В прошлом месяце в столице Мьянмы проходила Ханукальная вечеринка, и гостей было достаточно – более 200 -чтобы удивить незваного туриста. «Здесь больше нет евреев», – заявляет турист, смущенный празднованием в царственном отеле Chatrium в Янгоне. «Да, есть», – отвечает Ари Соломон, гостья из Австралии. «Нет, они сказали, что есть 10 семей», – отвечает турист. «Ну, это не ничего — это 10 семей», – возражает Соломон. «Это много. Если ты вернешься в мой родной город, Калькутту, и тебе повезет, там будет 16 евреев, а не 10 семей».
Действительно, еврейская община Мьянмы сократилась примерно до 20 человек. Большинство евреев бежали, когда Япония вторглась в страну во время Второй мировой войны, поскольку держава Оси не доверяла им из-за их предполагаемой политической лояльности к англичанам. Большинство оставшихся уехали в середине 1960-х годов, когда новый режим национализировал бизнес как часть социалистической программы, которая вскоре привела страну к краху. Тем не менее 38-летний Сэмми Сэмюэлс, фактический лидер оставшейся еврейской общины этой страны в Юго-Восточной Азии, надеется на ее будущее, если не возрождение. В последние годы его отец, Моисей, поддерживал общину, ежедневно открывая двери единственной синагоги Янгона в надежде приветствовать туристов. После смерти отца в 2015 году Сэмюэлс взял его функции на себя, используя социальные сети и туризм, чтобы поддержать общину. Но в то время, как он пополнил засохший колодец истории пресной водой современности, политика Мьянмы-в первую очередь преступление, совершенное ее военными против мусульман рохинджа – приводит к спаду туризма и ставит под угрозу эти достижения.
«Все думают, что мы – небольшая община и что там ничего не происходит», – говорит Сэмюэлс на праздновании Хануки 7 декабря. «Но у нас здесь такое мероприятие, на которое приходят люди из правительства – посольств, друзья и семьи». Еврейская община здесь быстро росла с середины 1800-х годов до 1942 года. На пике ее численности, 3000 евреев называли Мьянму своим домом, когда она еще была известна как Бирма. Некоторые из них оказались у власти, как Дэвид Софер, который в 1930-х годах служил мэром Янгона, тогда известного как Рангун. Мьянма в то время была еще частью Британской империи. Еврейские рестораны, аптеки и школы когда-то отмечали улицы города. В то время как эти предприятия исчезли, «Звезды Давида» все еще украшают некоторые здания в Янгоне: школу, расположенную в 40 минутах езды от центра города; магазин по уходу за кожей в центре города; магазин красок через дорогу от синагоги.
В 1920-х годах известный британский писатель Джордж Оруэлл, тогда офицер колониальной полиции в Бирме, признал присутствие евреев там, хотя и цинично. Он осудил действия британцев в стране за то, что они были «средством передачи торговых монополий англичанам, или, скорее, бандам евреев и шотландцев». «Мой прадед приехал в Рангун примерно в середине 19-го века», – говорит Сэмюэлс в интервью JTA. Еврейская община – «банды» Оруэлла – вскоре начала процветать, и многие, например, семья Самуэльс, приехали из Багдада, в Ираке, в поисках экономического процветания. Сегодня синагога «Мусмеах Иешуа» 19-го века в Янгоне находится в одиночестве на этой земле золотых пагод и остается полностью неохраняемой в главном мусульманском районе города. «Люди здесь не поймут, что такое «антисемитизм», – говорит Сэмюэлс, чье бирманское имя Аунг Соу Лвин. «Слава Богу, здесь нет такого слова». Владельцы магазинов, окружающих синагогу, – в основном мужчины, одетые в традиционные бирманские лонги и мусульманские куфьи и тауб, – продают не иудаику, а суперклей и краски среди других полезных продуктов. Выплевывая остатки от своего пережеванного ореха бетеля, эти владельцы магазинов – подростки, люди среднего и пожилого возраста – окрашивают улицу в малиново-красный цвет. «В пяти зданиях отсюда есть мечеть. А потом прямо перед нами буддийский храм», – говорит Самуэльс.
