Мы начали читать новую книгу Торы, «Ваикра», Левит. Книгой священников-левитов ее называют потому, что она посвящена службе в Святилище, принесению покаянных жертв etc. Так что ее можно бы назвать «Преступления и наказания».

Но, на самом деле, третья книга Торы — про связующую нить со Всевышним. Да, ее не прервать, но нащупывать необходимо все время. Не преступать, по возможности, но знать, преступив, что дорога домой не заказана.

«Не дыма от ваших жертвоприношений хочет Г-сподь», а неспокойного сердца. Скромности и неудовлетворенности собой. А жертвоприношение — это так, символ и ритуал. Шабат шалом!

Мишкан, святилище, о строительстве которого наша глава, называется «Мишкан свидетельства», и Раши объясняет, что это свидетельство того, что Господь отпустил Израилю грех золотого тельца.

Трудно не заметить архетипическое сходство поведения людей, создавших тельца и строивших Мишкан. И те, и другие созидали. Разница только в объекте.

Истукан легко перепутать со святыней. И, в общем, весь путь человечества усеян развалинами истуканов. Но люди всегда найдут себе нового. Свято место пусто не бывает — если не построить Мишкан, в сердце и в доме, его место непременно займёт новый золотой телец.

Шабат шалом!

Никогда не знаешь, какая новость тебя «торкнет», как сейчас модно говорить. Что в этой новости меня так взволновало?

Житель Бет-Шемеша, «ультраортодокс», стоял в очереди на пересадку почки. И вот в пятницу вечером в больнице получили для него почку. Но дозвониться до пациента не смогли — шабат! Доктор, поняв, что шанс уходит, позвонила своему мужу — офицеру полиции, и тот, пробив по базе адрес, поехал на дежурной машине в Бет-Шемеш.

«Шабат шалом! Вы дождались своей очереди» — и полицейский патруль с сиреной отвёз счастливчика в больницу, где в ту же ночь его успешно прооперировали.

«Шесть дней пусть делается работа, а седьмой день — свят, суббота покоя…»

Моше спускается с Синая со скрижалями. Вторыми — первые разбились из-за греха сотворения Золотого тельца. Но Б-г простил, и вот, в Йом-Кипур, день искупления грехов, сыны Израиля получают второй шанс.

А на следующий день с утра Моше их всех собирает и рассказывает о необходимости построить Святилище. Но начинает с «Шесть дней пусть делается работа…» — даже для строительства Мишкана нельзя работать в субботу.

Комментаторы обращают внимание на этот пассив: «Пусть делается работа…»

Человек должен трудиться. Честно зарабатывать свой хлеб. Улучшать мир вокруг. Строить Храм. Но, как возвышенны бы ни были его труды, ему следует всегда помнить — работа должна «делаться». Не всё зависит от твоих способностей, усилий и затраченного времени. Есть у мира Властелин.

И в этом — исправление греха сотворения Золотого тельца. Вот уж они, его создавшие, были настоящими энтузиастами и подвижниками. Бессребрениками даже: золото «из ушей и носов» швыряли в огонь. Но вышла незадача — «мать всех грехов».

Так что: сам не плошай, но на Б-га надейся. Шабат шалом.

«Юмориста» я посмотрел уже несколько месяцев назад. То есть я моднее всей модной Москвы. Но написать о фильме решил сейчас.

Для меня кино это всегда пожить пару часов чужую жизнь. Как и литература. И если резонирует — всё, я раб кувшина.

Жизнь у юмориста — обзавидуешься. Творческая элита советской интеллигенции. Полные залы, блатная квартира, бухло и бабы.

А ему очень хреново. Намного хреновее, чем счастливому работяге. Потому что работяга никому не нужен, а этот талантливый забавный еврей — нужен и космонавтам, и генералам, не только армейским.

Шутом быть прибыльно, но и очень противно. Особенно, когда амбиции не придворного шута, а целого Мольера.

Алексея Аграновича-артиста я приметил ещё в «Обыкновенной истории». Он там очень хорош и органичен, но здесь, в придуманной Идовым истории востребованного комедианта, он просто блестящ.

Ну и для того, чтобы понять, чего же «им не хватало» в 1984-м, полезно посмотреть. Атмосфера воссоздана до тошноты!

Недельная глава начинается с указания о переписи евреев — каждый должен дать полшекеля «выкупа души» в дар Б-гу.

Этому подушному налогу предстояло больше тысячелетия быть символом принадлежности к народу Израиля: сохранились свидетельства того, что и в диаспоре евреи собирали его в пользу Храма.

Именно из этого налога формировался бюджет храмовых жертвоприношений.

