Содержание номера

Лехаим № 11 (307)

1 ноября 2017
Поделиться

Купить журнал

Послания Любавичского Ребе

Письма о деловой жизни, достатке и заработке

Перевод с идиша, иврита и английского А. Ольмана,  И. Стрешинского, Ц.‑Г. Блиндера,  Е. Левина. Составитель Ишайя Гиссер

Слово раввина

«Лузер» — это не по‑еврейски

Берл Лазар

Неразрезанные страницы

Основные направления в учении хасидизма

Гилель Цейтлин

Богослужение: единство в многообразии

Сало У. Барон

Университет: Открытый доступ

Рогачевер говорит начистоту

Марк Шапиро

Опыт

Есть ли Б‑гу дело до обуви?

Адам Кирш

КРУГЛЫЙ СТОЛ

Революция, «изъязвленная злословием штыков»

Беседу ведет Афанасий Мамедов

Спорный момент

Мрачное столетие русской революции

Пол Берман

проверено временем

Пора сионистам прекратить праздновать годовщину Декларации Бальфура

Бенджамин Глэдстоун

Неразрезанные страницы

Откуда есть пошла Декларация Бальфура

Алекс Тарн

Трансляция

The Jerusalem Post: Как отразится на Израиле историческая встреча Саудовской Аравии и России?

Сеф Дж. Францман

The New York Times: Липовый мир между лейбористами и евреями

Говард Джейкобсон

цитата

ОБ Этом надо поговорить

10.2017

Обзор подготовил Борис Мелакет

Резонанс

Нетривиальные итоги октября с Лайелом Лейбовицем

Репортаж

На революционном фоне

Ирина Мак

Музей

«Каждому по свободе?»: выставка в Еврейском музее к 100‑летию русской революции

Ирина Кордонская

Зрительный зал

Непригодное прошлое

Галина Зеленина

Интервью

Самуэль Маоз: «Если не получаешь удовольствия от жизни, неважно, получишь ли ты “Золотого льва”»

Беседу ведет Татьяна Розенштайн

Трансляция

The New Yorker: Фильмы Ланцмана на Нью‑Йоркском кинофестивале

Ричард Броди

Jewish Telegraph Agency: Еврейская проблема у Чайковского

Том Тугенд

The New York Times: Ратманский и Десятников: родство душ в музыке

Марина Харс

The New York Times: Битва за полотно Клее подошла к концу

Кэтрин Хикли

The Times of Israel: «Забытые драгоценности Кубы»: тропическая история о бриллиантах и спасении от Холокоста

Ларри Лакснер

Alaska Public Media: Музей города Анкоридж: планы расселения еврейских беженцев на Аляске

Генри Лизиа

Актуалии

Артур Шик, великий и почти забытый художник‑иллюстратор

Александра Пуччиарелли

Неразрезанные страницы

История, оперенная рифмой: феномен «Седьмой колонки» Натана Альтермана

Алекс Тарн

Собрание сочинений

Такие люди были раньше

Машиах бен Давид

Звезда Давида

Майсы от Абраши

Натан Вершубский

Книжный разговор

От хасидизма к марксизму

Адам Кирш

Трансляция

The New York Times: Что значит быть евреем, американцем и писателем

Кадиш

Первооткрыватель

Владимир Лазарис

Книжные новинки

Актуалии

Поделиться
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

«Пропащая грамота»: лаборатория филолога

Сильнее всего в этой книге именно израильские новеллы, и сильны они потому, что в них меньше всего литературной игры и больше всего наблюденного вживую: резервистская, окопная, контрольно‑пропускная явь 1970‑х и 1980‑х, жаргон, вульгарность, точные бытовые детали вроде электронных часов за десятку на хевронском рынке или презрения к левой руке как ритуальному оскорблению

Commentary: В поисках утраченного еврея

До какой степени еврейство Марселя Пруста повлияло на создание «В поисках утраченного времени»? Можно ли назвать его еврейским писателем, частью той группы еврейских гениев XX века — вместе с Эйнштейном, Фрейдом и Кафкой, — никто из которых не соблюдал традиции иудаизма? Многие серьезные евреи не считали Пруста евреем, многие неевреи считали его евреем до мозга костей. Одни полагали, что Шарль Сван, Альбер Блок, актриса Рашель и прочие персонажи свидетельствуют о его антисемитских склонностях. Другие утверждали, что Пруст писал как раввин

Рабби и монах

Для Лиры обращение к еврейской экзегезе было необходимой частью буквального смысла (sensus litteralis). Он исходил из того, что Танах — исторический источник, а значит нужно учитывать оригинальные значения слов на иврите и арамейском. Глубокая заинтересованность в древнееврейском языке и еврейской традиции комментария, отличающая этого автора, ярко воплощает ту удивительную традицию, которую сегодня мы бы назвали христианско-иудейским диалогом Средневековья