Самуэльс считает, что это уважение этнических и религиозных групп Мьянмы непосредственно связано с Израилем. Джо Фриман объясняет в журнале «Tablet», что Бирма была «первым другом» Израиля в Азии, поскольку обе страны получили независимость от британцев в 1948 году. Первый премьер-министр Бирмы У Ну был близок с Давидом Бен-Гурионом, его израильским коллегой. У Ну был первым премьер-министром, посетившим еврейское государство. «Бирманское население, если вы скажете им «иудаизм», они не поймут, но, если вы скажете: «Израиль», они почувствуют, что Израиль — это религия», – говорит Сэмюэлс. «Они полностью уважают Израиль». Но религиозное разнообразие Янгона, которое долго дарило евреям безопасность, не отражает Мьянму в целом. Большая часть страны остается закрытой для туристов из-за бушующих этнических конфликтов.
Исторически евреи жили в основном в Янгоне и Мандалае. В 2016 году военные Мьянмы усилили продолжительное преследование мусульман-рохинджа, которых большинство бирманцев считают чужаками, а некоторые – террористами. Варварство военных в отношении этой общины включает в себя поджог деревень, бросание детей в костры, обезглавливание мальчиков и массовые изнасилования. Около 1,1 млн. рохинджа покинули Мьянму. Считается, что тысячи людей погибли в результате того, что следователь Организации Объединенных Наций назвал продолжающимся геноцидом. Люди в Янгоне, от составляющих большинство бирманцев до его мусульман, не связаны, если не внешне враждебно относятся к рохинджа в штате Ракхайн. Бирманские социальные сети переполнены сообщениями, направленными против рохинджа. Сэмюэлс, возможно, благодаря своему западному образованию и еврейскому пониманию ужасов назначения козлом отпущения этнической группы, более сочувственно говорит о рохинджа. Он даже использует слово «рохинджа», хотя израильское правительство, в соответствии с предпочтениями правительства Мьянмы, отказывается делать то же самое.
Израиль разрешал своим оружейным фирмам продавать оружие вооруженным силам Мьянмы до осени 2017 года. Во время интервью посол Израиля в Мьянме Ронен Гилор отказывается комментировать этот вопрос. «Это печальное событие, которое произошло в штате Ракхайн», – осторожно говорит Самуэльс, вероятно, из-за ограниченной свободы слова в Мьянме. «Мы действительно сочувствуем им». Музей Холокоста в США недавно классифицировал преступления против рохинджа как геноцид. Самуэльс вежливо предпочитает не комментировать вооружение Израилем мьянмских военных. Однако он говорит, что военная кампания привела к снижению туризма. «Многие люди начинают бойкотировать поездки в Мьянму, но, когда мы говорим о туризме, речь идет не только о нас, туристической компании, отеле или авиакомпании. В нем участвуют гид, таксист, отельер», говорит он. «Они не должны быть наказаны за то, что произошло». «Когда вы приезжаете сюда как турист, вы видите вещи по-другому».
Даже когда Мьянма была государством-изгоем, Моисей Самуэльс долгое время помогал еврейским туристам, заинтересованным в посещении страны, отвечал на их вопросы, касающиеся размещения, рейсов и ресторанов. Отец и сын в итоге превратили это в бизнес: «Мьянма Шалом: путешествия и туры». «Слава Б-гу, с 2011 года страна начала невероятно меняться», и бизнес начал «процветать», говорит молодой Сэмюэлс. Этот рост бизнеса соответствовал ряду политических, экономических и административных реформ, проводимых военной хунтой Мьянмы. Хунта даже освободила от домашнего ареста Аунг Сан Су Чжи, защитника прав человека, лауреата Нобелевской премии, которая провела почти 15 лет в той или иной форме лишения свободы и теперь руководит гражданским правительством страны. (С тех пор она подвергается критике за свое нежелание защищать рохинджа, хотя она не контролирует военных.)
Самуэльс говорит, что с 2011 года социальные сети играют ключевую роль в укреплении его общины. «У нас есть группа в WhatsApp, «Янгонские евреи», – говорит он. В то время как другие в Мьянме использовали WhatsApp для поощрения насилия в отношении рохинджа (Организация Объединенных Наций заявила, что он играет «определяющую роль»), Сэмюэлс использовал платформу в положительных целях. Помимо социальных сетей, Самуэльс хвалит посольство Израиля за содействие еврейской общине Янгона. «Посольство Израиля и мы – я бы даже сказал, что это семья», – говорит он. Гилор повторил эти мысли в интервью. «Очень хорошо иметь сотрудничество с Сэмми и еврейской общиной», – сказал посол JTA, назвав общину «мостом» между Мьянмой, Израилем и еврейским миром.
