Сверхрациональные заповеди, которые не только не подлежат пониманию, но иногда и противоречат человеческой логике, выполнить гораздо сложнее, чем остальные. И соблюдение их столь же трудно, сколь высечение по сравнению с обычным написанием.

Кажется, что в понятии молитвы Б‑гу в том виде, в каком оно присутствует в Торе и разъясняется в трудах мудрецов, содержится внутреннее противоречие.

Б‑г — бесконечен, Он превосходит любые категории и определения; физическая реальность конечна и может быть соотнесена лишь с сущностями, поддающимися определению и категоризации. Так что непреодолимая пропасть между земным и небесным предопределена самой природой творения.

Говоря, мы подражаем Б‑гу, когда Он высказывал мир в бытие. Мы тоже творим. Мы тоже простираемся за пределы реальности нашего собственного существования, чтобы воссоздать себя и наше видение реальности в душах, сердцах и делах других людей.

Главы Торы Трума и Тэцаве практически целиком посвящены заповеди, выраженной в этом стихе, заповеди о строительстве Мишкана. В этих главах подробно описывается устройство Мишкана, каждая из его деталей, утварь, одежды служителей, рассказывается о порядке их службы.

В чем же особая важность и ценность каждого еврея? У каждого из нас есть в жизни собственная миссия. Исполнить эту миссию должен именно ты, а не кто‑то другой.

Действительно, принцип «свободы выбора» — человеку дано было полное право выбирать между добром и злом — лежит в основе главной посылки Торы: человеческая жизнь значима.

Душа человеческая — «часть от Б‑га свыше» (Иов, 32:2; Тания, гл. 2) — часть, что снисходит в мир, где погруженность в земное и материальное все дальше и дальше уводит душу от ее небесного истока.

Наш мир не признает ничьего господства или авторитета, его цель и функция — настойчивое движение вперед, постоянный рост. И всякий, кто входит в этот мир, — а не войти в него нельзя, потому что так распорядился Тот, кто вложил наши души в материальные тела и поселил в материальной среде, — должен уметь проявить двуликость, расставить ловушку.

Принимая решение и вынося приговор, суд должен так сочетать две упомянутые функции, чтобы решение и приговор служили благу приговоренного, даже наказывая его, — чтобы возрождали самого человека, даже проклиная его проступки.