Самая большая в Центральной и Восточной Европе синагога была торжественно открыта в пятницу в румынском городе Сигету-Мармацией (северо-запад страны). Об этом сообщило агентство Agerpres.

“Самая большая синагога, построенная после Второй мировой войны в Центральной и Восточной Европе, была открыта сегодня в Сигете в присутствии сотен евреев-хасидов (приверженцев одного из направлений иудаизма) из Нью-Йорка, — написала вице-мэр города Даниела Оницэ в Facebook. – Главный раввин Аарон Тейтельбаум, входящий в рейтинг 100 миллиардеров мира, решил построить синагогу в Румынии, потому что его дед родился в Сигете. Строительство комплекса, который включает новую синагогу, иудейскую школу, кошерную кухню, столовую и молельный зал, началось в 2017 году и финансировалось главным образом из фондов сообщества хасидов Нью-Йорка”.

До депортации в 1940-е годы еврейская община в Сигету-Мармацией насчитывала более 30 тыс. человек. Здесь родился общественный деятель и журналист, лауреат Нобелевской премии мира Эли Визель (1928-2016), который был узником нацистских концлагерей Освенцим и Бухенвальд, а позднее посвятил свою литературную деятельность изучению Холокоста. В окрестностях Сигету-Мармацией сохранились многочисленные еврейские кладбища.

Для участия в церемонии открытия синагоги в Сигету-Мармацией приехали более 200 евреев-хасидов из США и стран Европы.

tass.ru

Главный охотник за нацистами Центра Симона Визенталя, д-р. Эфраим Зурофф встретился с уполномоченным правительства Германии по борьбе с антисемитизмом доктором Феликсом Кляйном, чтобы почтить память пережившего Холокост Эмиля Фаркаша, который должен был дать показания на суде над предполагаемым охранником-эсэсовцем на прошлой неделе, сообщает «The Jerusalem Post».

Зурофф уведомил немецкую прокуратуру о статусе Фаркаша как выжившего в Заксенхаузене, концентрационном лагере, возможном месте службы предполагаемого охранника. Затем он был назначен сопровождающим для поездки Фаркаша в Германию и дачи показаний. Зурофф и Кляйн обсудили судебное преследование членов мобильных айнзацгрупп, занимавшихся уничтожением людей на территории СССР, при этом Зурофф заявил, что не было привлечено к ответственности ни одного члена этих групп, а Кляйн выразил готовность обсудить этот вопрос с немецкими правоохранительными органами, сообщил Центр Визенталя. «Также очень хорошо, что он признал роль судебного преследования нацистских преступников как важного компонента в борьбе с современным антисемитизмом», — заявил Зурофф.

Вице-президент Камала Харрис намерена осудить выделение Израиля в качестве объекта для критики «из-за антиеврейской ненависти» в речи на ежегодной конференции Антидиффамационной лиги, сообщает JTA.

«Три года назад мы подверглись самому масштабному по числу смертей нападению на американскую еврейскую общину в истории нашей страны в синагоге «Древо жизни» в Питтсбурге, штат Пенсильвания», — скажет Харрис согласно материалам, опубликованным офисом Харрис перед ее появлением на онлайн-конференции вечером 7 ноября. «И я хочу прояснить это: когда евреи становятся жертвами из-за их убеждений или идентичности, когда Израиль выделяется из-за антиеврейской ненависти, это антисемитизм. И это недопустимо».

Конференция проходит в то время, когда организаторы марша «Объединенных правых»2017 года, в результате которого в Шарлоттсвилле погибла женщина, предстали перед судом. Джо Байден указал на этот митинг, на котором представители нескольких ультраправых и неонацистских группировок скандировали лозунги типа «евреи не заменят нас», как на одно из событий, которое побудило его баллотироваться в президенты против Дональда Трампа.

Акцент Харрис на антисемитизме, выделяющем Израиль как объект для нападок, происходит всего через несколько недель после того, как она подверглась критике со стороны республиканцев и некоторых еврейских лидеров за то, что во время одной из встреч не стала категорически отвергать заявление студента о том, что Израиль совершил «этнический геноцид». Конференция будет проходить онлайн во второй раз из-за пандемии, и в ней примут участие несколько других высокопоставленных докладчиков, в том числе министр иностранных дел Израиля Яир Лапид, олимпийская чемпионка Сью Берд, актер Даниэль Дэ Ким и журналист Кара Свишер.

Лили Эберт провела Йом-Кипур 1944 года в Аушвице и дала себе обещание, пишет «The Times of Israel». «Если я когда-нибудь выйду из этого места, я была полна решимости сделать что-то, что изменило бы все», — пишет она в своей недавно опубликованной автобиографии. «Я должна был убедиться, что ничего подобного больше не может повториться ни с кем. Поэтому я пообещала себе, что расскажу миру о том, что произошло. Не только со мной, но и со всеми людьми, которые не могли рассказать свои истории».

Спустя почти восемь десятилетий мало кто может оспорить, что 97-летняя Эберт выполнила это обещание — причем многократно. Она сделала это не только тем, что рассказала свою замечательную историю в книге «Обещание Лили: как я выжила в Аушвице и нашла в себе силы жить», но годами просветительской работы по Холокосту. Благодаря ее правнуку Дову Форману эта работа приобрела огромную новую аудиторию в социальных сетях во время пандемии. У них 1,4 миллиона подписчиков на «ТикТоке», а их видеоролики в социальных сетях в среднем набирают около 1 миллиона просмотров в день. «Как видите, я больше не подросток. Я учусь у молодых людей, и я так счастлива», — заявила Эберт «The Times of Israel» во время интервью вместе с 17-летним Форманом. «Я боялась, что эта работа закончится с нашим поколением, но, к счастью, вижу, что она не закончится. Молодежь продолжит это, и я надеюсь, они извлекут уроки из этого».

