Историки Катастрофы выражают тревогу по поводу того, как меняется мемориальное пространство бывшего нацистского лагеря Треблинка в Польше. Сотни христианских крестов при почти полном отсутствии сопоставимого обозначения мест гибели евреев, спорные памятники полякам и многолетнее движение автомобилей по дороге, вымощенной, в том числе фрагментами еврейских надгробий, по мнению критиков, создают искаженное представление о том, кто был основной группой жертв Треблинки. Об этом пишет Офер Адерет в “Haaretz”.

В Треблинке действовали два нацистских лагеря. В лагере смерти Треблинка II были убиты около 900 тысяч евреев, а также тысячи синти и рома. В расположенном рядом трудовом лагере Треблинка I погибли, по оценкам историков, от 10 до 12 тысяч человек. Большинство из них также были евреями; кроме того, там были убиты несколько сотен поляков, а также синти и рома.

«Мы наблюдаем постепенное превращение этого места в пространство, которое стремится вытеснить евреев из мемориального ландшафта и поднять польские страдания и польскую жертвенность до уровня “желаемых” еврейских страданий», — заявил историк Катастрофы профессор Ян Грабовский.

Профессор Тель-Авивского университета и Яд ва-Шем Хави Дрейфус, возглавляющая созданный польским министром культуры Международный совет Треблинки, формулирует проблему осторожнее. По ее словам, отдельные элементы нынешнего мемориала «не соответствуют установленным историческим знаниям» и порой закрепляют модели памяти, искажающие историю Катастрофы.

Особые споры вызывает территория бывшего трудового лагеря. На месте массовых убийств сегодня установлено около 300 крестов, причем по словам исследовательницы Эльжбеты Яницкой из Института славистики Польской академии наук, их число продолжает увеличиваться. Часть крестов поставлена польскими семьями в память о родственниках, погибших в лагере.

При этом сопоставимого мемориального обозначения тысяч убитых там евреев практически нет. «Создается вводящее в заблуждение впечатление: польские жертвы, которых было несколько сотен, чрезвычайно заметны в физическом пространстве, тогда как тысячи еврейских жертв не имеют сопоставимого представительства или пояснения, что именно евреи составляли большинство убитых в лагере», — говорит Дрейфус.

Яницкая называет происходящее «католизацией» Треблинки. По ее словам, пространство с сотнями крестов сегодня используется, в том числе как место католических богослужений, что создает ложную симметрию между судьбой поляков-христиан и евреев. «Этот памятник теперь служит алтарем для римско-католических месс», — отмечает историк.

Еще один предмет спора — так называемая Черная дорога, соединявшая лагерь смерти и трудовой лагерь. Заключенные строили ее, используя, в том числе разбитые мацевы — еврейские надгробия. Их фрагменты остаются в дорожном полотне до сих пор.

На протяжении десятилетий по этой дороге ездили автомобили и автобусы. Яницкая вспоминает даже проводившиеся на ней автомобильные гонки. Лишь недавно музей закрыл дорогу для автотранспорта, установив табличку, в которой прямо говорится, что решение принято «в соответствии с рекомендациями Министерства культуры и национального наследия» из-за находящихся в покрытии фрагментов мацев.

Критики обращают внимание и на памятник железнодорожному рабочему Яну Малетке, установленный в 2021 году на бывшей станции Треблинка. Надпись утверждает, что в августе 1942 года немцы убили его за помощь евреям. Польский государственный Институт Пилецкого представляет Малетку как человека, пытавшегося дать воду евреям, которых везли в лагерь смерти.

Однако Международный совет Треблинки изучил представленные документы и пришел к выводу, что их недостаточно для подтверждения этой версии. Историки указывают, что существуют свидетельства и совершенно иного поведения местного населения — издевательств над депортированными и продажи измученным жаждой евреям воды по чрезвычайно высоким ценам. Дрейфус видит в подобных мемориальных инициативах более широкую проблему — попытку подчинить память о Катастрофе современной политике и представить роль поляков в преимущественно героическом свете.

Новый спор возник и после обнаружения человеческих останков. На установленном в прошлом году памятнике говорится о «49 лицах неизвестной национальности и вероисповедания». Историки считают весьма вероятным, что это останки евреев.

Грабовский назвал такую формулировку фактическим отрицанием еврейской идентичности жертв. Директор музея Треблинки Эдвард Копувка возражает: по его словам, антропологические и генетические исследования выявили сходство с еврейскими популяциями, однако не позволили с уверенностью установить национальную принадлежность погибших.

Музей отвергает и более широкие обвинения в вытеснении памяти о евреях. «Память об убийстве евреев является фундаментальной частью истории Треблинки, — заявил Копувка. — Но это не означает, что любое разногласие относительно мемориализации или любое историческое утверждение можно автоматически называть де-иудаизацией, отрицанием Катастрофы или фальсификацией истории».

Копувка также выступает против удаления крестов, подчеркивая, что присутствие христианской символики само по себе не означает, будто все погребенные там были католиками. При этом он признает необходимость «явного и достойного увековечения еврейских жертв Треблинки I».

Хави Дрейфус подчеркивает, что Международный совет Треблинки также не требует убрать кресты. Его задача, по ее словам, — добиться того, чтобы еврейские жертвы получили ясно обозначенное место в мемориальном пространстве, а посетителю объясняли исторический масштаб произошедшего: в трудовом лагере наряду с поляками и рома были убиты тысячи евреев, составлявшие большинство его жертв, а расположенная рядом Треблинка II была создана нацистами прежде всего как фабрика массового уничтожения евреев.