Люди окружили раввина на выходе из мэрии и стали кричать, что он убил девочку и принес ее в жертву. Даже когда она нашлась, многие в городе пребывали в уверенности, что ее похитили, а отпустили только по приказу влиятельных евреев — когда заговор раскрыли. Толпа призывала бойкотировать еврейский бизнес, правда, бойкота не последовало.

Почему ему не давало покоя растущее влияние евреев в СМИ, но при этом он поддерживал молодых писателей‑евреев? Почему человек, считавший «скрещивание» с инородцами злом для арийца, женился на еврейке? Если он полагал, что хороший еврей — только ассимилированный еврей, почему так восхищался еврейским воображением, питаемым традицией?