fbpx

Выбор редакции

Академия

Удивительное возвращение Яблонского ребе

Удивительный путь от уважаемого польского хасидского раввина к сионистскому первопроходцу, неудачнику, военному беженцу, портовому рабочему, успешному девелоперу, банкроту, старейшему студенту колледжа и обратно к корням — к почитаемому хасидскому ребе. Несомненно, это одна из самых поразительных еврейских историй, случившихся в ХХ веке. 

О героях былых времен

В Советском Союзе бывшие военнопленные даже годы спустя носили на себе печать общественного порицания и неодобрения. Александр Печерский, признанный за «железным занавесом» героем, новым Спартаком, в течение долгих десятилетий прозябал в безвестности у себя на родине. Проживал в коммуналке, в 1947 году был уволен с административной должности и лишь через пять лет смог устроиться на черновую работу.

The New York Times: Откуда взялась «раввинская манера речи»?

Про эту манеру говорить написано не очень много. Может быть, потому, что ее слишком трудно изучить. Исследовать ее — это как исследовать историю запаха. Важно, но слишком бестелесно, трудно задокументировать. Лингвисты написали несколько статей и провели кое‑какую работу, но историю пока никто не проследил; эта речь одновременно повсюду и нигде. А если что‑то нельзя измерить, то его как бы и не существует.

Майсы от Абраши

Как я изменился за время отсидки? Стал чуть менее социальным, часто предпочитая молиться в одиночку и наизусть, а не в синагоге и по сидуру. Хотя и с друзьями по‑прежнему общался. И главное: люди теперь для меня делились на тех, на чье слово можно положиться, а таких очень немного, и тех, на чье слово положиться нельзя, — балаболов...

Время утешать

Молчание бывает разным. Иногда молчат, потому что нет слов. Иногда — чтобы не произнести то, что говорить нельзя. И наконец, бывает молчание, означающее близость и сопричастность. Такое молчание громче любых слов. Оно возникает из ощутимых чувств, вызванных самим фактом присутствия.

Горький месяц хешван

Главная «горечь» мархешвана в том, что в этот месяц нет ни одного праздника, поста или иной значимой даты. На тишрей приходится Рош а-Шана, Йом Кипур, Суккот, Шмини ацерет. В кислеве есть Ханука, в швате – Ту би-шват, в адаре – Пурим, в нисане – Песах, в ияре – Лаг ба-омер. Сиван отмечает праздник Шавуот. В месяце ав был разрушен Храм, тевету и тамузу достались общенациональные посты. Наконец, весь месяц элул посвящен подготовке к предстоящим Дням трепета. И только мархешван совсем ничем не отмечен.
Вся академия

События и комментарии

Ромен Гари и его многочисленные диббуки

Послевоенная французская литературная элита косо смотрела на славу и коммерческий успех Гари, его частенько не принимали всерьез, именуя «писателем для средних умов». Романов Гари никто не читал, сказал некий критик: «Быть застигнутыми за чтением Гари? Все этого боялись, как чумы. Никто не читал его книг. Никто, кроме, разумеется, широкой аудитории». Гари ответил одной из своих остроумных сентенций: «Авангардист — это такой человек, который смутно знает, куда держит путь, но добирается туда первым».

Юденфест

В России всегда — почти всегда — ждут команды сверху. Поэтому не стоит недооценивать внешние признаки отношения к евреям. Признаки‑знаки. Знаки‑команды. Популярный президент говорит из телевизора о «важном вкладе еврейской общины в процветание общества» перед двумя раввинами в шляпах — это знак. И этот знак хорошо читается адресатами, — оттого впечатляющая статистика «снижения антисемитских настроений в обществе». Но стоит посмотреть и на прецеденты.

«Я выбираю свободу…»

Закордонному, как, впрочем, и отечественному интересу к стихам Александра Галича безусловно содействовала еврейская тема. С беспощадной правдивостью Галич написал об убийстве Михоэлса песню «Поезд». История гибели Януша Корчака воссоздана в поэме «Кадиш». Судьба евреев «с пылью дорог изгнанья и с горьким хлебом» – в «Песке Израиля». Он не отделял себя от этих своих героев. 100 лет назад родился поэт Александр Галич.

The New York Times: Сидни Шахнов — узник концлагеря и американский генерал

Генерал Шахнов, ветеран боевых действий, владеющий немецким языком, был прекрасной кандидатурой для Берлина. А как еврей, выживший в Холокосте, он видел здесь тонкую иронию истории. Его штаб находился там же, где некогда штаб крупнейшего нацистского политика Германа Геринга, а его квартира некогда принадлежала Фрицу Рейнхардту, министру финансов Третьего рейха.