Несмотря на ее озорное хорошее настроение и самоочевидную радость от тесной связи, которую она установила со своим правнуком благодаря их совместной работе, Эберт рассказывает о трагической истории своей семьи с болезненной честностью и открытостью. И действительно, травма, которая привела к долгому периоду молчания после ее освобождения, когда она не могла говорить о своих мучениях, заставила ее усомниться в том, сможет ли она когда-нибудь сдержать обещание, данное ею в тот сентябрьский день в мраке Аушвица. Как она описывает в автобиографии, написанной в соавторстве с Форманом и с предисловием принца Чарльза, детство Эберт в Венгрии было во многих отношениях идиллическим, без намека на грядущий ужас. Ее родители – «добрые, спокойные, любящие и очень снисходительные» – стали «своего рода коконом», — пишет она.

Эберт и ее пять братьев и сестер были «настолько в безопасности и защищены от зла ​​мира, что мы даже не подозревали о существовании зла». В Бонихаде, небольшом оживленном торговом городке на юго-западе Венгрии, в котором жила семья, проживало немало евреев, но, по словам Эберт, она ничего не знала ни об антисемитских законах, введенных авторитарным режимом адмирала Миклоша Хорти перед Второй мировой войной, ни о растущей мощи фашистской партии «Скрещенные стрелы». Даже начало войны в 1939 году, казалось, едва ли было замечено. В то время как смерть ее отца от пневмонии в 1942 году положила конец этому «счастливейшему детству», семейный кошмар только начинался.

Два года спустя, в марте 1944 года, нацисты оккупировали Венгрию. С мрачной неизбежностью вскоре был введен ряд новых ограничений для евреев. «Проблема заключалась в том, что нас слишком сильно защищали», — размышляет она сейчас. «Наши родители не хотели, чтобы мы видели, насколько это было плохо, но это было плохо… Мы не были готовы». В конце июня 1944 года, после непродолжительного пребывания в гетто, Эберт и ее семья — за исключением ее брата Ими, которого отправили в печально известные еврейские трудовые батальоны — начали свое путешествие в Аушвиц. Позже она обнаружила, что это был один из последних поездов, перевозивших венгерских евреев в лагерь смерти (к тому моменту уже было истреблено три четверти или более еврейского населения страны).

Как отмечает Эберт, «самым болезненным» аспектом венгерского Шоа было то, что его невозможно было провести без помощи других венгров. «Моя семья жила там сотни и сотни лет», — говорит она. «Они были большими венграми, чем сами венгры». Эберт наглядно описывает транспортировку и прибытие семьи в Аушвиц, где она и ее сестры, Рене и Пири, были разлучены со своей матерью и младшими братом и сестрой Белой, и Бертой, которых они больше никогда не видели. «Я понимаю, что в этот момент мы просто онемели», — пишет она. «Я чувствовала, но не могла чувствовать. Я думала, но не могла думать. Перед лицом такой жестокости ничего не работало должным образом». Это чувство онемения смешивалось с чувством непонимания. «Вы не можете бояться худшего, если не можете его представить», — говорит она.

Выживание было, конечно, случайным. Но Эберт поддерживала ее вера и непреодолимое желание сдержать клятву, которую она дала отцу незадолго до его смерти, что она будет заботиться о своих братьях и сестрах. «Я знала, что пока мы были в этом месте, я не могла оторвать глаз от своих сестер», — говорит она. «Я должна была заботиться о них … Я была единственным человеком, которому они могли доверять, единственным источником стабильности». Это чувство было почти инстинктивным, как демонстрирует Эберт, описывая, как ее сестра Рене была выбрана охранником-эсэсовцем на «селекции» и ей приказали следовать за ним. «Я мгновенно взяла ее за руку», — пишет Эберт. «Я не знала, что делаю. Я не думала. Ее рефлексом было подчиняться, а моим — защищать. У меня не было плана». Охранник, так привыкший к послушанию, даже не заметил акта неповиновения сестер, когда 20-летняя Эберт снова втянула Рене обратно в строй.

Действительно, неповиновение — кража картофеля и лука в Аушвице, а затем саботаж производства патронов на военном заводе в филиале Бухенвальда в Альтенбурге — также придало Эберт дополнительную силу. «С вашей душой, питаемой небольшим актом сопротивления, даже если это не имело никакого значения для кого-либо еще, вы думали, что можете прожить совсем немного дольше», — отмечает она. Рассказ Эберт о поездке на поезде, которую она и около 500 других заключенных-женщин совершила из Аушвица в Альтенбург в октябре 1944 года, является одним из самых шокирующих отрывков в книге. Когда она смотрела сквозь щели в стенке вагона, проезжавшего по немецкой сельской местности, она увидела молодую женщину, толкающую белую коляску, сцену из «очень обычного, нормального мира, где, казалось, ничего не изменилось». «Я думала, что весь мир умер», — говорит она. «Нет ничего нормального. И тогда вы видите обычный мир. Есть младенцы, дети. Нормальность, это невозможно принять».

Суровые испытания трех сестер подошли к концу в апреле 1945 года, когда во время «марша смерти» охранники-эсэсовцы внезапно бросили их в деревне в Саксонии недалеко от границы с Чехией. Через несколько минут там появились танки и джипы армии США. Когда война закончилась, Эберт и ее сестры были переведены в Бухенвальд, который находился под контролем США и действовал как лагерь для перемещенных лиц. Они спали в одном из домов, ранее занимаемых охранниками-эсэсовцами, хотя вид супа, подаваемого в тех же мисках, что и в Аушвице, вызывал «ужасное чувство», когда все три сестры «были переполнены образами и воспоминаниями, которые мы не могли контролировать».

Они покинули это место благодаря инициативе правительства Швейцарии принять сотни еврейских детей. Благодаря совету капеллана, раввина Гершеля Шактера, который организовывал поездку, Эберт изменила дату своего рождения в удостоверении личности, чтобы соответствовать возрастным критериям для отбора, поскольку туда брали лишь тех, кому не было 16 лет. В действительности, однако, прибытие Эберт в Швейцарию не принесло ей освобождения. Вместо этого, до нее, наконец, дошла чудовищность травмы, которую она пережила, вместе с осознанием того, что «мир не хочет знать» об ужасах, которые они перенесли. «Я чувствовала, что должна молчать», — пишет она. «Обещание, которое я дала себе в Аушвице, постепенно нарушалось. Как я могла сказать правду миру, который меня не слушал?»

