Авторы бестселлеров Элин Хильдербранд и Кейси МакКвистон удалили упоминания об Анне Франк и Израиле из своих романов на этой неделе после протеста в социальных сетях со стороны небольшой группы читателей, сообщает JTA.

Эти шаги вызвали бурю споров в литературном мире. Кампании против книг были успешными несмотря на то, что они казались относительно небольшими по размеру и исходили из совершенно разных точек зрения на евреев и Израиль. В одном случае автора обвиняли в шутке, воспринимаемой как антисемитская, а в другом возражали против простого упоминания Израиля.

В первом случае первое издание нового романа Хильдербранд «Золотая девочка» содержит строку диалога, в которой две девочки – подростка из Нантакета обсуждают план, как одной из них спрятаться на чердаке ее подруги на лето. Затем одна из девушек шутит, что она будет «как Анна Франк». Некоторые читатели назвали эту шутку антисемитской и потребовали извинений от Хильдербранд. Она извинилась и объявила, что удалит этот отрывок из будущих изданий книги.

МакКвистон раскритиковали за роман 2019 года «Красный, белый и королевский синий» о романе между сыном президента США и принцем Англии. Президент шутит, что посол США в ООН «сказал что-то идиотское об Израиле, и теперь я должен позвонить Нетаньяху и лично извиниться». Несколько пользователей «Твиттера» написали, что даже упоминание Израиля в художественной литературе «нормализует» оккупацию Палестины. Их жалобы побудили МакКвистон заявить, что книга выйдет с изменениями.

Решение писателей удалить отрывки из будущих книг подверглось критике в «Твиттере» со стороны обозревателя «Slate books» Лоры Миллер и многих известных писателей, включая Таффи Бродессер-Акнер и Марка Харриса, которые являются евреями. Некоторые сравнили эти инциденты с другими недавними кампаниями против романов из-за предполагаемой культурной нечувствительности, заявив, что многие читатели в социальных сетях потеряли способность различать точки зрения персонажа и автора.

«Жалобы на других, более успешных писателей – одно из самых популярных занятий в «Твиттере», равно как и разработка тщательно продуманных стандартов правильной речи и энергичное, хотя и неформальное, преследование тех, кто их нарушает», — написал Миллер. «Что необычно в этих двух примерах, так это то, как быстро оба автора отступили перед очень небольшой группой критиков».

Израильский стартап «Verbit», который разработал платформу транскрипции и субтитров в реальном времени на базе искусственного интеллекта, объявил 8 июня, что получил финансирование в размере 157 миллионов долларов США, что дало компании оценку более 1 миллиарда долларов всего через четыре года после ее создания, сообщает «The Algemeiner».

Новый раунд состоятся чуть более чем через шесть месяцев после того, как она привлекла 60 миллионов долларов в рамках серии C. «Verbit» также привлек еще 37 миллионов долларов в качестве займа от «Silicon Valley Bank» и, как ожидается, в ближайшем будущем приступит к вторичному раунду на сумму 70 миллионов долларов, в течение которого компания позволит своим первым инвесторам и сотрудникам продать свои акции.

Генеральный директор «Verbit» Том Ливне рассказал «Calcalist», что цель вторичного раунда будет заключаться в том, чтобы предоставить ранним инвесторам компании возможность получить прибыль от ее значительного роста. «Есть инвесторы, которые инвестировали, когда компания оценивалась в 5-10 миллионов долларов, а теперь они смогут продать свои активы и получить фантастическую прибыль. То же самое и с сотрудниками. Во вторичном раунде примут участие все инвесторы «Verbit»», — подчеркнул Ливне.

Раунд возглавила «Sapphire Ventures» вместе с новыми инвесторами, такими как «Third Point», «More Capital», «Omer Cygler», «Azura» и фонд ICON, а также с существующими инвесторами, такими как «Stripes», «Vertex Ventures» и «Vertex Growth», «HV Capital», «Oryzn Capital», «Viola Ventures» и «ClalTech». Общий объем финансирования «Verbit» в настоящее время превышает 250 миллионов долларов, включая кредитное финансирование от «Silicon Valley Bank». «Big-Tech 50 R&D Partnership» инвестировало 2 миллиона долларов в последний раунд.

«Мы очень эффективная компания, – отметил Ливне. «На данный момент мы собрали более 200 миллионов долларов, и большая часть из них все еще находится в нашей казне. Мы приближаемся к доходу в 100 миллионов долларов в год, мы очень эффективны и не тратим средства, как многие компании сегодня».

Отвечая на вопрос об оценке компании по сравнению с другими технологическими стартапами, Ливне заметил: «Я предпочитаю иметь справедливую оценку, которая позволит нашим инвесторам зарабатывать деньги». Ливне не исключает дополнительных раундов финансирования, возможно, даже в ближайшем будущем. «Если кто-то вроде «Tiger Global» и других подобных фондов сделает предложение, мы не сможем от него отказаться. Мы строим компанию с целью достижения годового дохода в один миллиард долларов».

Сектор расшифровок оценивается в 30 миллиардов долларов, и Ливне заявил, что у «Verbit» все еще есть множество возможностей для расширения. «Рынок расшифровки был и до нас, но мы привнесли инновации на этот рынок», — пояснил Ливне. «В настоящее время мы работаем только в трех секторах: СМИ, образование и право, но есть и другие секторы, такие как страхование, банковское дело, правительство, а также языки, в которые мы можем расшириться». Ливне понимает, что, хотя его компания может процветать, это не обязательно хорошее время для всех.

«Количество денег, поступающих в израильский технологический сектор, безумно. Многие компании нанимают сотни сотрудников, чтобы продолжить свой рост и ускорить свою деятельность. Все думали, что рынок офисной недвижимости умрет из-за Covid-19, но сейчас мы наблюдаем рост цен на недвижимость, поскольку все возвращаются на работу в офисы. Любой, кто находится в этом пузыре, прекрасно проводит время, но тот, кто не находится, страдает. Это увеличивает разрыв в израильском обществе, и я надеюсь, что у нас будет премьер-министр, который был предпринимателем (Нафтали Бенет), и что он использует эту ситуацию для еще большего роста, поскольку мы каждый день слышим о новых «единорогах» и массовых раундах финансирования, и это не прекратится в ближайшее время».

В «Verbit» в настоящее время работает 350 человек, и к концу года компания надеется нанять еще 200 человек. Ливне знает, что текущая выручка компании уже позволяет ему рассмотреть вопрос о выходе на биржу. «Мы постоянно получаем предложения от SPAC (компания, созданная специально для слияния с другой частной компанией, которая желает выйти на биржу, минуя процедуру IPO). Но к концу года мы выберем банк, и, хотя у каждого типа публичного предложения есть свои преимущества и недостатки, я думаю, что мы выберем обычное IPO в 2022 году. Моя мечта – позвонить в колокол «Nasdaq» через пять лет после основания компании, и эта мечта кажется как никогда близкой к реализации».