Академия

Удивительное возвращение Яблонского ребе

Удивительный путь от уважаемого польского хасидского раввина к сионистскому первопроходцу, неудачнику, военному беженцу, портовому рабочему, успешному девелоперу, банкроту, старейшему студенту колледжа и обратно к корням — к почитаемому хасидскому ребе. Несомненно, это одна из самых поразительных еврейских историй, случившихся в ХХ веке. 

О героях былых времен

В Советском Союзе бывшие военнопленные даже годы спустя носили на себе печать общественного порицания и неодобрения. Александр Печерский, признанный за «железным занавесом» героем, новым Спартаком, в течение долгих десятилетий прозябал в безвестности у себя на родине. Проживал в коммуналке, в 1947 году был уволен с административной должности и лишь через пять лет смог устроиться на черновую работу.

The New York Times: Откуда взялась «раввинская манера речи»?

Про эту манеру говорить написано не очень много. Может быть, потому, что ее слишком трудно изучить. Исследовать ее — это как исследовать историю запаха. Важно, но слишком бестелесно, трудно задокументировать. Лингвисты написали несколько статей и провели кое‑какую работу, но историю пока никто не проследил; эта речь одновременно повсюду и нигде. А если что‑то нельзя измерить, то его как бы и не существует.

Майсы от Абраши

Как я изменился за время отсидки? Стал чуть менее социальным, часто предпочитая молиться в одиночку и наизусть, а не в синагоге и по сидуру. Хотя и с друзьями по‑прежнему общался. И главное: люди теперь для меня делились на тех, на чье слово можно положиться, а таких очень немного, и тех, на чье слово положиться нельзя, — балаболов...

Время утешать

Молчание бывает разным. Иногда молчат, потому что нет слов. Иногда — чтобы не произнести то, что говорить нельзя. И наконец, бывает молчание, означающее близость и сопричастность. Такое молчание громче любых слов. Оно возникает из ощутимых чувств, вызванных самим фактом присутствия.

Горький месяц хешван

Главная «горечь» мархешвана в том, что в этот месяц нет ни одного праздника, поста или иной значимой даты. На тишрей приходится Рош а-Шана, Йом Кипур, Суккот, Шмини ацерет. В кислеве есть Ханука, в швате – Ту би-шват, в адаре – Пурим, в нисане – Песах, в ияре – Лаг ба-омер. Сиван отмечает праздник Шавуот. В месяце ав был разрушен Храм, тевету и тамузу достались общенациональные посты. Наконец, весь месяц элул посвящен подготовке к предстоящим Дням трепета. И только мархешван совсем ничем не отмечен.
Вся академия

Выбор редакции

События и комментарии

Ромен Гари и его многочисленные диббуки

Послевоенная французская литературная элита косо смотрела на славу и коммерческий успех Гари, его частенько не принимали всерьез, именуя «писателем для средних умов». Романов Гари никто не читал, сказал некий критик: «Быть застигнутыми за чтением Гари? Все этого боялись, как чумы. Никто не читал его книг. Никто, кроме, разумеется, широкой аудитории». Гари ответил одной из своих остроумных сентенций: «Авангардист — это такой человек, который смутно знает, куда держит путь, но добирается туда первым».

Юденфест

В России всегда — почти всегда — ждут команды сверху. Поэтому не стоит недооценивать внешние признаки отношения к евреям. Признаки‑знаки. Знаки‑команды. Популярный президент говорит из телевизора о «важном вкладе еврейской общины в процветание общества» перед двумя раввинами в шляпах — это знак. И этот знак хорошо читается адресатами, — оттого впечатляющая статистика «снижения антисемитских настроений в обществе». Но стоит посмотреть и на прецеденты.

«Я выбираю свободу…»

Закордонному, как, впрочем, и отечественному интересу к стихам Александра Галича безусловно содействовала еврейская тема. С беспощадной правдивостью Галич написал об убийстве Михоэлса песню «Поезд». История гибели Януша Корчака воссоздана в поэме «Кадиш». Судьба евреев «с пылью дорог изгнанья и с горьким хлебом» – в «Песке Израиля». Он не отделял себя от этих своих героев. 100 лет назад родился поэт Александр Галич.

The New York Times: Сидни Шахнов — узник концлагеря и американский генерал

Генерал Шахнов, ветеран боевых действий, владеющий немецким языком, был прекрасной кандидатурой для Берлина. А как еврей, выживший в Холокосте, он видел здесь тонкую иронию истории. Его штаб находился там же, где некогда штаб крупнейшего нацистского политика Германа Геринга, а его квартира некогда принадлежала Фрицу Рейнхардту, министру финансов Третьего рейха.
Все события и комментарии