«Юмориста» я посмотрел уже несколько месяцев назад. То есть я моднее всей модной Москвы. Но написать о фильме решил сейчас.

Для меня кино это всегда пожить пару часов чужую жизнь. Как и литература. И если резонирует — всё, я раб кувшина.

Жизнь у юмориста — обзавидуешься. Творческая элита советской интеллигенции. Полные залы, блатная квартира, бухло и бабы.

А ему очень хреново. Намного хреновее, чем счастливому работяге. Потому что работяга никому не нужен, а этот талантливый забавный еврей — нужен и космонавтам, и генералам, не только армейским.

Шутом быть прибыльно, но и очень противно. Особенно, когда амбиции не придворного шута, а целого Мольера.

Алексея Аграновича-артиста я приметил ещё в «Обыкновенной истории». Он там очень хорош и органичен, но здесь, в придуманной Идовым истории востребованного комедианта, он просто блестящ.

Ну и для того, чтобы понять, чего же «им не хватало» в 1984-м, полезно посмотреть. Атмосфера воссоздана до тошноты!

Недельная глава начинается с указания о переписи евреев — каждый должен дать полшекеля «выкупа души» в дар Б-гу.

Этому подушному налогу предстояло больше тысячелетия быть символом принадлежности к народу Израиля: сохранились свидетельства того, что и в диаспоре евреи собирали его в пользу Храма.

Именно из этого налога формировался бюджет храмовых жертвоприношений.

«Выкуп души». Алтер Ребе, рабби Шнеур-Залман в «Тора ор» очень подробно обсуждает эту концепцию — каким образом полшекеля, идущие на жертвоприношения, выкупают душу. Душа находится в плену у телесности, у материи. Но во время молитвы, постхрамового аналога жертвоприношений, она возносится, освобождается от пут бренного мира. Приносит в жертву животное начало. И, подобно небесному огню, пожиравшему жертвоприношение в Иерусалиме, наши души охватывает огонь «великой любви» к Творцу, и этот огонь очищает душу от всего наносного.

Поэтому, говорит Алтер Ребе, «богатый не должен давать больше, а бедный меньше» — на уровне очищенной души все равны, все «половинки шекеля», а вторая половинка каждого — Всевышний.

Молитва должна очищать душу огнём веры. Это двустороннее движение — человек открывает свою душу, а Небеса в ответ пронизывают ее великой любовью и трепетом, крыльями, дающими ей взлететь на бесконечную высоту. Шабат шалом!

Этот зал из нашей недельной главы — торжество минимализма.

Гейхаль, зал перед Святая Святых в Мишкане и в Храме, высокое просторное помещение, вмещал немного, но какое! Жертвенник для воскурений, стол для хлебов приношения и Менору.

Немногое от нас требуется ежедневно: воспарить, подняться над грубой материей; поднять и материю ввысь; и сделать мир светлее.

А хочется-то сразу светить, всегда и везде, и никаких гвоздей! Но без гвоздей (хлебов) никак — чтобы делать мир светлее, надо сначала самому стать светлым. Шабат Шалом!

Шагал, Белла, Витебск. Сколько простора для фальши, штампов… Юрский и его партнеры счастливо избегают их.

Революция, для своих Люция, а по-простому Люша, агитирует Шагала за себя. У него не остается выхода и он в ужасе:

— Толпа всегда погром, толпа всегда расправа.

Ничего не выходит. Люша приходит уже в составе тройки и допрашивает мазилу:

— Где ты видел летающих рыб? Как посмел у памятника Марксу намалевать корову с теленком в пузе? Почему?!

Испуганный Шагал чистосердечно признается:

— Об этом знает мой друг, парижский поэт Сандрар. Он знает, почему! ПОТОМУ!!!

Его изгоняют из Витебска и он туда больше никогда не вернется. Через много лет он сожжет билет Москва-Витебск. Испугается не увидеть своих фиолетовых коров.

Он грешен, он знает об этом — небо, уготовленное Б-гом для птиц, он отдал влюбленным.

Со смертью Беллы и спектакль заканчивается. Тонкий, нежный, прекрасный. Шагал нашел свою нижнюю ступень лестницы Яакова. Больше Юрскому нечего добавить. Он все сказал.

Сам факт существования Мишкана, места «Пребывания Божественности» на земле, об устройстве которого нынешняя недельная глава Торы, — это нечто немыслимое.

Всё, что мы знали о Боге Авраама, Исаака и Яакова, вопиет о невозможности поместить Бога в какие-либо рамки. Он — безграничен, нетелесен. Вне наших представлений и пониманий.

А вот же — «Дом Божий»! «Возьмите Мне золота, серебра и меди…» и создайте жилище. Это «Мне» смущает Раши. «Мне» это куда? И он объясняет: «Во Имя Меня».

Нет ничего на земле земного. Всё — Его. Но дело в нас. Мы можем «взять» мирское Ему, Создателю и Владыке. Богу — Богово. То есть — всё. Без ограничений и личных интересов того, кто «взял».

Наша «материальность» и есть наша «духовность». Такие вот скрепы. Шабат шалом.

К столетию Сэлинджера столько всего! Вишенка на торте — семья сообщила, что издаст его романы и рассказы, которые остались в рукописях. И это, конечно, «сдохнуть можно», как говаривал Холден в переводе Райт-Ковалевой.