После недавнего приобретения VITAC, крупнейшего поставщика продуктов и решений для субтитров в США, «Verbit» работает с 1500 клиентами в юридическом, медийном, образовательном, государственном и корпоративном секторах, включая CNBC, CNN, FOX, Гарвардский университет, Стэндфордский университет, «Kaltura» и другие. Благодаря шестикратному увеличению выручки по сравнению с прошлым годом и почти 100 миллионам долларов годовой регулярной выручки «Verbit» продолжает стремительно расширяться, охватывая новые направления.

Компания базируется в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Тель-Авиве и Киеве и имеет более 30000 переводчиков из 120 стран, что позволяет ей трансформировать как живые выступления, так и видеозаписи, и аудиозаписи в почти стопроцентно точные субтитры и расшифровки. «Благодаря своей гибридной платформе транскрипции, объединяющей инновационные технологии и сеть из более чем 30000 переводчиков, «Verbit» создала выигрышную комбинацию искусственного интеллекта и человеческого интеллекта», — заявил Джай Дас, президент и партнер «Sapphire Ventures». «Компания продемонстрировала беспрецедентный рост, сравнимый с некоторыми крупными, известными компаниями, и мы очень впечатлены способностью команды достичь статуса «единорога» всего за четыре года. Мы с нетерпением ждем возможности продолжить участие в этом захватывающем путешествии с «Verbit»».

Ни один момент в истории немецкого сопротивления нацизму не привлекал большего внимания — и не был более мифологизирован — чем «июльский заговор» 1944 года, когда бомба графа Клауса фон Штауффенберга едва не убила Адольфа Гитлера, пишет «The Times of Israel».

Заговорщики, как провозгласил в 1994 году тогдашний канцлер Германии Гельмут Коль, были «самыми благородными и величайшими людьми», «когда-либо существовавшими в истории человечества». Храбрость Штауффенберга и его соратников – заговорщиков – и их аристократическое происхождение – укрепили в народном воображении представление о том, что немецкая знать стояла в авангарде внутренней оппозиции национал-социализму. Но, утверждает доктор Стефан Малиновски в книге «Нацисты и дворяне: история мезальянса», реальная картина несколько сложнее. Мало того, что подавляющее большинство сверстников заговорщиков внесло «существенный вклад в усиление нацистской диктатуры», — пишет он, но и многие из тех, кто пытался убить Гитлера летом 1944 года, когда Германия стремительно приближалась к поражению, ранее сами имели весьма неоднозначные отношения с Третьим рейхом.

Роль высших эшелонов немецкого общества в том, чтобы помочь нацистам прийти к власти, — это в значительной степени упущенная из виду и забытая история. «Удивительно, что … у нас есть книги по истории крестьянства, женщин и лавочников, но очень мало написано о дворянстве и об этих все еще очень могущественных, очень влиятельных семьях», — заявил Малиновски в интервью «The Times of Israel». «Это трудно объяснить». Книга Малиновски, которая недавно была впервые опубликована на английском языке, очень своевременна.

Немецкие СМИ в настоящее время освещают подробности судебного иска бывшей германской императорской семьи с требованием компенсации за имущество, конфискованное у нее СССР после 1945 года. Но для того, чтобы это требование было успешным, семье Гогенцоллернов необходимо доказать, что наследный принц Вильгельм, сын кайзера, бежавшего в изгнание в конце Первой мировой войны, не оказал нацистам «существенной поддержки». Малиновски, исследование которого подробно описывает общественную поддержку «Маленьким Вилли» первых антиеврейских мер нацистов в марте 1933 года, — один из четырех экспертов, которых попросили предоставить конфиденциальные заключения по этому делу.

«Я считаю, что, привлекая интерес историков, семья открыла ящик Пандоры, о чем, оглядываясь назад, она могла бы пожалеть. То, что историки собираются узнать о жизни семьи после 1919 года, не очень приятно для нее», — считает Малиновски. Конечно, как подчеркивает Малиновски, немецкое дворянство не было однородной группой, а было разделено по богатству, религии и географии. Южная католическая аристократия, например, оказалась гораздо более невосприимчивой к призывам нацистов, чем прусская протестантская знать. Точно так же «мелкое дворянство» – представители низших социальных и экономических слоев аристократии – с большим энтузиазмом принимали национал-социализм, чем старое землевладельческое и все еще чрезвычайно богатое «высшее дворянство».

Тем не менее общая ненависть – и возможность личной выгоды, которой нацисты соблазняли их – помогли сформировать то, что Малиновски называет «мезальянсом», что на аристократическом языке означает скандальный брак, объединяющий представителя знати и человека более низкого положения. Эта ненависть – к Веймарской республике и ее демократии, либерализму, левым, верхнему среднему классу, интеллектуалам и городам – ​​скреплялась «символическим клеем» неистового антисемитизма. После революции 1918 года, которая свергла социальный и политический строй имперской Германии и положила начало межвоенной демократической республике, не было никакого «красного террора», направленного против дворянства, вроде того, что происходил тогда в России. Но революция стала началом процесса социального упадка и политической радикализации среди большей части аристократии.

Дворянство понесло большие потери в сферах власти и статуса. «Сети старых друзей» на высших уровнях государственной службы рухнули, и, что наиболее важно, Версальский договор уничтожил немецкий офицерский корпус, особенно сильно ударив по мелкой знати. Только около 900 из 10000 или около того дворян, служивших в армии кайзера, нашли работу в новом рейхсвере. В то же время бегство кайзера и конец монархии оставили дворянство в идеологическом дрейфе, создав фатальный символический и политический вакуум. Этот вакуум сделал аристократию более открытой для радикального мышления «новых правых» интеллектуалов из среднего класса, с которыми они разделяли желание свергнуть то, юрист и журналист Эдгар Юлиус Юнг, назвал «правлением низших».

Воинственное DAG

Немецкое дворянское общество (DAG), к которому, по оценкам, принадлежала треть всех взрослых аристократов на пике его расцвета в 1925 году, являлось примером и способствовало процессу радикализации. В 1919 году общество стало первой аристократической организацией, заявившей о своем желании «отбросить еврейский дух и его культуру». Год спустя, когда будущий президент Веймарской республики генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург занял пост почетного председателя, на ежегодной конференции организации была принята «арийская оговорка», запрещающая прием будущих членов еврейского происхождения. Вскоре это положение было ужесточено, чтобы запретить любому аристократу, который «состоит или состоял» в браке с человеком, не являющимся «расово чистым», вступать в него. (В то время как католические дворянские общества проводили аналогичные дебаты, ведущие организации, такие как Ассоциация католических аристократов, предпочли не следовать примеру DAG.)

В первые годы республики также было принято решение начать составление реестра всех «расово чистых» аристократов. Конференция, состоявшаяся в 1920 году, решила, что для того, чтобы претендовать на прием в общество, аристократ должен предоставить «письменное заявление о том, что заявитель…, насколько ему известно, не имеет ни одного семита или цветного человек среди 32 предков по отцовской или материнской линии – своих или супруга».

