Лягушки, да вдобавок саранча, да вдобавок вши — ой‑ой‑ой!
Материал любезно предоставлен Jewish Review of Books
Steven Weitzman
Disasters of Biblical Proportions: The Ten Plagues Then, Now, and at the End of the World
[Катастрофы библейского масштаба: десять казней египетских в прошлом, настоящем и в дни конца света
Princeton University Press, 2026.
В сценарии фильма «Десять заповедей», который снял Сесил Б. Демилль, читаем:
«E‑31. ЭКСТЕРЬЕР. Берег реки. / Общий план. / Заросли тростника (Ночь).
В полумраке, смутно заметные среди тростников и в грязи, начинают шевелиться какие‑то бесформенные рептилии. Это лягушки, но они больше похожи на нечеткие силуэты из кошмаров. Их хриплые голоса сливаются в некую симфонию — сплетение кваканья с музыкой, лягушки сотнями выползают из непроглядно черного илистого месива на берег.
Е‑32. ИНТЕРЬЕР. Спальня Нефретири . / Средний план. / Нефретири (Ночь) (519).
Она спит. Смесь музыки с хриплым кваканьем, доносящаяся с речного берега, становится все громче, отдается эхом в комнате. Нефретири просыпается, садится на постели и, увидев что‑то, в ужасе отшатывается, судорожно закутывается до горла в одеяло. КАМЕРА ОТЪЕЗЖАЕТ, и нашему взору открывается полчище смутно различимых лягушек, заполонивших спальню. Некоторые даже взбираются на кушетку Нефретири, протискиваясь между фигурными стойками в виде горных козлов. Служанка, окаменевшая от ужаса, жмется к стене, а Нефретири отшатывается еще дальше, прячется в складки балдахина».
Бутафоры даже изготовили сотню резиновых лягушек с электроприводом, чтобы их лапки шевелились. Но попасть в фильм им было не суждено.
Стивен Вейцман пишет: «Вся изобретательность и усилия, затраченные на работу над сценой, пропали даром <…> Демилль в итоге решил, что отснятый материал не годится по одной простой причине — слишком уж смешно. Летом, когда на студии отсматривали сцену, она вызвала не ужас, а хохот. Реакция Энн Бакстер [исполнительница роли царицы Нефретири] на лягушек, сделанных из латекса, казалась чересчур наигранной».
Итак, Демилль решил обойтись в своей эпопее без лягушек. Зато Пол Томас Андерсон в картине 1999 года «Магнолия» с Томом Крузом в главной роли устроил в кульминационной сцене дождь из лягушек — они буквально падают с неба, производя трагикомический эффект. На взгляд Вейцмана, в этой знаменитой сцене наглядно показано «коренное противоречие жизни — диссонанс между слепым случаем, равнодушным к нашим судьбам, и людской потребностью верить, что за нами присматривает некая незримая сила».
В зрительный ряд «Магнолии», длящейся три с лишним часа, вплетены отсылки к Шмот, 8:2: «Аарон простер руку над водами Египта — и лягушки выползли [из реки] и заполнили землю египетскую».
В книге «Катастрофы библейского масштаба: десять казней египетских в прошлом, настоящем и в дни конца света» Стивен Вейцман рассказывает о том, как начиная с древности и вплоть до недавней истории Голливуда люди истолковывали, воображали в подробностях, изображали в художественных произведениях, переосмысляли и подгоняли под свои политические цели череду Б‑жьих кар, которые обрушились на Египет под властью фараона.
Взять, например, кровь. Согласно одному из старинных мидрашей, «коварные египтяне [запретили] дочерям Израиля очищаться после менструаций. Таким образом они препятствовали женщинам жить супружеской жизнью с их мужьями и обзаводиться новыми детьми». Перед нами образчик раввинистического принципа «мера за меру», предположение, что Б‑г для того и «превратил воды Египта в кровь», чтобы покарать египтян за эти козни.
В средневековой иллюстрированной рукописной книге — так называемой «Венецианской агаде» — взят за основу тот же принцип: на одной из миниатюр изображено «купание фараона в крови убитых еврейских детей». Рисунок подталкивает к выводу, что первая казнь египетская была справедливым возмездием за убийство младенцев по приказу фараона. Вейцман, опираясь на мнение историка Эфраима Шохама‑Стайнера, находит вероятным, что иллюстрация в «Венецианской агаде» — еще и скрытая полемика со средневековым кровавым наветом. Подтекст рисунка таков: «Нет, мы вовсе не кровожадны, а вот наши стародавние враги не щадили даже маленьких детей».
После создания Государства Израиль много раз провозглашалось, в самых разных вариантах, что враги евреев будут наказаны именно этой страной (а не Б‑гом).
В 1975 году члены сионистской организации «Бейтар» облили кровью пол (а также расшвыряли живых лягушек, саранчу и — гулять так гулять — мышей) в нью‑йоркском головном офисе авиакомпании Pan American World. Таким образом они протестовали против бедственного положения сирийских евреев. А эту авиакомпанию выбрали, потому что только она выполняла прямые рейсы между Сирией и США.
11 октября 2023 года израильский политик Бенни Ганц объявил, что в ответ на нападение ХАМАСа «наградой нашим врагам станут кровь, и огонь, и столбы дыма» . То есть процитировал известнейшее место из пасхальной Агады — сжатое описание казней египетских.
Орудием третьей казни были вши, причем придворные волхвы фараона не смогли воспроизвести своими чарами их нашествие, так как оно свидетельствовало о вмешательстве «перста Б‑жьего». А Вейцмана образ вшей вдохновил углубиться в историю престидижитации и других методов иллюзионистов. Жан Эжен Робер‑Гуден в книге «Секреты престидижитации и магии, или Как стать волшебником» (1868) пишет, что египтяне «дерзнули состязаться с чудесами Моисея», практикуя «фальшивую магию».
