Поделюсь сокровенным. Совсем необычным.

Многие, наверное, знают, что около двух лет назад «Лехаим» перестал получать гранты на распространение по общинным библиотекам страны. Се ля ви, как говорится. Нет так нет, мы перестали рассылать журналы не по платной подписке.

Мы ни к кому не обращались за помощью. Но совершенно неожиданно, без инициативы с нашей стороны, на нас вышел Российский еврейский конгресс в лице своего президента Юрия Исааковича Каннера, который САМ предложил финансировать рассылку журнала по общинным библиотекам.

Уже текущий номер поедет в десятки общин.

Я, не скрою, растроган этим. Потому что это и про востребованность журнала, и про РЕК, и про Каннера.

Будем жить!

Пауль родился в 1934-м. В одном из самых красивых городов Европы, в Вене. Это был очень еврейский город, но чаще всего евреи носили местные имена, оставляя еврейские для синагоги. Родителей мальчика по документам звали Александр и Флора.

После аншлюса всем евреям напомнили, что они не Паули и не Флоры. Паулю выдали новое свидетельство о рождении, со свастикой, где его уже звали Еврей Пауль-Израиль, его маму — Флора-Сара, а отца — Александр-Израиль. Все евреи теперь были Сарами и Израилями.

И они поняли, что пора бежать. Им повезло — они получили американские визы, и в 1939-м уехали за океан. И Пауля стали называть только его настоящим еврейским именем, Моше.

Недавно скончался брат Моше, и в его архиве обнаружились все эти документы. Визы на жизнь не только маленькому Паулю, но и всем его потомкам, среди которых и его сын, главный раввин России Берл Лазар. Вчера в Берлине обрезали сына Мендла, внука Берла, правнука Моше. Назвали Иехезкелем.

Порт Хайфы. Мальчик с флагом — Исраэл-Меир Лау.

Потом он станет главным раввином Израиля. Но здесь он ещё мальчик. Чудом не ставший одним из миллиона замученных еврейских детей. Поэтому ему доверили держать флаг. Держать за всю эту группу — выживших в Бухенвальде. Горстку выживших из миллионов, которые не были нужны никому — включая цивилизованные демократические страны.

На фото добравшиеся до единственного места на земле, где они теперь нужны. Строить свою страну. Умирать за свою страну. Жить в своей стране.

Мы пробовали иначе. Не получилось. У мальчика с флагом получилось вот так, как теперь.

С днём рождения, Страна! 

Начинается День павших в Израиле. Без слов и споров просто помолчать. И помнить всегда тех, кого не вернуть. Тех, чьи жизни стали серебряным блюдом, на котором евреям поднесли Страну.

Даниэлю Померанцу был 21 год. Перед военной операцией им сказали «на всякий случай» написать письмо родным. Он решил написать в телефоне. На похоронах мать Даниэля зачитала эту запись.

«Моя любимая семья! Я никогда не думал, что мне придётся оставлять такую запись. Я не знаю, что сказать — ведь всё уже сказал по телефону. Так может, это для меня? Чтобы у вас было что-то, чтобы держаться. Я хочу, чтобы вы знали, что я был счастлив родиться в такой семье, счастлив, что призвался в десант Голани, что сделал всё, что мог.

Раз у вас есть эта запись, значит, моя карьера подошла к концу, но я, по крайней мере, воевал достойно и этому рад. Будьте уверены, что я рад. Важно, чтобы вы это знали».

למשפחה האהובה שלי בחיים לא חשבתי שאכתוב דבר כזה. לא יודע מה אומרים כי הכול כבר אמרתי בטלפון מה יש לי להוסיף? אולי זה בעצם משהו בשבילי? לתת לכם להיאחז בו. חשוב שתדעו שאני שמח שנולדתי למשפחה הזו, אני שמח שהתגייסתי לגולני ועשיתי הכול הכי טוב שלי. אם אתם קוראים את זה, סימן שאני סיימתי את הקריירה שלי, אבל לפחות נלחמתי בכבוד ואני שמח. תהיו בטוחים שאני שמח. חשוב שתדעו את זה

Я плохой интервьюер. Хороший — как хирург. А хирург во время операции не поддаётся эмоциям. Я же, разговаривая со спасшимися, физически на каком-то этапе расклеиваюсь. Не могу больше мучать ни собеседника, ни себя.