«Когда я впервые заинтересовался этой темой около 20 лет назад, меня поразило то, насколько и с какой скоростью немецкая, и особенно прусская знать, приспосабливалась к расовой и биологической составляющим антисемитизма», — говорит Малиновски. Он утверждает, что эти дебаты в некотором отношении «предвещают «логику», использованную в Нюрнбергских законах». Тем не менее, как подробно описывает Малиновски, разговоры национал-социалистов о «революции» и – для тех, кто соответствовал строгим расовым критериям – об эгалитарном «Volksgemeinschaft» (или «национальном сообществе») «должны были звучать довольно ужасающе для благородных ушей» и время от времени «темные» партийные формулировки о праве на владение недвижимостью являлись точкой реальной напряженности между аристократией и нацистами.

Осознавая опасность подобных настроений, когда он стремился апеллировать к высшему среднему классу и аристократической элите, Гитлер неоднократно заверял, что он «никогда не будет пытаться разбить или конфисковать более крупные поместья и что частная собственность в его руках в безопасности». Взаимное недоверие, подозрение и обида также лежали в основе отношений между аристократией, которая верила в свое врожденное право на власть, и претендовавшими на власть нацистами, преимущественно выходцами из низшего среднего класса. В 1932 году, например, Гинденбург, как известно, отверг Гитлера как «богемского капрала», которого он никогда не назначил бы канцлером. В то время как сам нацистский лидер публично выступил против «высокородных леди и джентльменов, которые, по их мнению, принадлежат к совершенно другому человечеству по праву рождения».

Враг моего врага …

Но, несмотря на все это, считает Малиновский, сходство между нацистами и дворянами – в первую очередь из-за их общих врагов – в конечном итоге перевесило различия. Более того, успех Гитлера на выборах 1930 и 1932 годов показал, что именно нацисты лучше всех подходили как для борьбы с этими врагами, так и для помощи аристократии в ее стремлении заменить Веймарскую республику авторитарным государством, в котором они будут играть ведущую роль. Их позицию выразил Франц фон Папен, который после своего недолгого пребывания у власти в 1932 году убедил Гинденбурга назначить Гитлера канцлером.

Фон Папен – «самый могущественный, самый напыщенный и самый заблуждающийся из всех представителей немецкой аристократии», по словам автора, — первоначально служил вице-канцлером Гитлера в кабинете, в котором было всего три нациста. Его вера в то, что старые элиты наняли лидера национал-социалистов в соответствии со своими требованиями, и что он скоро «загонит его так далеко в угол, что он будет пищать», оказалась одной из самых фатальных и трагических ошибок в истории. Дворянство аплодировало уничтожению нацистами левых сил, чувствуя облегчение от того, что, как выразился великий герцог Фридрих Франц фон Мекленбург-Шверин, Гитлер «пропагандировал националистическое мышление среди широких слоев населения, которое в противном случае попало бы в марксистский или коммунистический лагерь»- и не выражая никаких сомнений по поводу преследований евреев. Скорее наоборот, в 1933 году, например, DAG еще раз усилил свою арийскую оговорку, приведя ее в соответствие с ограничениями СС в отношении расовой чистоты. Этот шаг вызвал волну изгнания аристократов из DAG – и гнев в южных католических отделениях организации – но произвел на нацистов такое сильное впечатление, что дворянской организации было позволено продолжать действовать в быстро развивающемся тоталитарном государстве.

«Популярное мнение о том, что дворянство культивировало «умеренные» формы антисемитизма и не допускало самых жестоких проявлений идеологии, — пишет Малиновски, — не подкрепляется историческими источниками».

Морковки, а не палки

Эта идеологическая близость подкреплялась материальными выгодами, которые правление нацистов предлагало знати. Чистки на государственной службе и значительное расширение рядов вермахта и СС обеспечили дворянам карьерные перспективы, которые были утрачены во времена Веймара. Князь Отто фон Бисмарк (внук одноименного канцлера Германии), например, взволнованно написал своей матери за три дня до вступления Гитлера в должность о новых возможностях, которые, по его мнению, неизбежно откроются. Вскоре он оказался на дипломатическом посту. Принц Кристоф Гессенский, вступивший в нацистскую партию в 1931 году, но никогда не учившийся в университете, быстро поднялся по служебной лестнице на государственной службе. И в конце концов стал руководителем исследовательского отдела Рейхсминистерства авиации.

Дворянство также жадно поддерживало империалистические амбиции нацистов на Востоке и, как только началась война, начало требовать свою долю добычи. Однако иногда просьбы о безвозмездной передаче земли и поместья получали снисходительный отказ. «Ваше намерение бесплатно вернуть себе эту собственность меня не обрадовало», — писал Гиммлер некоему Людольфу фон Альвенслебену в сентябре 1940 года. Малиновски отмечает, что только меньшинство аристократии – в основном, но не исключительно, представители мелкой знати, которые чувствовали себя социально и экономически плохо при Веймарской республике – присоединились к нацистской партии. Однако «подавляющее большинство» поддержало режим.

Он использует термин «сотрудничество», чтобы описать поддержку дворянством консервативно – нацистской коалиции, которая объединилась в 1933 году. Но, отмечает что, в отличие от французского правительства в 1940 году, родовитых коллаборационистов ни к чему не принуждали – они вызвались добровольцами.

Легенда о сопротивлении

Как подчеркивает Малиновски, были некоторые представители знати, которые преданно служили Веймарской республике и с самого начала выступали против нацистов. Граф Альбрехт фон Бернсторф-Штинтенбург, например, был уволен со своего поста в посольстве Германии в Лондоне в 1933 году и впоследствии помог организовать помощь еврейским эмигрантам и беженцам. Был арестован в 1940 году и убит эсэсовцами за несколько дней до окончания войны. Однако такие примеры были «крайне нетипичными» для дворянства в целом.

Также, утверждает Малиновски, невозможно проследить «решительную, непрерывную нить» аристократического сопротивления нацистам, уходящую корнями в Веймарскую республику и завершившуюся бомбой Штауффенберга. Хотя заговорщики заслуживают «высочайшего уважения», говорит он, большинство знатных заговорщиков сами поддержали приход Гитлера к власти в 1933 году. Граф Фриц-Дитлоф фон дер Шуленбург, ключевой игрок в июльском заговоре, например, присоединился к нацистской партии в 1932 году, а к январю следующего года туда вступили еще 16 членов его семьи. (К 1945 году, в манере, типичной для некоторых благородных «кланов», членом НСДАП был 41 Шуленберг.)

Сам Штауффенберг обучал членов СА в 1930-1932 годах и, как полагают, обратился с речью к сторонникам Гитлера в ночь, когда он стал канцлером. Конечно, с учетом того, как нацисты успешно подавили всю другую оппозицию, к 1944 году заговор с целью убить Гитлера и свергнуть режим мог исходить только из институтов самого Третьего Рейха, в частности Вермахта. «Легенда о сопротивлении» связанном с дворянством, оказалась на удивление стойкой. Ее зарождение относится к послевоенному периоду: в речи 1954 года, посвященной 10-летию июльского заговора, тогдашний президент Теодор Хойс назвал «христианскую аристократию немецкой нации» жизненно важной составляющей Сопротивления. Более того, эта легенда была «одной из самых важных историй, на которых базировалась вся политическая идентичность западногерманского государства», — пишет Малиновски.

