Материал любезно предоставлен Jewish Review of Books
John Steibeck
East of Eden
[к востоку от Эдема
Viking Press, 1952.

1 октября на Netflix вышла новая семисерийная экранизация романа Джона Стейнбека «К востоку от Эдема». Это масштабная семейная сага, сценаристкой которой выступила Зои Казан — внучка Элиа Казана, снявшего знаменитую экранизацию 1955 года с Джеймсом Дином. На этот раз действие охватывает несколько поколений семей Трасков и Гамильтонов, а в центре повествования оказывается Кэти Эймс в исполнении Флоренс Пью. Первые четыре серии поставил Гарт Дэвис, последние три — Лор де Клермон‑Тоннер.

Новая версия «К востоку от Эдема» — повод перечитать роман Стейнбека, опубликованный в 1952 году. История Каина и Авеля становится в этом романе ключом к судьбам героев, а древнееврейское слово «тимшел» превращается в некий философский центр повествования. Однако правильно ли Стейнбек понял это слово? И как к его толкованию причастен выдающийся исследователь Талмуда Луис Гинцберг? Предисловие переводчика.

В старших классах школы я увлекалась Стейнбеком, но до романа «К востоку от Эдема» так и не добралась. Возможно, потому что в детстве уже посмотрела телевизионный мини‑сериал 1981 года, а возможно, меня отпугивали его 602 страницы. Так или иначе, однажды летом я прочитала роман во время каникул, отдыхая от преподавания Танаха и Талмуда. По крайней мере, мне так казалось.

Стейнбек выстраивает судьбы главных мужских персонажей, связанных соперничеством, — братьев Чарльза и Адама Траск и сыновей Адама Кэла и Арона, — по образцу трагической истории библейских братьев, с которыми они не случайно совпадают инициалами. (Ведь к востоку от Эдема лежит земля Нод, куда был изгнан Каин после убийства Авеля.)

Тонкость никогда не была литературной добродетелью Стейнбека, и в середине романа он устраивает буквально богословскую дискуссию об истории Каина и Авеля. Адам, его сосед Сэмюэл Гамильтон и слуга‑китаец Ли размышляют над предостережением Б‑га Каину: «Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты будешь господствовать над ним» (Берешит, 4:7) Цитаты из романа Джона Стейнбека «На восток от Эдема» приводятся по русскому переводу Александра Михалева, Олега Сороки и Георгия Злобина (цитируемая глава 24 — перевод Олега Сороки). .

Ли, который служит в романе неким образцом нравственной совести, рассказывает Адаму и Сэмюэлу, что обратился с этим библейским эпизодом к китайским старейшинам. Те, в свою очередь, проконсультировались с раввинами и два года изучали смысл истории Каина и Авеля. Ли говорит: «Старцы также признали стих седьмой очень важным. “Будешь господствовать”? “Господствуй”? И вот какое золото намыли мы долгими трудами: “Можешь господствовать”. “Ты можешь господствовать над грехом”».

«Разве не ясно?» — восклицает он и поясняет, что один английский перевод приказывает человеку победить грех, другой обещает ему такую победу, а древнееврейское слово «тимшел» дает выбор: «Быть может, это самое важное слово на свете. Оно говорит человеку, что путь открыт — решать предоставляется ему самому». Ведь если человек может господствовать над грехом — то может и не господствовать.

Стейнбек, говорящий устами Ли, явно доволен этим толкованием. И он не ошибается, приписывая раввинистической традиции глубокое представление о свободе воли.

«Тимшел», или «можешь», становится рефреном, нравственным стержнем романа. Более того, это последнее его, искупительное слово. Завершив рукопись, Стейнбек вырезал еврейские буквы на крышке деревянного ящика, который изготовил для своего редактора, чтобы тот хранил в нем рукопись.

За прошедшие 70 лет «тимшел» вдохновляло песни, некоммерческие организации, названия лодок и бесчисленные татуировки — на английском и иврите — среди поклонников Стейнбека, свободы выбора и неизменно открытой возможности искупления.

