Апдайку было 32 года (возраст стареющего вундеркинда), когда он измыслил Генри Бека, американского еврейского писателя. Бек был не просто одним из еврейских писателей — он был подчеркнуто еврейским писателем и в известном смысле выражал отношение к еврейству своего создателя, Апдайка

Чаще всего историки пишут о тех подопечных «Киндертранспорта», кто очутился в Великобритании и США. И вот теперь Лора Хобсон Фор, исследовательница из Сорбонны, занимающаяся современной еврейской историей, подробно рассказывает нам о детях, оставшихся во Франции, — скорее всего, их было не более 500. Фор проследила за жизнью горстки детей — одним из них в конце концов удалось выбраться на свободу, других нацисты обрекли на каторжный труд или погибель

«Ханна стала священным образом в памяти своего народа. Целое поколение увидело в ней символ огромного мученичества. Личностный символ был необходим именно потому, что еврейская утрата — шесть миллионов — непостижима в своем масштабе. Она становится ближе, когда воплощается в одной жизни и одной смерти»

Галилейские общины, которые строили эти синагоги, процветали под руководством раввинов вплоть до начала преследований со стороны христиан в V веке. Кажется, что, по мнению Магнес, такая модель могла подкрепить притязания сионистов на эту землю, причем одновременно действовала предпосылка, что христианское большинство не могло не относиться к евреям и иудаизму с враждебностью

Когда Джо Либерман баллотировался в вице‑президенты вместе с Элом Гором, он подчеркивал эту разницу: всем было известно, что по субботам он не работает и возит с собой консервированного тунца, чтобы соблюдать кашрут. Это было частью его привлекательности — символом возвращения к порядку после «клинтоновского хаоса». Шапиро идет другим путем. Он минимизирует ритуальную сторону иудаизма, потому что только так вера может выполнять в его книге ту функцию, которую он ей отводит

Нельзя защищаться, не понимая, кто ты. Антисемитизм сегодня — не спор об Израиле и не конфликт вокруг политики. Это война против еврейского народа как целого. И ее цель — разорвать связи: между поколениями, между диаспорой и Израилем, между самими евреями. Советские евреи не могли изменить систему, но они могли сохранить себя. Не паника, не иллюзия, что все «само пройдет», а спокойная упрямая работа по укреплению идентичности, солидарности и памяти

Это стародавняя революционная брехня о добродетельности угнетенных: мол, те убивают только потому, что жаждут освобождения, которое положит конец кровопролитиям. Книга «Однажды окажется» рекламирует эту сказочку с марксистской детской площадки, а издательский мир аплодирует

Еврейское имя Целана, Песах, означает и освобождение, и жертвоприношение. В 1970 году, накануне Песаха, Целан утопился в Сене. Ему было 49 лет. При встрече Эрик рассказал мне: когда тело его отца вытащили из реки, в карманах пиджака не обнаружили ничего, кроме двух билетов на спектакль «В ожидании Годо». «Наше наследство досталось нам без завещания», — написал задолго до этого французский поэт Рене Шар, друживший с Целаном

Дэн Браун, умеющий превращать христианские мифы в головоломки, от Грааля до Данте, здесь словно бы утрачивает интерес. Ему важнее придумать «научный трактат» о сознании и смерти, чем услышать голос легенды, которая веками жила в еврейском воображении

Он первым из бывших заложников, захваченных 7 октября, рассказал о пережитом в форме книги. Более того, «Заложник» — экстраординарное достижение по меркам литературы и нравственной зрелости. В этом случае назвать книгу «победой» — не банальность. Ведь публикация «Заложника» свидетельствует о том, что Шараби всем смертям назло уцелел и вернулся в мир живых

Книга «Еврейские загородные дома» отражает все эти противоречия, даже когда пытается их разрешить, помещая главную тему в контекст антисемитизма. Еврейскость загородного дома, по мнению авторов сборника, состоит скорее в жесте, чем в реализации, в намерении, а не в исполнении. Они утверждают: решение возвести эти чудеса архитектуры было своего рода еврейским культурным актом, да еще и провокационным: вызовом, брошенным недружелюбному, как правило, миру

Далекому от еврейской жизни Мубараку из общих соображений понятно, что евреи на Новый год едят что‑нибудь особенное, выделяющее этот день из других, символически значимое, украшающее праздник со стороны материально‑телесной. Вот ему и любопытно, что именно: как это у них, у евреев, устроено. Шамир — он же не на сталинском Арбате, в местечке вырос, практически всю жизнь прожил в плотной еврейской среде, сам себя аттестует как человека традиционного, и вот на тебе!