Он понимает, что послевоенная немецкая вина подпитывала стремление к положительным образцам для подражания, «перилам, за которые нужно держаться», когда нация стремилась создать новую, позитивную идентичность. В этом контексте, признает Малиновски, многие предпочли бы не слишком подробно разбираться в предыстории и действиях некоторых заговорщиков до того, как они обратились против режима.

К несчастью для Гогенцоллернов и их длительных усилий по получению компенсации за имущество, захваченное в Восточной Германии в 1945 году, в действиях наследного принца было мало двусмысленности. Будучи одним из первых энтузиастов «гениальной жестокости» фашистской Италии, он призвал Гинденбурга использовать «безжалостную энергию» для «устранения» политических смутьянов и в письме к Гитлеру похвалил его «замечательное движение». В 1932 году наследный принц публично поддержал Гитлера, как соперника Гинденбурга на президентских выборах, и, когда нацисты пришли к власти, он принял участие в мартовских церемониях «Дня Потсдама» 1933 года.

Это мероприятие, на котором также присутствовал Гинденбург, как пишет Малиновски, стало «успешной пропагандисткой акцией режима», которая, убедив консервативных членов рейхстага в том, что Третий Рейх «продолжит самые лучшие прусские традиции», помогла убедить их проголосовать за законы, которые в конечном итоге разрушили немецкую демократию. И наследный принц, который несколько раз появлялся на публике с повязкой со свастикой и в 1933 году писал американским друзьям, отрицая, что нацисты причиняют вред евреям, — не единственный член семьи, который предлагал Гитлеру поддержку.

Его брат, принц Август Вильгельм Прусский, присоединился к партии и участвовал в ее митингах. Такая поддержка, как и поддержка других представителей высшего дворянства, помогла нацистам выглядеть более приемлемыми – и респектабельными – в консервативных кругах.

Являются ли действия наследного принца «существенной поддержкой»?

Его правнук Георг Фридрих принц Прусский заявил в марте «New York Times», что наследному принцу не хватало «моральной стойкости или храбрости», но задался вопросом, действительно ли это означает «существенную поддержку». Сами историки во многом не согласны с семьей. Судьи, которые разбирались с тысячами других дел за последние два десятилетия, в конечном итоге примут решение. Малиновски не сомневается в решении. «Если это не считается существенной поддержкой, тогда я не знаю, что считать поддержкой», — говорит он.

Однако в конечном итоге этот случай может иметь более широкое значение, чем Гогенцоллерны и их картины, книги и фарфор, считает Малиновски. «Я думаю, что это шанс вспомнить о ситуации 1933 года – коалиции между консерваторами и нацистами и политической ответственности за создание Третьего рейха – очень интересными способами через эту семью и через их сверстников с точки зрения, которая очень редко афишировалась», — говорит он.

По данным Антидиффамационной лиги (ADL), в настоящее время в европейском футболе наблюдается рост антисемитизма, сообщает «The Jerusalem Post».

«Подобно тому, как евреи и еврейские организации стали жертвами антисемитизма во время недавнего конфликта между Израилем и ХАМАСом во многих европейских городах, антисемитские инциденты также произошли на европейских футбольных стадионах, а антисемитская ненависть в Интернете достигла беспрецедентного уровня», — говорится в отчете ADL.

Хотя в европейском футболе всегда был распространен антисемитизм, ADL отмечает, что фанаты участвовали во всплеске антисемитской риторики в форме лозунгов, речевок, песен и онлайн – травли. Команды, которые считаются связанными с евреями, такие как «Аякс» из Амстердама, «Тоттенхем» в Великобритании и «Айнтрахт Франкфурт» в Германии, пережили настоящую волну оскорблений, когда фанаты скандировали «Хамас, Хамас, евреи в газ» в сторону «Аякса» и «Еврей, еврей, Айнтрахт Франкфурт» в сторону «Айнтрахта». Последнее было сочтено следствием «традиции», по словам президента команды – соперника, «Оффенбах кикерс».

Дэниел Леви, президент клуба «Тоттенхем» и владелец «Челси» Роман Абрамович «неоднократно становились мишенями грубых антисемитских оскорблений в Твиттере». В твитах против Абрамовича писали: «Роман Абрамович – еврей, перестаньте поддерживать «Челси»» и «Евреи действительно правят миром. Я был удивлен, узнав, что Роман Абрамович – один из них», а также «@премьер-лига держит договорные матчи для еврея Абрамовича». «Абрамович владеет футбольным клубом «Челси» 18 лет, но официальные лица клуба говорят, что он никогда не подвергался такой мощной атаке, как сегодня», — заявили в ADL. «Ничто, происходящее на Ближнем Востоке, не может оправдать такой вопиющий антисемитизм».

Помимо евреев, владеющих известными командами, две трети игроков еврейского клуба «Маккаби Германия» стали объектами антисемитской риторики. Скандирования, в том числе «ты, паршивый еврей» и «тебя должны были отравить газом», были отмечены в 40% их игр. Маргаритис Схинас, вице-президент Еврокомиссии, заявил, что в европейском футболе нет места антисемитизму.

«Предстоит проделать большую работу, чтобы изгнать антисемитизм из европейского футбола», — заявили в ADL. «Мы приветствуем усилия лидеров, которые открыто говорят о происшествиях и рассказывают своим обществам об антисемитизме. Европейский футбол известен своей жесткой конкуренцией, ожесточенным соперничеством и преданными фанатами. Эти великие аспекты спорта проявятся еще ярче, когда пятна антисемитизма будут стерты».

Согласно новым данным, среднее время, в течение которого израильские технологические компании могут стать так называемыми «единорогами» – или компаниями стоимостью более 1 миллиарда долларов – за последнее десятилетие сократилось вдвое, сообщает «The Times of Israel».

Согласно отчету «Catalyst Investments», израильским компаниям, созданным после 2008 года, требовалось в среднем шесть лет, чтобы достичь оценки в миллиард долларов, по сравнению с 15 годами для израильских «единорогов», созданных в период с 1999 по 2008 год. Согласно отчету, количество израильских «единорогов» за последние несколько лет увеличилось с одного в 2013 году до 18 в 2019 году и до 65 в мае 2021 года.

Причина кроется в том, что американские инвесторы активизировали свою деятельность в Израиле, заявил Джонатан Коэн, сотрудник «Catalyst Investments», готовивший отчет. По его словам, если рассматривать раунды по привлечению инвестиций на сумму более 100 миллионов долларов, свыше 70% подобных раундов состоялись с 2019 года, а 27 раундов (или 33% всех раундов на сумму более 100 миллионов долларов) были завершены в этом году, с января по май 2021 года. Из этих 27 раундов на сумму свыше 100 миллионов долларов 23 были проведены или совместно проведены американскими учреждениями. Для сравнения, до 2019 года только треть раундов была проведена американскими инвесторами, заметил он.