Гилор был среди VIP-гостей на праздновании Хануки, как и Фьо Мин Тейн, главный министр Янгона. Другие лидеры, в том числе представители местного межконфессионального диалога и буддийской, мусульманской, христианской, бахаи и индуистских общин, также находились там. Две организованные «Мьянмой Шалом» туристические группы – одна из израильтян и одна из евреев в чьей семейной истории присутствовала Мьянма – составляли подавляющее большинство собравшихся этой ночью евреев. Соломон, гость из Австралии, которому, похоже, было за 60, в интервью JTA рассказывает, что его мать родилась в Бирме. Во время японского вторжения она бежала в Калькутту, в Индии. Соломон родился в Колкате, бывшей Калькутте, и ни его мать, ни кто-либо из его ближайших родственников никогда не возвращались в Бирму. «Мой отец запретил нам возвращаться из-за военной хунты», – говорит Соломон. Матери Соломона 90 лет, поэтому его отец наконец уступил – частично из-за организованного Самуэльсом тура. «Это мой последний шанс прийти и сделать видео и фотографии, пока она еще может их оценить», – говорит Соломон, когда его спрашивают, есть ли у него возражения против посещения Мьянмы. «Это мой единственный шанс. … Она ожила, как только я приехал в Бирму и перезвонил. Ее сиделки подвезли ее к папиному iPad, и мы поговорили, и она была так счастлива».
Сэмюэлс посещал Ешиву-университет и работал на Американский еврейский конгресс в Нью-Йорке. Еврей, посетивший Янгон, помог ему поступить в университет и получить полную стипендию. Сэмюэлсу не удалось бы получить такое образование в Мьянме, поскольку национальные университеты периодически закрывались в течение многих лет в рамках усилий военных по предотвращению повторяющихся студенческих волнений. «Я мог бы переехать в США и жить лучше», – говорит Сэмюэлс, объясняя, почему он вернулся домой после смерти своего отца в 2015 году. «Но наша основная миссия здесь очень проста: мы не хотим, чтобы кто-либо из евреев, приезжающих в эту страну, был чужим». Таким образом, празднование Хануки стало для него поворотным событием. «Все меняется», – говорит он, вспоминая годы, когда он отмечал праздник огней, в котором участвовало менее 20 человек. «Несколько лет назад никто из бирманцев не знал о Хануке. Теперь буддисты желают мне в «Фейсбуке» «Счастливой Хануки Сэмми!» И хотя посещение синагоги занимает третье место на TripAdvisor среди «дел, которые нужно сделать в Янгоне», Сэмюэлс по-прежнему не может обеспечить минян без помощи туристов.
Еще один признак упадка-еврейское кладбище Янгона: в отличие от своего аналога в Калькутте, оно не компьютеризировано и не описано, жалуется Соломон. В 1997 году правительство Мьянмы объявило о своем намерении перенести кладбище из Янгона, но так и не осуществило его. Кладбище остается скрытым на холме, который некоторые бездомные собаки явно объявили своей территорией; вывеска снаружи гласит, что оно доступно только «с разрешения Еврейской общины Мьянмы». Самуэльс дает мне такое разрешение, записывая фразу на бирманском языке на визитной карточке, которую я передаю пожилой женщине, которая охраняет кладбище и, кажется, живет на его территории.
Современность проникает сквозь исторический налет кладбища: из дома смотрителя над могилами торчит антенна спутникового телевизора, а ее молодой партнер, который улыбается и небрежно смотрит на меня, когда я брожу по территории, слушает на своем смартфоне бирманскую поп-музыку, куря сигарету. Вместо камней, которые обычно кладут посетители, на нескольких неповрежденных могилах лежат обломки, состоящие в основном из разбитых надгробных надписей на иврите. По мере того, как Самуэльс создает новомодную общину в Мьянме, физическая память о ее бирманской предшественнице продолжается разрушаться.
jta.org