Понимая, что у них больше нет дома в Венгрии и что Европа небезопасна для евреев, Эберт и ее сестры эмигрировали в Палестину с помощью «Агудат Исраэль» в июне 1946 года. Она вышла замуж за своего мужа Шмуэля через 12 дней после провозглашения независимости Израиля в 1948 году, когда выли сирены и падали бомбы. Брак принес Эберт чувство безопасности и к концу 1957 года у нее уже было трое детей. Но жизнь в Израиле все еще не давала возможности выполнить свое обещание. Вместо этого ее окутало молчание о Катастрофе – «национальной и личной». «Это была и индивидуальная травма, и социальная», — вспоминает она.

Истории выживших, по словам Эберт, были «такими ужасными … они казались невероятными … Люди не могли понять, это было невозможно, люди не хотели об этом знать». На вопрос, обсуждала ли она с другими выжившими, через что ей пришлось пройти, Эберт отвечает: «Нет, это было слишком больно». Действительно, Эберт даже не разговаривала о прошлом с самыми близкими ей людьми. Все еще желая защитить своих сестер, она сочла лучшим не рассказывать об их общем военном опыте. Ее муж, эмигрировавший в Палестину из Венгрии в 1938 году, боялся расстроить жену, задавая вопросы. «Сердечный и щедрый человек, он полагал, что разговоры и воспоминания причинят мне только боль», — пишет Эберт. Она все еще считает, что это могло быть «слишком свежо, слишком сыро», чтобы тогда говорить о том, что произошло в Аушвице.

Однако теперь Эберт также думает, что ее желание оградить своих детей от истории их матери — дать им воспитание, «полностью свободное от ужаса и страха», могло иметь свою цену. «Вы можете слишком сильно защищать ребенка», — говорит она. «Теперь я вижу, что они всегда понимают больше, чем вы думаете». Молчание Эберт продолжалось даже тогда, когда суд над Эйхманом заставил остальную часть страны столкнуться с полным ужасом преступлений нацистов. Спустя годы, когда один из ее молодых внуков спросил о татуировке на ее руке — тема которой была «полностью табуированной», – Эберт отмахнулась от этого вопроса.

Смерть ее мужа в середине 1980-х годов стала поворотным моментом — пусть и вызванным трагической утратой – в жизни Эберт. «Все горе, которое я хранила внутри с тех пор, как наконец вырвалась из Аушвица-Биркенау, навалилось на мою боль от потери Шмуэля», — пишет она. Теперь, живя в Лондоне, Эберт помогла создать группу выживших. Хотя Эберт все еще не могла напрямую поговорить со своей семьей о своем прошлом, она начала работать с Джудит Хассан, экспертом по травмам Холокоста, чтобы записать свои воспоминания. Этот процесс позволил ей как признать определяющую природу своего опыта, так и принять критическое решение: в мае 1988 года вместе со своей дочерью Эсти Эберт присоединилась к группе евреев из Великобритании, посетившей Аушвиц. Единственная выжившая в группе, она также согласилась сказать остальным несколько слов о своем опыте. По словам Эберт, эта поездка стала решающей. Она начала не просто говорить с семьей о своем прошлом, но и выполнить обещание, данное десятилетиями ранее. «Я была готова, и мир казался более готовым слушать», — пишет она. Вскоре после этого Эберт впервые согласилась публично выступить на конференции для преподавателей темы Холокоста. По ее словам, «это было для меня началом совершенно новой жизни».

С тех пор она рассказывала свою историю бесчисленное количество раз, начиная с выступлений в британском парламенте и заканчивая посещениями начальных школ, в том числе той, которую посещали ее внуки. В 1996 году, в тот самый день, когда она прибыла в Аушвиц за 52 года до того, Эберт снова вернулась туда, на этот раз с тремя своими внучками. По словам Эберт, несмотря на боль, она испытывала «чувство удовлетворения» каждый раз, когда посещала Аушвиц. «Я приехал в Аушвиц, когда хотела, и не поехала одна. Я поехала с детьми и внуками», — говорит она. Ей казалось, что она говорила «убийцам»: «Я здесь. Я пришла, потому что хотела. Я выиграла».

С помощью ее правнука история Эберт рассказывается все более широкой аудитории. Как пишет Форман в «Обещании Лили», пандемия — когда жизнь казалась такой хрупкой и непредсказуемой — была мощным мотиватором для написания книги. «Я не хочу, чтобы эти истории исчезли. Я хочу найти способ навсегда сохранить все, что дала нам Лили», — говорит он. Он подчеркивает, что, хотя Эберт, которую он описывает как «королеву семьи», всегда была близка со своими внуками и правнуками, их работа над книгой еще больше укрепила эти отношения. «Так долго писать книгу и так глубоко вникать в чью-то историю … это обязательно сблизит вас», — говорит Форман. «Я так многому у нее научился».

Он также считает, что разрыв в четыре поколения между опытом Холокоста его прабабушки и сегодняшним днем ​​«облегчил ей разговор со мной, а не с моей мамой или бабушкой и дедушкой. Думаю, я меньше боялся задавать вопросы, чем, может быть, моя мама или бабушка с дедушкой, и она меньше боялась отвечать», — замечает Форман. Хотя «основной целью» проекта было рассказать о своей прабабушке, Форман говорит, что он также хотел, чтобы истории «всех тех, кто выжил во время Холокоста, не были забыты», особенно во время растущего антисемитизма в Европе и Великобритании.