По словам Коэна, есть ряд причин, по которым инвесторы из США вкладывают больше денег. Израильский фонд венчурного капитала и экосистема прямых инвестиций набирают обороты, и все больше компаний и опытных предпринимателей преуспевают в том, чтобы убедить американские корпорации и учреждения инвестировать в страну более крупные суммы. Кроме того, так называемая «нация стартапов» создала большое количество компаний стоимостью от 300 до 3 миллиардов долларов, «которые являются хорошими целями для инвесторов со средней и большой капитализацией как для крупных инвестиций, так и для выкупа».

Мало того: американские инвесторы считают израильские компании более дешевым вложением, чем их американские коллеги; наконец, способность Израиля справляться с кризисами, такими как Covid-19, была «отличной рекламой» для израильских компаний и всей экономики, отметил он. Коэн подчеркнул, что возросший интерес инвесторов из США помогает повысить интерес со стороны других регионов, включая Китай и ЕС. «Тот факт, что США являются первопроходцем с точки зрения крупных инвестиционных раундов, открывает двери для других крупных международных инвесторов, особенно для китайских игроков», — добавил он. «С ростом зрелости других регионов, таких как Азия и Персидский залив, Израиль может однажды стать домом для более чем 100 «единорогов»».

В 2020 году инвесторы вложили в израильские технологические компании около 10 миллиардов долларов, а в первом квартале этого года – 5,4 миллиарда долларов. «Catalyst Investments» — это фонд, созданный Эдуардом Цукерманом, Яиром Шамиром и Боазом Харелом, под управлением которого находится более 400 миллионов долларов. Фонд фокусируется на поддержке стартапов среднего размера в различных областях, от телекоммуникаций, передового производства, информационных технологий, медицинского оборудования и наук о жизни. Среди компаний, в которые инвестировал фонд – «Mobileye», «Tufin Technologies», «Taboola», «Arbe Robotics».

Главный раввин России Берл Лазар принял участие в торжественной презентации Объединения еврейских организаций Крыма, которая прошла в Симферополе 7 июня в зале Государственного музыкального театра Республики Крым, сообщила пресс-служба Главного раввина России.

Учредительное собрание Объединения состоялось по инициативе почетного крымчанина Бориса Дейча. В торжественном открытии приняли участие представители всех еврейских общин, образовательных и благотворительных организаций Крыма. «То, что еврейские общины Крыма объединились – это знаковое событие, которое говорит о том, что произошло за последние несколько лет на полуострове. Это показатель того, как развиваются общины. То, что они решили работать вместе, позволяет делать гораздо больше: открываются новые учреждения, строятся новые синагоги. Это отражает новую атмосферу в регионе, позволяющую еврейской общине развиваться и процветать.

Объединение поможет каждому внести свою лепту в развитие еврейской жизни. Мы смотрим в будущее с оптимизмом и стремимся к тому, чтобы в каждом крымском городе функционировала полноценная еврейская община со всей необходимой инфраструктурой», — заявил Берл Лазар, выступая на презентации. Там также выступили представители администрации региона, спонсоры еврейских общин, раввины. Участники собрания провозгласили курс на объединение и совместную работу в целях развития еврейских традиций на полуострове.

«Важнейшая задача объединения – взаимосвязь между организациями и людьми, приводящая к успешному функционированию сообщества. Единство еврейского народа – это сила и необходимое условие нашего существования. Двенадцать колен Израиля составляли единство еврейского народа, служащего единой цели, хотя у каждого их них была своя функция», – подчеркнул главный раввин Крыма Йехезкель Лазар. Главный раввин России завершил написание свитка Торы, подаренного главой компании «Pinhas Inc» Пинхасом Слабодником в память о его родителях. Свиток затем торжественно внесли в синагогу Симферополя.

На сайте «HistoryExtra» опубликован видеоролик, в котором историк Лия Гарретт рассказывает историю «X-troop», отряда еврейских коммандос, который стал одним из самых мощных орудий Великобритании в борьбе против нацистов в Западной Европе.

Этот отряд состоял из немецких и австрийских евреев, бежавших в Великобританию, среди его солдат был как минимум один узник концлагерей Дахау и Бухенвальд. Каждому из добровольцев, отчаянно стремившихся вступить в бой с нацистами, выдавали паспорта с новыми британскими именами и составляли поддельные легенды об их жизни, чтобы избежать возможных репрессий гестапо в адрес родственников этих людей, причем многие в дальнейшем так и не вернулись к прежним именам.

Коммандос из этого отряда участвовали во всех основных операциях союзников в 1942-1945 годах. При этом многие документы об их деятельности остаются засекреченными до настоящего времени. Почти четверть членов отряда в котором было 88 человек были убиты, еще столько же – ранены. Как отмечал позже один из них «наш еврейский коммандос был полной противоположностью утверждениям о евреях, шедших как «ягнята на заклание»».

Хотя после окончания войны подразделения коммандос были расформированы, солдаты этого отряда продолжили службу в зоне оккупации, занимаясь переводом захваченных документов и поиском военных преступников, а также разгромом нацистского подполья.

Йоси Коэн, который ушел в отставку с поста главы «Моссада» на прошлой неделе, предоставил весьма конкретные подробности недавней деятельности «Моссада» против Ирана, его взаимодействия с премьер-министром Биньямином Нетаньяху, его роли в нормализации отношений Израиля с ОАЭ и его собственной карьеры под прикрытием в потрясающем интервью израильскому телевидению, показанном вечером 10 июня, сообщает «The Times of Israel».

Коэн намекнул, что его агентство взорвало подземную центрифугу Ирана в Натанзе, дал точное описание операции 2018 года, в ходе которой «Моссад» украл ядерный архив Ирана из сейфов на складе в Тегеране, подтвердил, что «Моссад» следил за убитым иранским ученым – ядерщиком Мохсеном Фахризаде, и заявил, что иранский режим должен понимать, что Израиль имеет в виду то, что он говорит, когда клянется не допустить, чтобы Иран получил ядерное оружие. В одном из самых откровенных интервью, которое когда-либо давал глава «Моссада» так близко к концу своей активной службы, Коэн, назначенный Нетаньяху, заявил, что не исключает попытки однажды стать премьер-министром, хотя он в данный момент не задумывался о таких амбициях.

Интервью, по-видимому, было одобрено израильскими военными цензорами, и Коэн был осмотрителен во многих случаях, но, тем не менее, говорил о своей карьере и ключевых операциях с открытостью и подробностями, абсолютно нетипичными для руководителей разведки, особенно тех, чья служба только недавно закончилась. В начале более чем часовой беседы для документального шоу журналистки Иланы Даян «Увда» («Факт») на «Channel 12» Израиля Коэн указал, что он хорошо знаком с различными ядерными объектами Ирана, и сказал, что, если бы ему представилась возможность, он бы отвез Даян в подземный «подвал» в Натанзе, где, по его словам, «вращались центрифуги». «Это больше не похоже на то, что было?» – спросила Даян. «Верно», — ответил Коэн. «Если они этого не исправят», — подчеркнула она. «Это не похоже на то, как это выглядело раньше», — настаивал Коэн. Коэн прямо не подтвердил в интервью ответственность Израиля за саботаж в Натанзе, но сказал в более общем плане: «Мы очень четко говорим Ирану: мы не позволим вам получить ядерное оружие. Что вам непонятно?»

