В казнях египетских есть какая-то особая изощренность справедливого возмездия. Вот, например, град:

«Град был очень сильный, и огонь пылал внутри градин…»

Лед и пламень.

Есть, знаете ли, холодные люди. Такие сухари с поджатыми губами. Таких не разжалобить. Безжалостны они и к себе, чего уж ждать сочувствия к другим. Лед и лед. Редко встречающийся уже тип ледяных фанатиков-аскетов.

А вот другой сорт куда чаще попадается. Сорт египетский. Чистый незамутненный эгоизм. Для себя, любимого, ничего не жалко. Личный комфорт превыше всего. А на окружающих плюнуть и растереть. Кого тревожит чужое горе?! Я же не собес! Лед и пламень. Себе — пламя, другим — лед. Вот это и есть Мицраим. И казнь ему соответствующая: огонь в ледяных градинах, как вам нравится!

Даже противно комментировать.

Председатель Палестинской национальной администрации Махмуд Аббас заявил 17 января, выступая в каирском университете Аль-Азхар: «Ни один палестинец, будь он мусульманином или христианином, не готов поступиться и крупицей земли, на которой стоит Иерусалим. Мы были здесь 5000 лет назад, мы хананеяне, построившие этот город задолго до прихода евреев».

Слушайте, это чудовище «защитило диссертацию», в которой в частности утверждается, что в Катастрофе погибло «только 890 тысяч евреев, а печи крематориев использовались исключительно для кремации тел людей, умерших от болезней, – чтобы избежать распространения инфекции».

И это просто совпадение, что свои исторические открытия он делает в советском Институте Востоковедения и вот в Каирском университете.

Мог бы и с трибуны ООН.

И вот с ЭТИМ спорить?

Сегодня малыш Мойше вернулся.

Он прилетел на самолете премьер-министра Израиля по личному приглашению премьер-министра Индии.

И сегодня он пришёл в дом, где должен был вырасти. В Дом Хабада своих родителей в Мумбаи. Но он не вырос в этом доме. Он чудом выжил в этом доме, когда их захватили террористы. Когда убили его родителей. Когда его, малыша, вынесла индийская няня.

Он не может помнить родителей. Он не помнит, как через несколько дней рвал сердца миллионам, смотрящим по телевизору траурную церемонию, когда он, малыш Мойше, звал, рыдал: «Има! Има!!!»

Он вернулся сегодня в свой рай, ставший адом. Думаю, что и сейчас он не до конца понимает, что с ним произошло. Что он вышел из огненной печи. Как Авраам.

Пусть же будет благословен, несчастный счастливец.

И перед каждой казнью египетской: «Ожесточил Г-сподь сердце Фараона». Зачем и почему ожесточал, уже здесь как-то обсуждалось. Но для чего каждый раз об этом писать?

Алтер Ребе повторяет раз за разом одну краеугольную мысль: «люби Б-га твоего всем сердцем твоим» означает любить не только своим «духовным», но и плотским. ВСЕМ сердцем.

На самом деле и плотью человек знает, что творить зло невыгодно. Crime does not pay. Нутром, сердцем чувствуем. Но — грешим. Потому что не слушаем сердца. Ожесточаем сердце.

Фараону было не дано прислушаться к сердцу. Небех. Бедняга!

Не будь как Фараон, прислушивайся к самому себе.

Люблю, когда новости ложатся одна в другую. Случайно.

В Гардиане сегодня статья Иерусалимского патриарха об опасности еврейского контроля над Старым городом в Иерусалиме. Наверное, давно писал.

И сегодня же новость про то, как на его кортеж в Вифлееме напали только что, в Рождество, разъяренные арабы. Может, Гардиан не читают?

В недельной главе Торы мы находим, по мнению Раши, первый пример тотального политтехнолога.

Моисей интересуется у Всевышнего, как Его назвать евреям. Г-сподь отвечает: “Я буду, каков Я буду”. Такое громоздкое имя смущает Моисея не в силу своего индейского звучания, а из-за заложенного в нем смысла. “Я буду с вами не только в Египте, но и во всех следующих изгнаниях”. Моисей убеждает Б-га, что и так замученным евреям не надо сообщать о следующих изгнаниях. И послание переформатировано: остается только “Я буду”.

Вот это я понимаю — сокрытие информации!

Шабат шалом!

Когда Цемах Цедек в детстве учил стих Торы “Яаков жил в Земле Египетской 17 лет”, учитель перевел ему в соответствии с комментарием Баал а-турим — “Праотец наш Яаков прожил свои лучшие 17 лет в Египте.”

Придя домой, он спросил дедушку, Алтер Ребе: как такое могло быть, что у Яакова, совершеннейшего из праотцев, лучшими годами жизни были 17 лет, которые он провел в Египте, “сраме мира”?!

Алтер Ребе ответил ему:

— Написано: “Иеуду он послал впереди себя, указывать перед ним [дорогу] в Гошен”. Раши приводит Мидраш — сказал рабби Нехемья: для того, чтобы организовать там дом учения, дабы была там Тора и чтобы колена Израиля изучали ее.

“Указывать перед ним в Гошене” — изучая указания Торы, мы становимся ближе (Гошен) ко Всевышнему Благословенному, тогда и в Египте может быть “Ваехи” — “жил”.

Лет 20 назад я был впервые в Яд ва-Шеме. А потом в пражском еврейском музее. И я увидел там в одной комнате тысячи ханукальных менор. Мне объяснили, что нацисты свозили еврейские ритуальные предметы жертв в Прагу, где Гитлер намеревался открыть Музей исчезнувшего народа.