« — Как было сохранить там веру?

— Был момент. Маму Менгеле отправил налево, а сестру направо. Но она вцепилась в маму, и ушла с ней. А мы с другими сёстрами пошли направо. Татуировки делали двое. И девочки заметили, что один делает красивее, аккуратнее. И пытались стать в эту очередь. А я спросила у сестры: «Зачем, какая разница? Нас же завтра может не быть». И она дала мне оплеуху: «Не смей так думать! Не смей терять веру!»

На этом интервью закончилось. Я не мог продолжать.

Всех моих могли сжечь на артиллерийских складах по Люстдорфской дороге. С двадцатью пятью тысячами других евреев Одессы. Или погнать в Доманевку и расстрелять там, как 15000 других одесских евреев. Или в Богдановке, как 60000 других одесских евреев. Или, или, или…

Но они спаслись. Мама родилась в Белово под Кемерово, двухлетнего папу укрыл Казахстан. И в 44-м они вернулись в Одессу. Потому что 10 апреля город освободили.

10 апреля 1944 года. Праздник со слезами на глазах.

«Выйти из Египта». Слова, просто слова? Какой ещё Египет?

Ну, допустим, не надо понимать буквально: любая несвобода, стесненность. Но у меня же все хорошо — загранпаспорт, седер не за закрытыми ставнями, президент вот считает, что «отрадно, что российские евреи чтут традиции предков».

Не за закрытыми ставнями. Но вот Б-г послал интернет, и доступ к нему каждой твари по паре. И увидели сыны Израиля, что ошиблись с тысячелетием на дворе — шуты с пеной на губах рассуждают о ритуальных убийствах заради крови мацы на Песах ровно как пятьсот лет назад. И уже хочется закрыть ставни.

Ты думал, что Свобода это загранпаспорт? Несчастный, ты был рабом с загранпаспортом в кармане. И никуда из Египта по этому загранпаспорту не уехать!

В «империи зла» без загранпаспортов мы, мои родители, бабушки и дедушки, дядья и тетки — в эту пасхальную ночь были свободными людьми. Потому что сидели за столом седера, читали Агаду, смеялись и пели песни на идише. «Выходили из Египта». И никто не мог нам помешать.
Так разве могут мне помешать бесноватые из интернета? А вам?

Свободы вам всем, дорогие братики и сестрички!

Знаете, что самое ужасное в затасканности известных цитат? Уже никто не помнит, что их затаскали из-за того, что они и правда умные.

Новость: израильтян в Москве оштрафовали за зажигание ханукальных свечей в офисе.

Потом «оказывается», что это некий Центр изучения Каббалы. Всё, расслабляемся — это же не иудаизм.

Ребята, вы с ума сошли?

Обвинения: совершали миссионерскую деятельность без разрешения согласно п.5 ст.5.26 КоАП РФ. Но под миссионерской деятельность по факту правоохранитель понимает любую религиозную деятельность: проведение богослужений, церемоний и обрядов.

В материалах дела — зажигание свечей. Ханукальных.

Какая вам разница, кто эти люди, которых оштрафовали за зажигание ханукальных свечей: каббалисты, буддисты или реформисты?!

И как, как тут не вспомнить затасканную цитату немецкого пастора Мартина Нимёллера?

После Беслана без особой кампании на площадь в Риме вышли сотни тысяч людей со свечами.

И тогда строгие судьи спрашивали: а где же миллион москвичей? И мне тогда этот вопрос казался безобразным. И сейчас кажется. Японцы, евреи, итальянцы. Люди. По-разному живут с ужасом.

Никогда я так горячо не читал псалмы, как во время прямого эфира штурма в Беслане. Никогда не испытывал такого кромешного страха.

И вот опять.

Я не пошёл тогда на площадь. Я пошёл в детскую, и крепко прижал своих детей к сердцу.

И сейчас тоже.

Прижать к сердцу. Крепко, задыхаясь этим ужасом — любой ребёнок мог быть там. И ты ему ничем не мог бы помочь.