Даян отметила, что в зарубежных отчетах «Моссаду» приписали два крупных взрыва в Натанзе за последний год, и заявила, что огромное количество взрывчатки было встроено в мраморную платформу, используемую для балансировки центрифуг.

Следя за Фахризаде

Что касается Фахризаде, которого Израиль назвал отцом незаконной иранской программы по созданию ядерного оружия, убитого в ноябре 2020 года недалеко от Тегерана в результате нападения из засады, организацию которой многие приписывают Израилю, Коэн заявил, что «Моссад» наблюдал за ним в течение многих лет и что «Моссад» был очень близко от него до ноября 2020 года. Фахризаде «больше всего беспокоил нас с точки зрения науки, знаний, ученых, занимающихся иранской военной ядерной программой», — сказал Коэн, и поэтому «он был целью для сбора разведданных в течение многих лет». Даян заметила об убийстве Фахризаде: «Йоси Коэн не может брать на себя ответственность за это действие, но его личная подпись стоит на плане всей операции».

На вопрос, считает ли он, что убийства влиятельных врагов Израиля оправданы, Коэн заметил: «Если у этого человека есть возможности, которые ставят под угрозу граждан Израиля, он должен прекратить свое существование». Однако в некоторых случаях, по словам Коэна, Израиль передает такой потенциальной цели сообщение, что «если он готов сменить профессию и больше не причинять нам вреда, тогда да» – подразумевая, что он будет пощажен. «Уловил ли кто-нибудь из таких людей намек и стал, скажем, пианистом?» Да, заявил Коэн и добавил, что это ему понравилось. Однако другие, по его словам, не поняли, что от этого предложения нельзя отказываться. Несмотря на все действия «Моссада», «иранцы ближе, чем когда-либо к бомбе», — заявила Даян. «Не совсем так, — ответил Коэн. «Это неправда».

Семь часов на складе в Тегеране

В интервью Коэн описал планирование и осуществление кражи «Моссадом» огромного архива документов по иранской ядерной программе из Тегерана в ночь на 31 января 2018 года – операция, за которую Израиль открыто взял ответственность на себя. Он заявил, что руководил операцией из командного центра «Моссада» в Тель-Авиве и что агентство начало работать над ней по его указанию двумя годами ранее. «Мы поняли, что они тайно хранят свои ядерные секреты – вещи, о которых мы не знали… Я решил, что нам нужно посмотреть, что иранцы планируют в отношении нас, — отметил Коэн, — и я сказал своим людям подготовиться к тому, чтобы доставить это домой», потому что потенциально это могло бы показать «более широкую картину» иранской программы. По словам Даян, в операции были задействованы двадцать агентов «Моссада» – ни один из них не был гражданином Израиля. Коэн рассказал, что «Моссад» построил копию здания, узнал все о сейфах, в которых хранится материал, и знал, как эти контейнеры расположены. «У нас была определенная проблема в ту ночь», — заметил Коэн, относительно «чего-то, что мы узнали», что, по-видимому, изменилось, но было принято решение действовать в соответствии с планом. Коэн подчеркнул, что они знали, что у них есть максимум семь часов на месте – «после этого прибудут грузовики, охрана и рабочие» и «вы не сможете прыгать с заборов и прорываться сквозь стены». Группа агентов нейтрализовала сигнализацию, сняла двери склада и, как сообщается, открыла 32 сейфа с материалами.

По словам Коэна, открытие таких сейфов занимало «не больше минуты на каждый». Когда изображения документов на фарси и других материалов в сейфах были просмотрены в командном центре Тель-Авива в режиме реального времени, «и мы поняли, что мы получили документы о военной ядерной программе Ирана», — рассказал Коэн. «Это был невероятный восторг для всех нас». Даян указала, что у «Моссада» было множество грузовиков – ложных целей, ездивших по Тегерану, чтобы сбить иранцев со следа единственного грузовика, вывозившего 50000 документов и 163 диска из Ирана по суше, и Коэн не отрицал этого. По его словам, к утру иранцы узнали, что склад опустел и все выезды из страны были закрыты. «Мы знали, что они будут преследовать нас», — заявил он. «Мы взяли их самые деликатные секреты».

Даян сообщила, что из-за опасений, что материалы будет невозможно вывезти, большая их часть была передана в электронном виде в Тель-Авив до того, как грузовик пересек границу. Коэн рассказал, что он заявил Нетаньяху, «как только мы покинули место… что первая часть операции была завершена», и что теперь задача состоит в том, чтобы доставить материалы домой. По его словам, все оперативники, которые были задействованы в похищении документов, живы и здоровы, хотя некоторых из них потребовалось вывезти из Ирана.

Нетаньяху обнародовал эту находку на пресс-конференции в апреле 2018 года, на которой он назвал операцию «одним из величайших разведывательных достижений в истории Израиля» и доказательством того, что «Иран солгал», заявляя, что он не стремится к ядерному оружию.

Рядом с Нетаньяху

Подвергнувшись критике за то, что он был слишком близок к Нетаньяху и что он позволил премьер-министру использовать этот и другие успехи «Моссада» для своих политических нужд, Коэн отметил, что на пресс-конференции в апреле 2018 года Нетаньяху обсуждал материал, но он «не обсуждал операцию». Он заявил, что все руководители службы безопасности Израиля обсуждали вместе с Нетаньяху плюсы и минусы обнародования этой операции, и никто из них не возражал против обнародования. Напомнив, что его предшественник Тамир Пардо выступал против «унижения врага», Коэн был непреклонен в том, что обнародование материалов, добытых разведкой было правильным решением и что Нетаньяху действовал «профессионально» в этом и других их делах.

«Для нас было важно, чтобы мир увидел материалы», — заметил Коэн, отметив, что он также лично проинформировал руководителей разведок стран – союзников. И было важно, «чтобы это вызвало отклик у иранского руководства, сказав им:«Дорогие друзья, к вам проникли; мы наблюдаем за вами; эпоха сокрытия и лжи закончилась».

Среди других откровений в интервью Коэн рассказал, что в молодости его вдохновила телевизионная драма о британских секретных службах «Каллан», и что Каллан был его первоначальным псевдонимом в «Моссад». Позже он стал известен как «Модель» из-за его  опрятной внешности. «Мой отец научил меня гладить», — отметил он.

Личная жизнь

59-летний Коэн был принят на работу в «Моссад» в 22 года, когда учился за границей в Лондоне. Он вырос как ортодоксальный еврей и был одним из немногих ортодоксальных агентов «Моссада», когда он присоединился к нему. Он рассказал, что за свою карьеру у него были «сотни» паспортов и он завербовал сотни агентов. Он описал одного из них, еще живущего, как агента «Хезболлы», завербованного в Европе. Будучи женатым и имея четверых детей, Коэн кратко рассказал о своей семье, в том числе о своем сыне Йонатане, который страдает церебральным параличом.