Именно в честь Робер‑Гудена Эрик Вайс выбрал себе сценический псевдоним Гарри Гудини. В 1926 году журнал Life опубликовал статью о том, как Гудини вызывал на состязание спиритических медиумов, чтобы их разоблачить. Журналист нашел аналог этих конфликтов в далеком прошлом: поединки Моше с волхвами фараона. Книга Вейцмана весьма занимательна благодаря таким отступлениям, открывающим нам колоритные исторические факты.
В 1749 году, сообщает нам Вейцман, «в городе Нортгемптон [Англия] проповедник Сэмюэл Кинг выступил с проповедью <…> “Размышление и практическое значение стиха о руке Г‑спода на скоте” <…> Он назвал недавний падеж скота “перстом Божьим”, заявив, что это бедствие ниспослано в качестве урока и наказания английскому народу за нечестивое поведение, подобно пятой казни, устроенной в наказание египтянам. Но были и те, кто призадумывался о самих животных, погибших от мора. Выдающийся писатель Шолем‑Янкев Абрамович (писавший под псевдонимом Менделе Мойхер‑Сфорим) сопереживал погубленным животным и впоследствии написал автобиографический рассказ “Книга скота”. В нем он вспоминает, как попытался защитить осиротевшую телку, с которой жестоко обращались люди, но ее мучители переключились на него».
А в наше время организация «Джуиш вег» составила «Веганскую агаду», где утверждается: история об этой казни египетской «учит нас, что необходимо бороться против жестокого обращения с сельскохозяйственными животными».
Когда многомиллиардные полчища саранчи опустошили огромные территории в Африке и Азии, молодая актриса Заира Васим, уроженка индийского штата Кашмир, выложила в твиттере цитату из Корана: «Мы наслали на них потоп, саранчу, вшей, лягушек и кровь в качестве различных знамений. Однако они возгордились — они были народом грешным» . Актрису раскритиковали — дескать, как она смела объявить бедных крестьян грешниками, которые сами навлекли на себя кару Б‑жью? Из‑за этого Васим ушла из соцсетей, а затем и из Болливуда.
14 апреля 1865 года (на эту дату одновременно выпали страстная пятница и пятый день Песаха) был убит Авраам Линкольн. В траурных проповедях в последующие дни неоднократно цитировался библейский стих о последней казни египетской — гибели первенцев (Шмот, 12:30).
«Генри Уорд Бичер <…> [отметил], что во всех праведных семействах страны [смерть Линкольна] восприняли словно кончину своего первенца».
Есть у Вейцмана и примечательная история, произошедшая в 1864 году. Генерал северян Уильям Текумсе Шерман сжег Атланту. Еврейский торговец Давид Майер обнаружил, что Шерман состоит в той же масонской ложе, что и он сам. Подобно тому, как в Египте сыны Израиля вымазали дверные косяки в своих домах кровью ягненка, Майер повесил свой масонский фартук с эмблемой ложи «на дверной косяк в своем доме, надеясь, что поджигатели его пощадят». Надежда оправдалась. Бен Майер, прапраправнук Давида, говорит, что на Песах в их семье до сих пор непременно рассказывают эту историю.
Вейцман пишет: «Из книги Шмот очевидно: главная цель казней состояла в том, чтобы принудить египтян отпустить евреев на волю, а не в том, чтобы наказать египтян за их преступления <…> Наказание страшное, но в полной мере заслуженное и справедливое. Но за что именно Б‑г наказал египтян? И почему Он избрал именно такие кары?»
Вейцман мельком упоминает, что, по мнению Филона Александрийского , падеж скота был направлен против «божеств в обличье священных животных, которым поклонялись египтяне, таких, как бог‑бык Апис и бог‑баран Амон». Многие современные ученые, в том числе Джошуа Берман, Зиони Зевит и Гэри Э. Рендсбург, отметили, что казни египетские, по‑видимому, были направлены против конкретных египетских божеств. Например, Хекат, богиня плодородия, принимала обличье лягушки. Но Вейцмана куда больше интересует дальнейшая жизнь этой истории не в теориях ученой братии, а в еврейской (а также, пусть даже не столь разнообразная, в христианской и мусульманской) культуре.
В заключительной главе он пишет: «Обычай рассказывать о десяти казнях возник, когда Моше заповедал сынам Израиля передавать их детям историю Песаха. Но, судя по самым ранним источникам, которые нам доступны, люди никогда не удовлетворялись тем, чтобы просто повторять услышанную от других повесть. Они творчески дополняли историю Исхода, вкладывая в нее смысл, который был им желанен или нужен. И этот процесс, в ходе которого историю разбирали на части и пересобирали на новый лад, дарует, оказывается, особую разновидность свободы».
С Вейцманом согласится всякий, кто хоть раз был на седере вместе с хотя бы одним дошкольником. Вспомним классическую песенку, которую сочинила в 1951 году в Канаде школьная учительница иврита Ширли Коэн‑Стайнберг: «Однажды утром фараон проснулся во дворце — а на подушке три лягушки и две на голове». В первоначальном варианте песня заканчивалась словами: «Лягушки под ногами, на спине и на плечах». Но теперь у нее есть новая концовка, от которой некуда деваться, концовка, которую сочтет нужным выкрикнуть каждый четырехлетний карапуз: «И даже у него в трусах!»
Этот юмор был бы близок зрителям, хохотавшим над сценой с лягушками в режиссуре Демилля.
Оригинальная публикация: Frogs, and Locusts, and Lice, Oh My!
Холера на берегах Генисаретского озера
Как раббан Гамлиэль попал в «Пасхальную агаду»