И все же, как замечали до меня и другие, все это не слишком осмысленно с точки зрения языка. В Торе мы читаем: «тимшоль», а не «тимшел», и означает это слово не просто «можешь», а приблизительно «можешь господствовать». Стейнбековский перевод учитывает лишь начальную букву «тав» — приставку, которая указывает на второе лицо единственного числа мужского рода в форме будущего времени: «ты будешь». Остальные буквы глагола — «мем», «шин» и «ламед» — составляют древнееврейский корень со значением «властвовать», «управлять», «господствовать».

Как же получилось, что Стейнбек неверно передал и произношение, и значение ключевого слова, пожалуй, самого честолюбивого своего произведения?

Почти каждый рабочий день 1951 года Джон Стейнбек начинал с письма своему редактору в издательстве Viking Press Паскалю Ковичи и лишь затем принимался за текст «К востоку от Эдема». В какой‑то момент писатель попросил Ковичи, который был евреем из Румынии (его звали Паскаль‑Аврам), найти раввинского авторитета, с которым можно было бы обсудить древнееврейский оригинал ключевой фразы из Берешит, 4:7. Подобно тому как вымышленные китайские старейшины Ли обращались к раввинам, Ковичи обратился к профессору Луису Гинцбергу из Еврейской теологической семинарии Америки — одному из выдающихся исследователей раввинистической литературы в своем поколении.

Самое известное произведение Гинцберга, «Легенды евреев», представляет собой пересказ Еврейской Библии в свете классических, а порой и причудливых раввинистических толкований. Это труд колоссальной, почти непостижимой учености, который и сегодня остается бесценным справочником (я сама им часто пользуюсь).

Луис Гинцберг Фото: Wikipedia

Увы, переписка Стейнбека с Ковичи не позволяет установить, что именно Гинцберг сказал редактору и что тот передал писателю в этой игре в испорченный телефон, где вместо слов передавалось толкование. Но, судя по всему, великие умы здесь не сошлись. По какой‑то причине Стейнбек остался не вполне доволен объяснением Гинцберга. Он писал Ковичи: «Не забывай, что в присланном тобой еврейском переводе они не сочли “тимшел” формой чистого будущего времени. Они перевели его как “ты можешь”. Это означает, что по крайней мере существуют разные мнения, а мне этого достаточно. Прежде чем закончить, мне нужно получить всю парадигму глагола — от инфинитива до прошедшего времени, сослагательных форм, сложных форм и будущего. Но мы этого добьемся. Возможно, придется выйти за пределы раввинистической мысли и обратиться к чистой филологической науке, которая может оказаться нееврейской… Доктор Гинцберг, занимаясь богословием, может смотреть на вопрос несколько иначе, чем специалист по чистой этимологии».

Письмо путаное и сбивающее с толку. Стейнбек явно не понимал, как устроены глаголы в иврите, и, возможно, просто махнул на это рукой. Однако ясно одно: к написанию и произношению несуществующего в иврите слова «тимшел» Стейнбек пришел в результате консультации Ковичи с Гинцбергом — одним из величайших знатоков древнееврейских текстов. Как такое могло произойти? У меня есть гипотеза.

Гинцберг родился в 1873 году в Ковно, в Литве, и в 1899‑м эмигрировал в Соединенные Штаты. В юности он получил традиционное ешиботское образование и почти наверняка произносил слова на иврите с литовским, или литвакским, акцентом, заметно отличавшимся от произношения других ашкеназских евреев. Например, слово «Тора» польские евреи могли произносить как «Тойре», а литваки — как «Тейре». Звук «ой» превращался в «эй». Поэтому «тимшоль» в литовском произношении Гинцберга могло звучать как «тимшейл» — почти как стейнбековское «тимшел».

На короткое мгновение в 1951 году литературный гигант и гений талмудической учености косвенно сошлись в споре о смысле одной библейской фразы — и нечаянно подарили нам знаменитое несуществующее слово «тимшел». А кто я такая, чтобы 70 лет спустя вмешиваться в их спор и претендовать на разгадку тайны «тимшел»? Но в этом и состоит прелесть толкования. Ты можешь.

Рубрика «Трансляция» цитирует иноСМИ и не отражает мнение редакции

Оригинальная публикация: East of Eden, Hardly Hebrew