«Выкуп души». Алтер Ребе, рабби Шнеур-Залман в «Тора ор» очень подробно обсуждает эту концепцию — каким образом полшекеля, идущие на жертвоприношения, выкупают душу. Душа находится в плену у телесности, у материи. Но во время молитвы, постхрамового аналога жертвоприношений, она возносится, освобождается от пут бренного мира. Приносит в жертву животное начало. И, подобно небесному огню, пожиравшему жертвоприношение в Иерусалиме, наши души охватывает огонь «великой любви» к Творцу, и этот огонь очищает душу от всего наносного.

Поэтому, говорит Алтер Ребе, «богатый не должен давать больше, а бедный меньше» — на уровне очищенной души все равны, все «половинки шекеля», а вторая половинка каждого — Всевышний.

Молитва должна очищать душу огнём веры. Это двустороннее движение — человек открывает свою душу, а Небеса в ответ пронизывают ее великой любовью и трепетом, крыльями, дающими ей взлететь на бесконечную высоту. Шабат шалом!

Этот зал из нашей недельной главы — торжество минимализма.

Гейхаль, зал перед Святая Святых в Мишкане и в Храме, высокое просторное помещение, вмещал немного, но какое! Жертвенник для воскурений, стол для хлебов приношения и Менору.

Немногое от нас требуется ежедневно: воспарить, подняться над грубой материей; поднять и материю ввысь; и сделать мир светлее.

А хочется-то сразу светить, всегда и везде, и никаких гвоздей! Но без гвоздей (хлебов) никак — чтобы делать мир светлее, надо сначала самому стать светлым. Шабат Шалом!

Шагал, Белла, Витебск. Сколько простора для фальши, штампов… Юрский и его партнеры счастливо избегают их.

Революция, для своих Люция, а по-простому Люша, агитирует Шагала за себя. У него не остается выхода и он в ужасе:

— Толпа всегда погром, толпа всегда расправа.

Ничего не выходит. Люша приходит уже в составе тройки и допрашивает мазилу:

— Где ты видел летающих рыб? Как посмел у памятника Марксу намалевать корову с теленком в пузе? Почему?!

Испуганный Шагал чистосердечно признается:

— Об этом знает мой друг, парижский поэт Сандрар. Он знает, почему! ПОТОМУ!!!

Его изгоняют из Витебска и он туда больше никогда не вернется. Через много лет он сожжет билет Москва-Витебск. Испугается не увидеть своих фиолетовых коров.

Он грешен, он знает об этом — небо, уготовленное Б-гом для птиц, он отдал влюбленным.

Со смертью Беллы и спектакль заканчивается. Тонкий, нежный, прекрасный. Шагал нашел свою нижнюю ступень лестницы Яакова. Больше Юрскому нечего добавить. Он все сказал.

Сам факт существования Мишкана, места «Пребывания Божественности» на земле, об устройстве которого нынешняя недельная глава Торы, — это нечто немыслимое.

Всё, что мы знали о Боге Авраама, Исаака и Яакова, вопиет о невозможности поместить Бога в какие-либо рамки. Он — безграничен, нетелесен. Вне наших представлений и пониманий.

А вот же — «Дом Божий»! «Возьмите Мне золота, серебра и меди…» и создайте жилище. Это «Мне» смущает Раши. «Мне» это куда? И он объясняет: «Во Имя Меня».

Нет ничего на земле земного. Всё — Его. Но дело в нас. Мы можем «взять» мирское Ему, Создателю и Владыке. Богу — Богово. То есть — всё. Без ограничений и личных интересов того, кто «взял».

Наша «материальность» и есть наша «духовность». Такие вот скрепы. Шабат шалом.

К столетию Сэлинджера столько всего! Вишенка на торте — семья сообщила, что издаст его романы и рассказы, которые остались в рукописях. И это, конечно, «сдохнуть можно», как говаривал Холден в переводе Райт-Ковалевой.

А Коммерсантъ-weekend сделал подборку цитат с «ненавижу» из Сэлинджера. Их много. За что я и любил Холдена и его знакомых, семейку Гласс. Но есть и цитаты из личной переписки. И тоже — «ненавижу!».

А что вы хотите от мальчика, который растёт в еврейской семье торговца кошерным сыром и узнает аккурат во время бар-мицвы, что его мать — ирландка-немка-шотландка, вот только не еврейка?!

Освободить в рядах американских войск немецкий концлагерь — тоже любви к роду человеческому не добавляет.

«Над пропастью во ржи…» — великий роман, но не забудем, что каждый рассказ тоже шедевр. Он плохо не писал. Так что сил нет ждать публикации неопубликованного. Сдохнуть можно!