Меноры без хозяев. Потухшие меноры. Это то, что они хотели.

В Яд ва-Шеме, в Зале Детей тогда я понял, что хочу, чтобы у меня было много детей. В Праге я понял, что теперь всегда буду зажигать именно дедову менору. Чтобы они не победили. Чтобы маленькие еврейские дети зажигали ханукальные огни.

Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции…

Подальше от столицы. А что они там забыли? Спортзалы и цирки? Парады и народные гулянья? Нет уж, пусть городские живут, как хотят, а они бочком-бочком…

Но городские были очень хорошие люди, и не могли без сожаления смотреть на отсталых провинциалов, с их допотопной деревенской жизнью без намека на последние достижения цивилизации.

И послали они им туда для организации культурного досуга отборный идеологический кадр — сам из деревенских, как говорится, свой, лапотный, а в люди выбился — спортсмен, активист и просто красавец!

Собрал он на главной площади, — дыра еще та, конечно! — народ, всех, и стариков и детей. И айда им культурную программу организовывать. Ну, дерёвня, конечно, все это бесстыдством посчитала, плеваться стала. А массовика-затейника это только подбодрило, и он давай самые модные столичные штуки выкидывать. Молодухи отвернулись, дети краснеют, старики шушукаются.

И вот тут он, видать, палку перегнул, старика одного древнего недооценил, и совсем уж какую-то похабщину соорудил. А развалина эта, мало что, оказывается, председателем поселкового совета был, так еще силушки немереной — кинжальчик-то ему аккурат в сердце и всадил по самую рукоятку.

И понеслось! Все по пещерам разбежались и ну оттуда культработников мочить…

Перегнула столичная администрация палку, не вошла в положение патриархальной деревни. Вот каюк ей и наступил!

Богом клялся Филипп Филиппыч, «это замечательно».

Реформистские и консервативные еврейские организации США дружно осудили заявление Трампа.

Причины понятны: Иерусалим слишком взрывоопасен из-за религиозных чувств «трёх мировых религий», чтобы наскоком решать его статус. Умненькие, разумненькие, толерантненькие еврейчики знают об уважении к религиозным чувствам.

Пока дело не касается евреев. Эти же самые организации дружно требуют изменить статус Западной стены. Тетеньки в талитах и тфилин и дяденьки с библиями наперевес целенаправленно наносят удар по религиозным чувствам ортодоксальных евреев.
Вот и вся толерантность. Ее хватает только на Хамас с Хезболлой. Они же стреляют по нетолерантным!

Рабби Шнеур-Залман, Алтер Ребе, как известно, был товарищем-учеником рабби Менахема-Мендла из Витебска. Рабби Менахем-Мендл и рабби Авроом из Калиска руководили хасидами Белоруссии. В 1777 году они уехали жить в Святую Землю. Таким образом хасиды Белоруссии оказались “обезглавленными”. В Польше, Украине цадики держали “дворы”, к ним съезжались сотни, а то и тысячи хасидов, они раздавали благословения. А в это время хасидам Белоруссии приходилось довольствоваться письмами из Земли Израиля. Судя по всему, это далеко не всех устраивало, хасиды ездили к польским цадикам, пытались приглашать их поездить по Белоруссии. Но “наставникам в Святой Земле” это очень не нравилось, уж больно пути были разными. Это ясно из их писем того времени. В чем же дело, в чем различие путей? Это становится понятнее из другой переписки – рабби Менахема-Мендла и рабби Авроома с одной стороны, и рабби Шнеура-Залмана с другой. Они его, оставшегося в Белоруссии, уговаривают принять на себя руководство хасидами, а он не просто отказывается, но и собирается тоже переехать в Святую Землю, чтобы его оставили в покое. Почему? Несколько цитат из писем и выступлений.

Рабби Шнеур-Залман говорил:

“Во времена танаим случались чудеса… Они посредством своего знания Торы и Служения могли творить чудеса. В отличие от этого, в наше время это очень редкое явление”.
Это было вполне в духе ответа рабби Менахема-Мендла из Витебска бездетному хасиду, который просил у него благословения на потомство:

“Ваше обращение ко мне по этому поводу заставило меня покраснеть от стыда! Разве я ‘вместо Б-га’?! Хотя и есть в нашем поколении некоторые праведники, раздающие обещания, но не среди них я”.

А рабби Шнеур-Залман писал хасидам, которые боялись проклятий некого цадика:

“Не бойтесь гнева человечьего (а он человек). Ни плохого, ни хорошего он вам не свершит. Мне достоверно известно от многих близких ему людей в пограничных губерниях, Минской и др., что подавляющее большинство его обещаний никак не исполнялись, а редкие совпадения это вполне обыденное явление”.

В общем, ничего такого рабби Шнеур-Залман совершать не хотел, и рабби Менахему-Мендлу пришлось писать ему ряд писем, убеждающих, что от него не чудес ждут, а “наставничества, обучения святой Торе и Служению”.

Конечно, после того, как рабби Шнеур-Залман согласился возглавить общину, его худшие опасения подтвердились. И ему пришлось составлять беспрецедентные уставы, регулирующие сферу вопросов, с которыми к нему следует обращаться. Ничего не помогло, и целый ряд писем Алтер Ребе посвящены двум темам: влиянию изучения Торы и исполнения заповедей на судьбу человека (сам человек, а не Ребе – кузнец своего счастья) и просьбам не беспокоить его ношей, которой ему не вынести – материальными проблемами личного характера.