А Коммерсантъ-weekend сделал подборку цитат с «ненавижу» из Сэлинджера. Их много. За что я и любил Холдена и его знакомых, семейку Гласс. Но есть и цитаты из личной переписки. И тоже — «ненавижу!».

А что вы хотите от мальчика, который растёт в еврейской семье торговца кошерным сыром и узнает аккурат во время бар-мицвы, что его мать — ирландка-немка-шотландка, вот только не еврейка?!

Освободить в рядах американских войск немецкий концлагерь — тоже любви к роду человеческому не добавляет.

«Над пропастью во ржи…» — великий роман, но не забудем, что каждый рассказ тоже шедевр. Он плохо не писал. Так что сил нет ждать публикации неопубликованного. Сдохнуть можно!

Говорят, что граф Лев Николаевич, внимательно изучив «еврейство», заметил: «Евреи! Такое великое учение с такими мелочными деталями!».

Изумленный граф не ошибался. Странно, что он этого не знал, просто почитав Пятикнижие. Нынешнюю недельную главу, например.

Прошлая нам рассказывала обо всей иллюминации и аттракции Дарования Торы, и вот сразу — убийства, воровство, лихоимство. Возмещение убытков. Правила аренды. Что это всё такое? Мы же про Бога, а не про банковские операции!

В том-то и дело, что во время Синайского Откровения «вылетали души» у собравшихся. Глас Божий и Откровение плохо переносятся физикой и физиологией. Нужны контакты другого рода. Заповеди. От раннего утра до позднего вечера: есть, пить, вести себя с другими людьми, продавать и покупать — по законам Божьим. Тысяча нитей, связывающих нас с Творцом вместо одного, невыносимого Луча.

Это подарок, налаженная связь. Не надо ее терять. Шабат Шалом!

Я бы так и назвал в календаре этот день: День снятия ленинградской блокады и освобождения Аушвица. Оба освобождения наступили катастрофически поздно. Миллион замученных и миллион заморенных. Два символа воплощенной бездны безумия.

Снятие блокады. Освобождение Аушвица. Путь к избавлению — ещё одно кладбище.

На станции Погостье под Ленинградом лежит в братской могиле капитан Нута Горин, дядя моего отца. Есть место, куда придти. Его родной брат, рядовой Лев Горин, там же сгинул без вести — и придти некуда. И ничего после них — ни одного потомка, ни одного ростка на древе Гориных.

Но я помню. Не только 27 января. И детям своим рассказываю, чтобы помнили. О миллионах загубленных душ. Не освобожденных. Не освободивших.

Вечная память.

Недельная глава рассказывает о Даровании Торы. Центральное событие истории евреев, Синайское откровение, с точки зрения мудрецов представляет из себя цель мироздания. Встречу высшего с низшим.

Мир обманчив. Нам кажется, что материальное и возвышенное это два полюса. Хочешь общаться с Богом? Удались от мирского. И наоборот — не надо в «светский мир» приходить с проповедью. Отделим религию от государства!

Религию, если это официальная иерархическая структура, от государства, по-видимому, действительно стоит отделять, но вот Бога от людей не отделить. Важно не перепутать религию с Богом. Не отделять себя от высшего. Не в молитвах и не в текстах лишь Бог. Не только в «высоком». На базаре, в магазине, в банке — вот где по-настоящему проверяется вера человека. В «низшем». Шабат шалом!

Сьюзан Поллак выступала сегодня в Европарламенте.

Сьюзан всё хорошо помнит. Не только Аушвиц, в котором была отправлена в газовую камеру ее мать. Не только Катастрофу вообще, уничтожившую 50 членов ее семьи.

Сьюзан помнит, что этому предшествовало. Что было до войны. Как она, девочка из ассимилированной семьи, всегда была чужой в родной Венгрии. Как не могла понять, когда и где она распяла бога.

Сьюзан помнит ещё и потому, что ненависть снова рядом. Эту ненависть холили и лелеяли столетиями. С этой ненавистью пытались бороться после войны, но она снова подняла голову. Но Сьюзан Поллак всё ещё надеется застать смерть этой ненависти. Это называется «Надежда». А как бы ещё Сьюзан Поллак это всё пережила?

Эта суббота называется «Шабат Шира» — Субботой Песни. Потому что недельная глава рассказывает, среди прочего, о переходе евреев через Чермное море (меня однажды спросили, откуда на Ближнем Востоке оказалось черноморское побережье. Нет, не Чёрное, а Чермное, т.е. Тростниковое). Когда воды моря расступились, и дети Израиля пошли посуху, они настолько воодушевились этим чудом, что запели — сначала Моисей, а потом все за ним.

Поют тогда, когда слов не хватает. Моисей, как известно, был «косноязычен» — и комментаторы говорят: его связь с Высшим не помещалась в слова. Его «переход через море» был постоянным. Человеческий мозг, ум не помещается в слова. Мы не только говорим, но даже думаем, задействуя лишь толику интеллекта.

На помощь приходит мелодия. Она выше слов, она тоньше слов. В неё больше помещается.

Пусть поёт наша душа! Шабат Шалом!