Пандемия не только привела к «Обещанию Лили», но и вынудила Формана искать новые способы — начиная с простого размещения фотографий и видеороликов, которые ранее сделала Эберт, — с помощью которых его прабабушка смогла рассказать свою историю в Интернете. Помимо «Твиттера», где каждый их пост в среднем набирает около миллиона просмотров, Эберт станет первой пережившей Холокост, которая появится на игровой платформе «Twitch». Их живые выступления в «ТикТоке» мгновенно собирают около 5000 зрителей. Эберт шутит, что потенциальному расширению их аудитории «нет предела». «Это безумие», — говорит Форман. «Я думаю, это показывает, что в социальных сетях есть место для добра. Конечно, мы должны остерегаться опасностей, но так же легко, как может распространяться ненависть, могут распространяться позитивность, образование и хорошие идеи».

Это было очевидно во время первого «похода» Формана в социальные сети от имени Эберт. Все началось в июле прошлого года, когда он случайно наткнулся на немецкую банкноту среди фотографий своей прабабушки со словами: «Начало новой жизни. Удачи и счастья». Ее подарил ей незадолго до отъезда в Швейцарию американский солдат-еврей, который работал помощником капеллана Шактера. Она дорожила подарком. «Это было такое сердечное и личное… первая спонтанная человеческая доброта, которую мы испытали за долгое-долгое время», — пишет Эберт. Форман заявил своей прабабушке, что сможет найти анонимного солдата в течение 24 часов, разместив сообщение о банкноте в социальных сетях. В течение нескольких часов он получил 8000 уведомлений в «Твиттере» и след, который в конечном итоге привел к эмоциональному разговору по видеосвязи с семьей покойного Хаймана Шульмана. «Ваш отец показал мне, что в человечестве есть добро, и дал мне надежду на будущее», — заявила Эберт сыну Шульмана, Джейсону, который живет в Нью-Джерси. Она замечает, что такая встреча — это чудо. «Это окончательное доказательство того, что нацисты не победили».

Министр внутренних дел Великобритании Прити Патель назвала «мерзким» видеоролик, в котором мужчина-ортодоксальный еврей подвергается расистским оскорблениям во время полета в Бельгию, сообщает «The Jewish Chronicle».

В эксклюзивном заявлении для JC министр внутренних дел выступила в защиту законов Великобритании о преступлениях на почве ненависти и заявила, что полиция и футбольный клуб «Вест Хэм» получат ее «полную поддержку» в борьбе с преступниками. В беседе с JC Патель заметила: «Видеоролик, распространяемый в социальных сетях, абсолютно возмутительный, и в футболе или в нашей стране нет места для этого гнусного, расистского, антисемитского насилия. В Великобритании действуют одни из самых жестких в мире законов по борьбе с преступлениями на почве ненависти, и я полностью поддерживаю полицию и футбольный клуб «Вест Хэм» в том, чтобы принять самые жесткие меры против этих людей».

В видеоролике болельщики клуба «Вест Хэм» пьют на рейсе Ryanair в Бельгию и скандируют в лицо пассажиру-ортодоксальному еврею, который шел к своему месту: «У нас есть крайняя плоть, как насчет тебя?», сопровождая это оскорблениями в адрес соперника «Вест Хэма», команды «Тоттенхем Хотспур», которая считается «еврейской». Эти кадры вызвали бурю возмущения в социальных сетях: многие призывали «Вест Хэм» запретить этим болельщикам посещение матчей, а лорд Остин заявил, что напишет вице-председателю «молотобойцев» (прозвище футболистов «Вест Хэма») Каррену Брэди, требуя объяснений.

Пресс-секретарь «Вест Хэма» заявил: ««Вест Хэм Юнайтед» потрясен содержанием видеоролика, распространяемого в социальных сетях, и осуждает поведение причастных к этому лиц. Клуб поддерживает связь с авиакомпанией и соответствующими органами для установления личностей преступников. Мы по-прежнему придерживаемся однозначной позиции — мы придерживаемся позиции абсолютной нетерпимости к любой форме дискриминации. Любым идентифицированным лицам будет вынесен бессрочный запрет на посещение мероприятий клуба. Равенство, разнообразие и инклюзивность лежат в основе футбольного клуба, и мы не приветствуем людей, которые не разделяют эти ценности».

Эл Смит, возможно, не первый британский драматург, который задается вопросом: «Что в имени?», но в эти выходные у него была причина задуматься над знаменитой строкой Шекспира, пишет «The Guardian».

Смит, автор новой пьесы, которая будет представлена ​​в театре «Ройал-Корт» на этой неделе, дал главному герою имя Гершель Финк. Но реклама постановки вызвала гневные жалобы на использование в ней стереотипов о евреях. В ответ знаменитый театр на Слоун-сквер в Лондоне извинился и согласился изменить имя героя, признав, что это была «бессознательная предвзятость», которая привела к тому, что герою-миллиардеру из Силиконовой долины было присвоено такое имя.

В официальном заявлении руководство театра добавило, что персонаж в пьесе Смита «Редкоземельный характер», в которой играет бывший актер сериала «Доктор Кто» Артур Дарвилл, не еврей, и что в спектакле нет никаких упоминаний о его вере или еврействе. Среди тех, кто поставил под сомнение случайность использования имени «Гершель Финк», были режиссер и продюсер Адам Ленсон и писатель, и комик Дэвид Бэддиэл. ««Ройал-Корт» утверждает, что они не осознавали, что имя «Гершель Финк» было еврейским. Хм. Почему-то это так хорошо звучало для миллиардера-завоевателя мира», — написал Бэддиэл в своем твиттер-аккаунте. В вышедшей в феврале этого года новой книге Бэддиэла «Евреи не в счет» утверждается, что антисемитские предубеждения — это единственные предубеждения, которые по большей части остаются незамеченными во время «культурных войн».