Назначенный Нетаньяху на пост главы «Моссада»в декабре 2015 года, он заявил, что надеялся стать главой «Моссада» «со второго дня», когда он работал в этой организации. На вопрос о его связях с несколькими богатыми людьми, включая американо – израильского голливудского магната Арнона Милчена и австралийского магната Джеймса Пэкера, оба фигурируют в одном из дел о коррупции против Нетаньяху, Коэн заявил, что нужно быть более щепетильным в отношении таких связей. Он подчеркнул, что большой подарок Пэкера на свадьбу его дочери «возвращается». Он отрицал, что эта сумма равнялась заявленным 20000 долларов, и подчеркнул, что получение подарка было одобрено юрисконсультом «Моссада».

Он рассказал, что Милчен предложил ему миллионы, чтобы начать кибербизнес, и что он серьезно обдумал это и мог бы согласиться на эту работу, если бы его не назначили главой «Моссада». Он отрицал, что Нетаньяху когда-либо спрашивал его, будет ли он «предан» ему, когда его рассматривали как кандидата на высший пост в «Моссаде». Как сообщается, Нетаньяху задал такой вопрос его сопернику, известному под псевдонимом «Н.», и, по всей видимости, он не смог дать удовлетворительного ответа. Коэн также заявил, что никогда не обсуждал назначение на этот пост с Сарой Нетаньяху.

Говоря о своих отношениях с Нетаньяху Коэн заметил: «Я знаю, что расплачиваюсь за свою близость к Нетаньяху» и что «доверительные отношения, которые у меня сложились с премьер-министром, очень полезны для деятельности «Моссада» и его развития». Он отверг обвинения в том, что он настолько близок к Нетаньяху, что поставил под угрозу независимость «Моссада». «Я работаю для более высокой цели. Я не работаю на премьер-министра», — заявил он.

Отношения с ОАЭ

Будучи глубоко вовлеченным в формирование соглашений о нормализации отношений между Израилем и Объединенными Арабскими Эмиратами, Бахрейном, Суданом и Марокко в 2020 году, он рассказал, что налаживание связей с ОАЭ потребовало «устранения препятствий», возникших в результате убийства «Моссадом» в гостиничном номере Дубая в 2010 году высокопоставленного деятеля ХАМАСа Махмуда аль-Мабхуха, поставщика оружия для ХАМАСа, также разыскиваемого Израилем за терроризм. «Это была мина, которую нам нужно было обезвредить… Она была на столе», когда начались переговоры в ОАЭ. «Мы разобрались с этим. Мы устранили препятствие», — заметил он.

«Есть операции, которые, к нашему сожалению, были раскрыты», — заявил он о таких инцидентах, как история с Мабхухом. «Когда это раскрывается, это больно, неприятно и стыдно». Он отрицал политическую помощь Нетаньяху в попытке организовать предвыборный визит в ОАЭ до выборов 23 марта 2021 года. «На планы работы «Моссада» никак не влияет политическая подоплека», — отметил он. «Мне жаль, что этот визит не состоялся; должен был прибыть король Бахрейна – это было важно для государства Израиль». Он рассказал, что во время одной из своих поездок в ходе переговоров по подготовке Соглашений Авраама, он заявил своей команде во время полета: «Теперь у нас намного меньше врагов – это грандиозное событие». Даян отметил, что его работа также включала контакты с саудитами и многими другими.

На вопрос, уместно ли, чтобы «Моссад» занимал такое доминирующее положение в израильских международных отношениях, Коэн ответил: «По моему мнению, с Вашего позволения, «Моссад» 2021 года должен быть повсюду».

Ошибки в отношениях с ХАМАСом

Он заявил, что был неправ, поддерживая и лично помогая организовать приток сотен миллионов долларов из Катара в Газу в последние годы. Он подчеркнул, что эти деньги предназначались не для строительства туннелей и ракет, а для помощи мирным жителям Газы. Он считал, что, если жизнь гражданского населения Газы улучшится, «мотивация для кризисов и войн уменьшится». «Я был неправ», — подчеркнул он. По той же причине он не верил, что в прошлом месяце разразится 11-дневная война с ХАМАСом: «Я думал, что мы заключили «соглашение», благодаря которому будет сохраняться спокойствие».

На вопрос, чего ему больше всего будет не хватать сейчас, когда его карьера в «Моссаде» окончена, Коэн ответил: «Радости от завершения успешной операции – я не найду ничего подобного». Тем не менее добавил он, «кто-то однажды сказал:«Вы поднимаетесь на Эверест только один раз. Вы установили флаг, теперь вы спускаетесь и ищите следующую вершину». На вопрос в этом контексте, надеется ли он стать премьер-министром, Коэн ответил: «Не сейчас». Но вы не исключаете этого? «Верно», — заметил он.

Как евреи на земле Израиля пользовались туалетом около 2000 лет назад? Какие сооружения они построили, и какие социальные привычки выработали? Некоторые ответы предлагают легендарные свитки Мертвого моря и археологические раскопки в древнем Кумране, рассказала 7 июня на онлайн-лекции профессор Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл Джоди Магнесс, сообщает «The Jerusalem Post».

Выступая на конференции по свиткам Мертвого моря, организованной Нью-Йоркским университетом, Израильским управлением древностей (IAA) и «Друзьями IAA», Магнесс объяснила, как объединив информацию, предоставленную некоторыми туалетами, обнаруженными в регионе, с некоторыми текстами по теме, представленными в свитках и написанными другими современными авторами, можно найти ответ на вопрос о том, облегчались ли древние евреи сидя или на корточках.

«Я погрузилась во все это, когда еще в 1990-х годах был опубликован первый том заключительных отчетов о раскопках де Во, и, читая его, я заметила ссылку де Во на сооружение, найденное им в одной из комнат в Кумране, Лукас 51, которое он определил, как туалет», — заявила Магнесс, имея в виду работу Ролана де Во, католического священника и археолога, который был директором Французской библейской и археологической школы в Иерусалиме с 1945 по 1965 год.

Свитки Мертвого моря – это собрание примерно из 25000 фрагментов, обнаруженных в пещерах Мертвого моря в 1940-х и 1950-х годах. Они включают некоторые из самых древних рукописей Библии, другие религиозные тексты, которые не были включены в библейский канон, а также нерелигиозные тексты.

Кумран был соседним поселением, которое, по мнению некоторых экспертов, было домом для еврейской секты ессеев, которых многие считают авторами свитков или, по крайней мере, значительной их части. Туалет, найденный в Кумране, был найден рядом с миквой и вырыт в земляном полу комнаты. По словам Магнесс, несмотря на отсутствие сиденья для унитаза, его первоначальное присутствие может быть установлено по аналогии с несколькими подобными туалетами, которые были обнаружены в этом регионе, в том числе в городе Давида в Иерусалиме.

Таким образом, хотя было известно, что на древнем Ближнем Востоке существовали туалеты, где сидели на корточках, похоже, что это были не те удобства, которыми пользовались древние иудеи, — заметила она. «Мы можем узнать больше о туалетных привычках секты Кумрана, основываясь на информации из Свитков Мертвого моря», — добавила она.

