Тора учит нас, что свободу завоевывают не в битвах с оружием в руках, не на политической арене, не в отечественных или международных судебных инстанциях, а во внутреннем мире людей, развивая их мышление и волю. Чтобы защитить страну, вам необходима армия. Но чтобы защитить свободное общество, вам необходимы школы. Необходимы семьи и система образования, чтобы идеалы передавались из поколения в поколение, никогда не утрачивались, не сгорали в огне отчаяния, не размывались

Нашествие вшей — шутка Б‑га над жрецами, над их уверенностью, что власть над силами природы делает их властелинами людских судеб. Жрецы заблуждались. Вера в сверхъестественное — это еще не вся вера. Вера — это способность услышать призыв Творца всего Сущего: «Будьте свободными людьми, в то же время уважая свободу и достоинство других»

В понимании иудаизма лидер отождествляет себя со своим народом, трезво осознавая его недостатки, но убежденно веря, что народ потенциально велик, а Б‑г считает его Своим драгоценным достоянием. Ты должен отождествлять себя с народом и верить в него, видеть не только его недостатки, лежащие на поверхности, но и потаенные достоинства. Иначе ты будешь ничем не лучше интеллектуала, критикующего со стороны, а такая критика — первый шаг к фиаско

Со временем Йосефа обуяли переживания. Да, он преуспел в жизни. Но этот народ и культура для него оставались чужими. Правда, семья, в которой он вырос, по всем мирским критериям непримечательная, малокультурная. Но она оставалась его родной семьей. Она его сформировала. Хотя его родные — всего лишь пастухи, с ними говорил Сам Б‑г...

Там, где стоит кающийся Йеуда, не может встать даже полный праведник Йосеф. Человек может быть великим благодаря врожденным чертам характера. Но еще большего величия достигает тот, кто способен расти над собой и меняться. Такова огромная сила покаяния — а впервые она проявилась в истории Йеуды

Маскарад — попытка спрятаться от других людей, возможно даже от самих себя. Но от Б‑га не спрячешься, да и не стоит прятаться. Он слышит наши рыдания. Он откликается на наши не высказанные вслух мольбы. Он прислушивается к тем, к кому никто не прислушивается, и дарует им утешение

Евреи — это народ, который не принимал утешений, потому что никогда не терял надежды. Яаков в конце концов снова увиделся с Йосефом. Дети Рахели вернулись в свою страну. Иерусалим снова стал родным домом для евреев. Это произошло, хотя все доказательства пророчили обратное: указывали на невосполнимость утраты, непреложный приговор истории, необходимость смириться с судьбой

Величие Яакова — в его способности испытывать душевную тревогу даже при мысли об оправданном поступке — защите собственной жизни ценой жизни брата. Эту особенность — склонность к нравственным терзаниям из‑за применения силы и потенциального кровопролития даже в ситуации самообороны — еврейский народ сохранил со времен Яакова доныне

В религиозной жизни есть элемент, неподвластный сознательному контролю. Он появляется из ниоткуда, когда мы ожидаем его меньше всего. Если Авраам олицетворяет наш путь к Б‑гу, а Ицхак — наш диалог с Б‑гом, то Яаков символизирует встречу Б‑га с нами — незапланированную, нежданную, вне расписания. Это видение, этот голос, этот зов мы никогда не в состоянии предвидеть, но они полностью преображают нас

Вопреки ожиданиям, которые вроде бы дает нам текст, будущее никогда не складывается гладко. Аврааму обещано, что у него будет много детей, но Ицхак рождается, когда Аврааму уже пошел сто первый год. Праотцам обещана страна, но при жизни они ее так и не обретают. У путешествия еврейского народа есть пункт назначения, но путь будет долгим, извилистым, многотрудным

Страна Авраама — Израиль. И дети его — преемственность еврейства. Поразительный факт: сегодня, четыре тысячи лет спустя, евреи всего мира больше всего пекутся о том же самом, о безопасности и защищенности Израиля, родного дома евреев, и о будущем еврейского народа. У нас и у Авраама одни и те же надежды, одни страхи. Интересно, найдется ли на свете другой такой народ, у которого сегодня те же заботы, что и четыре тысячелетия назад?

Мы верим, что Б‑г — личность, Кто‑то, к Кому мы можем обращаться на «Ты», и именно поэтому мы чтим человеческое достоинство как святыню. Авраам, отец монотеизма, знал парадоксальную истину: жить по вере — значит видеть, как на лице чужестранца проступают черты Б‑га. Несложно приветствовать Б‑жественное Присутствие в тот миг, когда Б‑г является тебе во всем Б‑жественном величии. Куда труднее догадаться, что перед тобой Б‑жественное Присутствие, когда Оно скрыто в обличье трех незнакомых прохожих