Ленсон также критиковал в своем твиттер-аккаунте, что «Ройал-Корт» взял «персонажа, явно основанного на Илоне Маске», и дал ему «явно еврейское имя». Он добавил: «Случайное превращение миллиардера из Кремниевой долины в еврея увековечивает антисемитские стереотипы и наносит идеологический вред». Писательница Лаура Макгрэйди поставила под сомнение заявление театра о том, что они не осведомлены о подтексте подобного обозначения персонажа. «Если я верю, что никто не заметил здесь проблемы … а это не так. Я вообще в это не верю. Тогда я должна верить, что писатели дают имена персонажам из определенных культур, даже не замечая этого? Мне кажется, что это мне не под силу понять».

«Редкоземельный характер», действие которой происходит на солончаковой равнине в Южной Америке, — это история об ущербе, нанесенном мощными технологическими отраслями промышленности.

Изначально персонаж Финка был исполнительным директором компании по производству электромобилей, и в интервью со Смитом его сравнивали с Илоном Маском. «Ройал-Корт» заявил: «Мы благодарны членам еврейской общины, которые связались с «Ройал-Кортом», чтобы сообщить, что имя одного из персонажей в пьесе «Редкоземельный характер» является антисемитским. «Для уточнения: персонаж не еврей, и в пьесе нет упоминания о том, что он еврей. Мы признаем, что это пример неосознанной предвзятости, и в ближайшие дни мы глубоко задумаемся о том, как это произошло. Мы и автор глубоко сожалеем о причиненном вреде. После того как мы узнали об этом, автор прошлой ночью изменил имя персонажа».

Смит, который писал сценарии для телесериалов «Холби Сити» и «Истэндцы», а также для радио, недавно написал сценарий популярного радиосериала о службах скорой помощи, «Линия жизни», для BBC Radio 4. Он рассказал, что во время написания «Редкоземельного характера» намеренно нацелился на широкий круг тем, включающий расизм, а также многие проблемы, стоящие перед мировой экономикой и экологией. Бэддиэл иронично перефразировал амбиции Смита в своем твиттер-аккаунте: «Все – особенно сейчас и особенно об этнической принадлежности – безжалостно обсуждается. За исключением, по-видимому, одной этнической принадлежности». И добавил: «Это все очень поучительный эпизод для «Евреев не в счет»». Но позже Бэддиэл признал, что впоследствии театр и драматург поступили правильно, отреагировав на недовольство публики и изменив название.

Иногда единственный предмет на выставке может заставить остановиться, потому что он способен вызвать ощущение реальности истории, пишет The Jewish Chronicle.

На выставке в лондонской Библиотеке Винера под названием «Эта фашистская жизнь», посвященной радикальным правым движениям в межвоенной Европе, представлен небольшой листок бумаги. Это листовка‑приглашение, рекламирующая митинг, который провел в октябре 1934 года в лондонском Альберт‑Холле лидер Британского союза фашистов Освальд Мосли. Ее текст, написанный жирными заглавными буквами, гласит: «ВЫ ПРИГЛАШЕНЫ НА ФАШИСТСКИЙ МИТИНГ: ВЫСТУПАЕТ МОСЛИ». Она лежит в стеклянной витрине в своем первозданном виде — точно такой же, какой была в тот день, когда ее раздали потенциальному рекруту, возможно, на станции метро или на местном собрании чернорубашечников.

Детали поразительны. В этой ультраправой деятельности не было ничего тайного. Билеты можно было свободно приобрести в штаб‑квартире Британского союза фашистов на Кингс‑роуд в Челси, при этом стоячие места — бесплатные.

Это был фашизм, рекламировавший себя и представлявший себя патриотизмом. Это был переломный момент в жизненном цикле британского фашизма, между печально известной статьей лорда Ротермира «Ура чернорубашечникам» в Daily Mail и унижением Мосли. Выставка является результатом сотрудничества с проектом «Европейские фашистские движения 1918–1941» при Ливерпульском университете. Куратор выставки Роланд Кларк говорит: «Если мы действительно серьезно относимся к борьбе с экстремизмом, мы должны понимать, каково было людям быть членами фашистских движений».

Каким‑то образом банальное приглашение на фашистский митинг в Альберт‑Холле запечатлело как раз тот любопытный момент, когда кто‑то может оказаться втянутым в орбиту харизматического демагога.

Этот период британского фашизма часто описывают как смехотворный, комическую интерлюдию из романа П. Г. Вудхауза. Но фотография другого митинга, в выставочном центре «Олимпия» в 1934 году, показывает, что 10 тыс. человек воспринимали это достаточно серьезно, чтобы присутствовать там и слушать двухчасовую речь лидера. Это правда, что Новая партия Мосли так и не получила ни одного места в парламенте, но само движение не было шуткой.

На выставке много «эфемерного» с окраин экстремистской политики той эпохи. Есть литература от Национал‑социалистической лиги, возглавляемой Уильямом Джойсом, который позже вещал британским слушателям из Германии во время войны. Еще одна маргинальная фашистская группа, «Британцы», выпустила брошюру, в которой излагаются антисемитские взгляды американского производителя автомобилей Генри Форда.

Легко ссылаться на «исторический тупик» британского фашизма. Но в других местах риторика этих общественных движений, часто столь же маргинальных и неясных по своему происхождению, привела к гораздо более смертоносным последствиям. При осмотре выставки атрибуты немецкого и итальянского фашизма кажутся странно неуместными — настолько знакомы эти образы и нарративы. Но есть логика в том, чтобы представить их на выставке ультраправых движений в межвоенный период, хотя гораздо интереснее менее известные артефакты фашистских движений Румынии, Дании, Франции, Литвы и Хорватии.

Экспозиция выглядит важной поправкой к идее о том, что фашизм и антисемитизм были навязаны либеральным и толерантным странам вторгшимися нацистами. Эти ультраправые движения сформировались задолго до того, как гитлеровские танковые дивизии пересекли границы тех или иных стран. Фашистского интернационализма как такового никогда не было, но ультраправые движения учились друг у друга, и в отдельных странах развивались общие основы популистской идеологии.