Туалеты называли «местом руки». «Между всеми их лагерями и местом руки должно быть расстояние около двух тысяч локтей, и в окрестностях их лагеря не должно быть видно ничего непристойного», — говорится в отрывке из так называемого «Военного свитка» (1QM). «И сделай им место для руки за пределами города, к которому они должны выйти, к северо-западу от города – крытые дома с ямами внутри них, в которые будут спускаться экскременты, так что они не будут видны на улице на расстоянии в три тысячи локтей от города», — предписывает отрывок из «Храмового свитка» (11QM).

Яркое свидетельство по этому вопросу также дает Иосиф Флавий, который написал, что секта воздерживалась от дефекации в шабат, а в будние дни они находили отдаленные места, закапывали экскременты и после этого очищались – даже если этого не требовали еврейские законы о чистоте. «Если сказать кратко, у этой группы было два основных момента, вызывавших у них озабоченность в отношении поведения в туалете», — резюмировала Магнесс. «Во-первых они скрывали дефекацию и экскременты от взгляда Б-га и от взглядов других как нечто неприличное, от чего нужно оградить. Во-вторых, они ассоциировали дефекацию и экскременты с ритуальной нечистотой».

Украинский перевод книги нобелевского лауреата Эли Визеля «Ночь. Рассвет. День» вышел в свет в издательстве «Дух і літера». Книга была издана при поддержке Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр», сообщается на сайте центра.

Наиболее известной является первая часть трилогии – «Ночь». Это история жизни самого Эли Визеля и его семьи, которых осенью 1944 года отправили из румынского городка Мармарош-Сиге в Аушвиц. Книга переведена на десятки языков мира. «Рассвет» рассказывает о страшных испытаниях, через которые проходит человеческая душа, когда на нее возлагается обязанность быть палачом. «День» – последняя часть трилогии, герой которой выжил в концлагере, но его ни на миг не отпускает память о прошлом.

«Эли Визель получил Нобелевскую премию мира за постоянную борьбу за сохранение памяти о Холокосте. Его книги являются выдающимися личными рассказами и обращаются к читателю на понятном языке», – отметил директор библиотечных и издательских проектов Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр» Олег Шовенко. «Это уже восьмая из более чем пятидесяти книг издательской программы Мемориального центра. В ее рамках мы поддерживаем издание книг другими издательствами и выпускаем собственные книги и самых именитых писателей, и молодых авторов для распространения знаний о Холокосте на Украине. Еще больше изданий мы готовим этим летом, к 80-й годовщине трагедии Бабьего Яра».

Эли Визель – еврейский, французский и американский писатель, журналист, общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии мира 1986 года. Писал на идише, французском и английском языках. Его публикации 1950-х годов способствовали распространению понятия «Холокост». Он родился в 1928 году в городе Мармарош-Сигет (Румыния), в еврейской семье. В 1940-м Сигет присоединили к Венгрии. Под давлением нацистской Германии в мае 1944-го всех евреев города депортировали в концентрационный лагерь Аушвиц. Там погибли мать и сестра Эли Визеля. Его с отцом отправили в трудовую часть лагеря. Зимой 1944-1945 годов их переместили в Бухенвальд, где вскоре отец умер от истощения и болезней.

Эли Визель был освобожден войсками союзников и попал в Париж. Изучал философию в Сорбонне. В 1955 году переехал в Нью-Йорк, впоследствии получил американское гражданство. Умер в июле 2016-го. Эли Визель является автором более 40 книг. Многие его произведения посвящены Холокосту и еврейской культуре. Также известен своей общественной деятельностью. Возглавлял президентскую комиссию по Холокосту, а в 1980-1986 годах был председателем Американского мемориального совета по Холокосту.

Молодые ученые, специализирующиеся в области иудаики, теперь имеют шанс получить стипендию Венского университета на сумму более 9000 долларов, сообщает JTA.

В прошлом месяце университет и семейный фонд объявили, что будут выдавать стипендии в размере 9 129 долларов, или 7500 евро, двум молодым исследователям каждые два года. Стипендии «Salo W. and Jeannette M. Baron Young Scholar Awards» будут назначаться «двум молодым ученым из любой страны мира на трехмесячную исследовательскую стажировку в Венском университете» в рамках их докторской диссертации или в качестве продолжения их магистерской диссертации, говорится в заявлении университета и фонда.

26 мая фонд и университет вручили премию в размере 20000 долларов первому лауреату премии за научные достижения, учрежденную двумя партнерами в прошлом году. По заявлению совета, лауреат, историк Михаэль Бреннер из Германии, получил награду за свою работу об опыте, объединяющем США и Европу. Бреннер, еврей по национальности, является экспертом по еврейской жизни в Германии во времена Веймарской республики, которая была прервана нацистской партией.

Известная американская писательница – еврейка Николь Краусс была 6 июня награждена премией Сами Рора за вдохновение в области художественной литературы, сообщает «The Jerusalem Post».

Приняв награду на онлайн – церемонии вручения Премии Сами Рора в области еврейской литературы, Краусс поблагодарила семью Рор и их институт за «теплую и щедрую поддержку».

46-летняя Краусс наиболее известна своими четырьмя романами: «Человек идет в комнату» (2002), «История любви» (2005), «Большой дом» (2010) и «В сумрачном лесу» (2017). Ее книги, часто посвященные еврейской идентичности и истории, были переведены на 37 языков.

Краусс выросла на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк, в семье британской еврейки и американского еврея. В детстве она провела несколько лет в Израиле, что часто упоминается в ее сочинениях. Ее книги часто исследуют еврейскую идентичность, стремясь лучше понять ее связь с еврейской историей.

В интервью, данном «The Guardian» в 2017 году, Краусс поставила под сомнение фундаментальные аспекты формирования личности. «В некотором смысле «я»- это более или менее выдумка от начала до конца. Что может быть более нереальным, что может быть более сотворенным, чем «я»? Почему мы так много вкладываем в знание того, что правда, а что нет в жизни людей?», — заявила она тогда.

Основатель Премии Сами Рора по еврейской литературе Джордж Рор прочитал отрывок из романа Краусс «В сумрачном лесу» и приветствовал ее как члена сообщества лауреатов Премии Сами Рора. «Наш отец знал, как вдохновлять, а так же как вдохновляться другими», — заявил Джордж Рор. «Он был тронут воображением и словами еврейских ученых и писателей. Благодаря премии, носящей его имя, которую я и мои сестры удостоились чести учредить, он продолжает вдохновлять нас, пока мы работаем над созданием динамичного и устойчивого сообщества еврейской литературы».

Премия Сами Рора в области еврейской литературы присуждается с 2007 года в память о наследии Сами Рора, который всю жизнь любил еврейское образование и книги. Премия направлена ​​на признание уникальной роли современных писателей в еврейском опыте и ежегодно присуждается одному начинающему писателю, демонстрирующему наличие потенциала для дальнейшего вклада в мир еврейской литературы.