Как с этим ужасом жить? Может быть, выйти на площади. Может быть, сдать кровь. Может быть, прижать к себе своего ребёнка. Может быть, чужого.

Но точно, не косясь на соседа, правильно ли он переживает свой ужас. Это оскорбляет разум и божью искру в душе каждого человека.

Один из лучших и самых светлых людей в моей жизни, Нохум Тамарин, занимается делом удивительным.

Бывшими местечками Волыни, Галиции, Подолья. Не историей и могилами, а осколками — людьми. 10 в том, 25 в другом. Всё вместе — тысячи людей. И вот к ним едут, с ними разговаривают, с ними празднуют еврейские праздники. Без помпы и прессы. Но вот Пейсах, например, зато — с мацой.

И эту мацу надо покупать. Нохуму на всё не хватает. Так что у вас есть шанс стать частью этого святого дела.

Нохум пишет, что надо: “на 2000 адресов: сок 2.7 дол, шмура 1 дол = 7400 дол”.

А вот здесь — куда.

В общем, очень надо. Давайте поможем! Я вот — обязательно поучаствую, за что Нохуму низкий поклон.

А почему все так взбаламучены рассуждениями Виталия Портникова про то, что украинцам надо позволить иметь собственных героев и забыть, что руки этих героев обагрены еврейской кровью? Что тут нового? То, что это говорит еврей? А он «политический украинец», сам же сказал.
Но главное — что тут нового? Вот, в первые же дни Майдана политический укроеврей, целый историк Виталий Нахманович фактически обвинил евреев, что сами виноваты в кровавых юдофобских бойнях Украины, и я сразу понял, что не о чем тут спорить, и не с кем:

«Мы пришли на эту землю давно. Еврейские общины в Крыму существуют более двух тысяч лет. Впервые Киев упомянут в письме, написанном на иврите. Но современная наша история на украинских землях началась всего пятьсот лет назад. Это была разная история: великая и ничтожная, счастливая и страшная. «Золотой век» и хасидизм, сионизм и Гаскала, погромы и Холокост, коммунизм и «борьба с космополитами» – все это пережили мы здесь. И так получалось, что мы все время жили рядом с украинцами, но очень редко вместе с ними. Потому что эта земля принадлежала кому угодно, кроме них самих. Литва и Польша, Турция и Россия, Австрия и Венгрия, Румыния и Чехословакия, СССР и Третий рейх – империи и республики, монархии и тирании, все они были едины в одном – народ этой земли должен был оставаться безмолвным и покорным. И мы, движимые естественным чувством самосохранения, всегда старались быть на стороне сильных, на стороне власти, а значит – не на стороне украинцев. Но это также значило, что при всякой их попытке наконец-то сбросить чужеземное иго мы становились одними из первых объектов стихийной ненависти или целенаправленной пропаганды. И снова мы обращались за защитой к властям, и снова попадали в тот же замкнутый круг. Быть может, если бы хоть одна попытка украинцев достичь независимости оказалась удачной, наши отношения сложились бы по-другому».

Три биллборда это навсегда. Потому что — глубина, тончайшая психология. И — люди. Не Страна. Не Родина. А люди. У нас так Звягинцев умеет. И за это огребает. Но через 10 лет уже никто не вспомнит, за что его ругали, а фильмы его будут смотреть. И любить его героев, и жалеть всех. Как героев Трёх биллбордов.

Мужчины, которые продолжают про что-то говорить в третий раз, ни на что такое не замахиваются. Но — в струну попадают. Не такое уж легкое легкое кино. Немножко еврейское — с грустной самоиронией. Так что, если любите смотреть про себя, 40-летние московские одесситы местами смешанно-еврейского происхождения, — это для вас.

А после премьеры Слава Хаит очень в тему анекдот рассказал.

На Юге мужика приговорили к смертной казни, сажают на электрический стул. Вдруг — сирена! В нем 152 кг., а на стул можно только 150. Его отправляют назад в камеру, строгая диета, через неделю опять на стул. Блин!!! 152. Опять в камеру, на месяц, на одну воду. После — опять на стул. 152!!! Мужик, — говорят ему, — как так, почему не худеешь?! Он плечами пожимает:
— Мотивации нет!