В экспозиции есть фотография датского тренера по гимнастике Нильса Буха, пропагандирующего нацизм через спорт в 1936 году, и французских фашистов из «Боевых крестов», тренирующихся в тренажерном зале. «Величие труда» отмечают румынские студенты, гордо позирующие в 1924 году на кирпичном заводе, где они работали в рамках своих фашистских летних лагерей. Некоторые из них зловеще нанесли свастику на голую грудь…

Расцвет идеологии фашизма между войнами — знакомая история от уроков в школах до телеканала History Channel, и всегда трудно дать ей новую жизнь. Но куратор Барбара Уорнок и команда Библиотеки Винера сделали все возможное, чтобы максимально полно включить исторический нарратив в разделы фашистских движений разных стран. Помещение британских фашистов в этот контекст помогает избежать самоуспокоенности, мысли, что здесь не могло произойти чего‑то более зловещего, и помогает понять, почему же этого в результате не произошло: неспособность закрепиться в парламенте, сопротивление профсоюзных активистов и еврейских антифашистов, отвращение к бандитизму чернорубашечников… Но этого не случилось не потому, что британцы застрахованы от антисемитизма. Удручающая правда, как показали недавние события в Лейбористской партии, в том, что эта форма предубеждений всегда остается с нами.

Две крупные сети книжных магазинов в Израиле заявили 4 ноября, что они больше не будут продавать книги Салли Руни после того, как ирландская писательница в прошлом месяце объявила, что не позволит израильскому издателю перевести свою последнюю книгу на иврит, сообщает «The Times of Israel».

Компании «Steimatzky» и «Tzomet Sefarim», которые совместно владеют 200 книжными магазинами по всей стране, подтвердили, что они уберут ее книги со своих полок после ее комментариев. Сети также заявили, что к концу дня ее книги будут удалены с их сайтов и из магазинов. В прошлом месяце автор бестселлеров заявила, что решила не публиковать свой последний роман «Прекрасный мир, где ты» в израильском издательстве, потому что она поддерживает бойкот Израиля. Но добавила, что не израильское издательство все еще может публиковать этот роман на иврите. Руни заявила, что она воздерживается от поиска издателя на иврите, пока не найдет такого, который дистанцировался бы от того, что она называет «апартеидом против палестинцев».

В заявлении, распространенном через ее литературных представителей, агентство «Wylie Agency», ирландская писательница заявила, что надеется в конце концов найти переводчика на иврит для книги, которая вышла в прошлом месяце. «Для меня будет честью, если мой последний роман будет переведен на иврит и доступен для читателей, говорящих на иврите», — говорится в заявлении. «Но на данный момент я решила не продавать права на перевод израильскому издательству». Однако критики отметили, что шансы найти издательство на иврите за пределами Израиля, единственной ивритоязычной страны в мире, весьма маловероятны.

Ее предыдущие романы, бестселлеры «Нормальные люди» и «Разговоры с друзьями», были выпущены на иврите через издательство «Modan Publishing House». «Modan», сообщившее, что его проинформировали о том, что писательница не хочет публиковать свою последнюю книгу в Израиле, заявило, что предыдущие работы Руни «очень хорошо» продавались в Израиле, но отказалось предоставить статистику. «Я понимаю, что не все согласятся с моим решением. Но я просто не считаю, что для меня было бы правильным в нынешних обстоятельствах заключить новый контракт с израильской компанией, которая публично не дистанцируется от апартеида и не поддерживает оговоренные ООН права палестинского народа», — заявила 30-летняя Руни, одна из самых популярных и признанных молодых писателей в мире, и ранее бывшая сторонницей палестинцев.

В своем заявлении Руни процитировала пару отчетов — израильской правозащитной организации «B’Tselem» и базирующейся в Нью-Йорке «Human Rights Watch» – в которых утверждалось, что Израиль виновен в преступлениях апартеида из-за предполагаемой дискриминационной политики по отношению к израильским арабам внутри границ страны и палестинцам на Западном берегу, и в секторе Газа. Эти отчеты, по ее словам, «подтверждают то, что давно говорят палестинские правозащитные организации: израильская система расового доминирования и сегрегации палестинцев соответствует определению апартеида в соответствии с международным правом».

Руни похвалила движение BDS, которое призывает к бойкоту, изъятию активов и санкциям против израильского бизнеса, культурных учреждений и университетов. BDS заявляет, что стремится положить конец контролю Израиля над землями, захваченными в ходе шестидневной войны 1967 года, и тому, что она описывает как дискриминацию арабского меньшинства в Израиле. Оно также призывает дать «право на возвращение» миллионам палестинских беженцев и их потомков в дома, из которых их предки бежали или были изгнаны во время войны 1948 года, во время создания Израиля.

Израильские чиновники категорически отвергают обвинения в апартеиде, а Израиль и другие противники BDS говорят, что кампания BDS поощряет антисемитизм и направлена ​​на делегитимизацию или даже уничтожение Израиля. Руни — последний видный общественный деятель, который поддержал бойкот, среди сторонников которого — музыканты Роджер Уотерс и Брайан Ино, режиссеры Майк Ли и Кен Лоуч, а также автор «Пурпурного цвета» Элис Уолкер.

Видеоролик, на котором английские футбольные фанаты поют антисемитскую песню еврею, летящему в Бельгию, появившийся на прошлой неделе, вызвал возмущение, поэтому клуб, который они поддерживают, пообещал ввести бессрочный запрет на посещение матчей для всех, кто будет идентифицирован как участник этой выходки, сообщает «The Algemeiner».

Инцидент произошел при посадке пассажиров в самолет авиакомпании «RyanAir» в Лондоне. Группа болельщиков клуба английской Премьер-лиги «Вест Хэм Юнайтед», которые ехали в Бельгию на матч Лиги Европы против команды «Генк», начали петь эту песню, наблюдая за мужчиной-харедим, идущим по проходу к своему месту.

Песня, адресованная лондонскому сопернику «Вест Хэма», клубу «Тоттенхэм Хотспур», который в английском футбольном фольклоре считается «еврейским» клубом, высмеивала еврейскую религиозную практику обрезания, и заканчивалась насмешливой строкой: «У меня есть крайняя плоть, не так ли?» В своем заявлении «Вест Хэм» подтвердил, что они «поддерживают связь с авиакомпанией и соответствующими органами для установления личностей хулиганов».

В клубе заявили, что он «потрясен содержанием видеоролика, распространяемого в социальных сетях, и осудил поведение задействованных там лиц … Мы по-прежнему придерживаемся однозначной позиции — мы придерживаемся позиции абсолютной нетерпимости к любой форме дискриминации. Любым идентифицированным лицам будет вынесен бессрочный запрет на посещение мероприятий клуба. Равенство, разнообразие и инклюзивность лежат в основе футбольного клуба, и мы не приветствуем людей, которые не разделяют эти ценности». Неправительственная организация «Вышвырните это вон», работающая над искоренением расизма и дискриминации в английском футболе, заявила, что болельщики «Вест Хэма» пели «невероятно оскорбительную песню в адрес еврея, летевшего в Бельгию».

Организация добавила, что антисемитизм, как и любая другая форма дискриминации, недопустим ни на наших матчах, ни где-либо в нашем обществе. Другие организации призвали «RyanAir» помочь в выявлении хулиганов, указав, что авиакомпания не смогла защитить пассажира-еврея от расистских оскорблений. ««RyanAir», вы поможете «Вест Хэму» идентифицировать их болельщиков, издевавшихся над пассажиром-евреем… Приняла ли ваша команда меры и предупредила полицию? Эти расистские головорезы должны столкнуться с последствиями своих действий», — заявила лондонская «Кампания против антисемитизма» в своем твиттер-аккаунте.

4 ноября у дома в Берлине, где жила пара, которая помогла еврейским семьям и другим людям сбежать из нацистской Германии, была установлена мемориальная доска, сообщает «The Algemeiner».

Макс и Мальвин Шиндлеры жили на Паризер штрассе 54 в районе Вильмерсдорф. После того как Макс, член Социал-демократической партии, потерял работу в 1933 году, он создал тайную сеть, чтобы помочь тем, кто столкнулся с нацистскими преследованиями, бежать из Германии, но замаскировал это под услуги по обучению английскому языку. Как сообщает «The Guardian», подруга их сына, Эвелин Паркер, была нанята в качестве репетитора и помогла в операции. Под видом обучения языку Шиндлеры связали своих учеников с людьми и организациями в Соединенном Королевстве, в том числе с контактами Макса в Лейбористской партии, которые могли помочь им с пансионом или жильем.

Когда в 1941 году гестапо начало высылать евреев из Берлина, Шиндлеры тайно прятали семьи в свой квартире и кормили их. «Ваше отношение к нацистской системе и ваши убеждения побудили вас смело продемонстрировать готовность помочь нам, когда большинство других «друзей» не смогли этого сделать», — написал еврей-дантист Эрнст Лахманн в письме с соболезнованиями Мальвин после смерти Макса в 1948 году. Ваша квартира была для нас убежищем; мы смогли убежать туда и спастись. Злонамеренные соседи и жильцы дома не удержали вас от того, чтобы появиться с нами в вашем подвале во время бомбежек».

Усилия Шиндлеров во время Второй мировой войны были заново открыты два года назад, когда дочь Паркер, Фрэнсис Ньюэлл, нашла в своем садовом сарае в штате Виктория, Австралия, письма и фотографии, которые раскрыли информацию о деятельности пары. Ньюэлл заметила: «История Шиндлеров — это история дружбы, неукротимой храбрости и изобретательности перед лицом угнетения. Это дает возможность заглянуть в прошлое и подтверждает возможность обычных людей что-то изменить». Неизвестно, сколько людей спасли Шиндлеры, но по крайней мере семь человек после окончания Второй мировой войны свидетельствовали, что пара помогла им, сообщает «The Guardian».

Мальвин была отмечена сенатом Берлина как «невоспетый герой» в 1963 году и получила некоторую финансовую поддержку от правительства в послевоенное время из-за своей антинацистской активности. Она умерла в 1973 году и похоронена на государственном кладбище в берлинском районе Вильмерсдорф. Место захоронения Макса неизвестно.

«Мы не поддержали партию. Но форма нам понравилась. Мы пошли с ней, потому что она нам понравилась», — вспоминает один пенсионер, пишет «The Jewish Chronicle».

Другой вспоминает: «Чего ты хочешь, когда тебе 10, 12 лет? Ты хочешь быть в группе. Ты хочешь выбраться из дома». Эти внешне безобидные воспоминания — свидетельство последнего поколения нацистов из нового документального фильма «Последний отчет». Он открывается цитатой Примо Леви: «Монстры существуют, но их слишком мало, чтобы быть по-настоящему опасными. Более опасны простые люди, функционеры, готовые верить и действовать, не задавая вопросов». То, что следует далее, по очереди шокирует и немного тревожит, поскольку демонстрирует истинность слов Леви. Мужчины и женщины в последние годы своей жизни предаются воспоминаниям и задумываются о своем соучастии в невообразимых преступлениях.

Фильм — работа режиссера Люка Холланда. Еще подростком он узнал, что его мать была еврейкой-беженкой из Австрии, семья которой погибла во время Холокоста. Холланд начал работу над фильмом в 2008 году и продолжал работать над ним до своей смерти в прошлом году. Продюсер Сэм Поуп вспоминал: «Он часто говорил, что не ожидал, что фильм даст ответы. Он только надеялся, что это побудит людей задать более важные вопросы. Он интересовался преступниками, обычными людьми, которые «выполняли приказы»». Некоторые из них признают свою вину. Один ветеран говорит: «Мы все замешаны. Никто не ушел от этого».

Другие совершенно не раскаиваются. Бывший эсэсовец из Австрии вспоминает «Хрустальную ночь»: «Мне было все равно что синагога сгорела. Я не сожалел об этом. Я не чувствовал жалости к евреям». В один пугающий момент пожилой мужчина возвращается в конюшню, где в детстве обнаружил прятавшихся сбежавших узников концлагеря. Постепенно выясняется, что он позвонил и сообщил об этом, что привело к их повторной поимке. На вопрос об их судьбе он просто отвечает: «Этого никто не знает».

Реакция переживших Холокост на фильм была положительной. «На одном просмотре бывшая там женщина сказала: «Большое вам спасибо. Не могу поверить, что вижу их», — вспоминает Поуп. «Выжившие подвергают сомнению свои воспоминания. Часто бывает трудно подумать: «Это действительно произошло?»  Я надеюсь, что подтверждение этой реальности каким-то образом укрепит этот опыт». «Это фильм о памяти», — объясняет продюсер Риете Оорд. «У многих людей, у которых Люк брал интервью, их воспоминания о том, как они вступали в СС в детстве, о форме и занятиях спортом, довольно ясны. А потом, когда они становятся старше, происходит гораздо больше фальсификаций, особенно когда он спрашивает: «Вы преступник?» Тогда они становятся намного более скользкими.

Фильм — наследие режиссера Дайан Вейерманн, которая была «мотором» его создания и умерла в прошлом месяце в возрасте 66 лет. Он будет показан в четверг, 11 ноября, в кинотеатре «Phoenix Cinema» в лондонском районе Ист-Финчли на фестивале еврейского кино в Великобритании, а в прокат он выйдет 3 декабря.

Еврейская община Италии выразила отвращение в связи с публикацией нового издания «Протоколов сионских мудрецов», антисемитского документа, первоначально сфабрикованного тайной полицией русского царя в 1903 году и доступного в интернет-магазине одного из ведущие издательств страны «Feltrinelli», сообщает «The Algemeiner».

В рекламном объявлении издателя, рекламирующем книгу, не упоминается сомнительное происхождение «Протоколов», которые на протяжении более столетия цитировались «Третьим рейхом», сменявшими друг друга арабскими режимами, западными неонацистами и белыми супремасистами как доказательство существования тайного еврейский заговор с целью получения контроля над миром. «С самого начала их считали блестящей подделкой, и есть много аргументов «за» и «против», особенно со стороны тех, кто хочет похоронить их навсегда, тем самым способствуя их невероятному выживанию», — говорится в аннотации к книге.

Затем рекламный текст продолжал утверждать, что не имеет значения, были ли «Протоколы» сфабрикованы или нет, поскольку их прогнозы оказались верными. «Верны они или ложны, уже не имеет значения, потому что эти таинственные протоколы, даже вне своего времени, оказались пророческими в светском смысле», — заявлялось в нем. «Спустя почти 120 лет многие из этих сюжетов, тогда еще расплывчатых, кажутся в значительной степени реализованными: история подтверждает, что записи, которые мы представляем в новом и пересмотренном переводе, не были фантазиями».

Последнее итальянское издание «Протоколов», на обложке которого изображен большой магендавид было выпущено издательством «Segno Editions», которое позиционирует себя как «небольшой независимый издательский дом, специализирующийся на религиозной литературе» и «лидер в христианском издательском секторе». Его книги можно приобрести в интернет-магазине «Feltrinelli», которое известно, как одно из ведущих левых европейских издательств. В посте в своем твиттер-аккаунте еврейская община Рима выразила недоверие по поводу того, что «Feltrinelli» рекламирует одну из самых известных антисемитских фальшивок современности. «Эй, «Feltrinelli», обратите внимание! Вы действительно думаете, что «Протоколы сионских мудрецов» – ключевой антисемитский текст — можно презентовать без комментария, подчеркивающего его ложный характер?», — заявила организация. «Теории заговора поощряются в ущерб надлежащему историческому анализу».

В отдельном твите Милена Сантерини, национальный координатор Италии по борьбе с антисемитизмом, отметила, что поистине невероятно, «Feltrinelli», что такая опасная книга может рекламироваться с текстом, в котором говорится, что «Протоколы» могут быть правдой или ложью без предупреждения, что книга — подделка, и рассказа о том, как она использовалась на протяжении всей своей истории. 4 ноября компания «Feltrinelli» вызвала еще больший гнев, когда в ответ на озабоченность заявила, что не несет ответственности за описания книг, написанные другими издателями, а затем размещенные в ее интернет-магазине. «Описание книги является исключительной компетенцией издательства, которое его выпустило, а не торговой площадки, на которой оно доступно», — заявил издатель. «Может ли издательство с такой историей ограничиться ответом, что описание не входит в «его компетенцию», даже когда распространяется вопиющая ложь, которая уже привела к глубоко болезненным трагедиям?», — заявил итальянский депутат Микеле Анзалди, член комитета по культуре итальянского парламента.

Позже «Edizioni Segno» подтвердила, что исправит описание, чтобы прояснить, что «Протоколы» были сфабрикованы, что оскорбительная реклама была следствием оплошности. Однако глава издательства Кристина Мантеро, похоже, опровергла это заявление, сообщив газете «La Repubblica», что цель нового издания «Протоколов» – проекта, инициированного ее покойным отцом — состояла в том, чтобы проверить, оправдались ли их прогнозы. «Мы не хотели вникать в то истинны они или ложны. Что интересовало редактора — Пьеро Мантеро, моего отца, — так это посмотреть, сбылись ли предсказания, сделанные 120 лет назад», — заявила она.

Итальянское еврейское интернет-издание «Bet Magazine Mosaico» сообщило 5 ноября, что провело поиск в бэк-каталоге «Edizioni Segno» и обнаружило еще одну антисемитскую книгу на аналогичную тему. Книга под названием «Тень Самаэля» была отнесена к категории «масонство». Опубликованная в 2018 году, она должна была исследовать «последние события, касающиеся еврейского вопроса, с акцентом на властную структуру, которая с незапамятных времен определяла политические события и, следовательно, нашу собственную жизнь».