Действительно, благодаря обещанной Наполеоном свободе материальная сторона жизни евреев улучшится, но их духовная жизнь придет в упадок. Кожницкий магид и рабби Мендл из Риманова считали, что стоит пойти на этот риск, Алтер Ребе так не считал. Противоcтояние Наполеону виделось Алтер Ребе экзистенциальной битвой за спасение еврейского народа.

Всем надоели антисемитизм и евреи, которые вечно жалуются на него. Преследования мусульман — новая «горячая тема», которой предстоит заменить антисемитизм. Ныне евреи — отнюдь не жертвы, а главные угнетатели (белые, живут на Западе), мусульмане же — вот кто воистину угнетен. Еврейское самоопределение — это расизм и колониализм, в отличие от мусульманского национализма. Ведь ислам всегда на стороне добродетели, каким бы патриархальным и репрессивным он ни был на практике...

Лишь чопорному, строгому и порядочному еврею, какими были и Беллоу, и Рот, приспевает нужда оправдываться. Драматургам‑язычникам не приходило в голову объяснять свою зацикленность на богоубийстве или инцесте. У них не было сурового бога‑морализатора, перед которым нужно было бы держать ответ. Еврейские прозаики, с другой стороны, вечно притворяются хулиганами, хотя никакие они не хулиганы, и поэтому считают себя обязанными извиниться за подлог, прежде чем отвести искусство в надлежащее ему место.

Когда без малого век спустя смотришь «Город без евреев» (Die Stadt ohne Juden, 1924), поневоле вздрагиваешь от неожиданности, прочитав название, и неминуемо холодеешь при мысли о том, что фильм предвосхитил будущее. Сцены изгнания евреев — толпы оборванных беженцев, с трудом волокущих имущество, которых заталкивают в поезда для отправки на восток, — выглядят словно кадры еще не снятой кинохроники. Фильм немой, но кажется, будто слышно, как охрана рявкает: «Raus!»

Несмотря на растущее напряжение между темплерами и евреями, немцы, выросшие в Палестине, в мемуарах вспоминают о детстве как о счастливой поре. Палестина была для них родиной, они дружили с евреями, англичанами, арабами. Все изменилось, когда к власти в Германии пришли нацисты. Антиеврейские настроения, которые насаждали в Германии, распространились и в зарубежных немецких общинах, в том числе и в Палестине.

Австралия — одна из немногих стран в мире, где мог появиться такой сериал, как «Место, что домом зовется». Австралию не отягощает антисемитский багаж Европы, нет в ней и американских евреев, готовых высмеивать или разить свое наследие, поэтому австралийским продюсерам ничто не мешает показывать евреев, преданных традиции и вере. Для них Израиль — все еще благо.

Коэн давал гастроли в Восточной и Центральной Европе, однако в Литве не бывал ни разу, хотя по происхождению он литвак. Его дед по матери был ученым раввином в Ковно, откуда в 1923 году уехал сначала в Англию, потом в Канаду, а оттуда в Соединенные Штаты. Его прадед по отцу тоже родом из Литвы: в 1860‑е годы он перебрался в Монреаль, основал меднолитейную и землеройную компании, возглавлял старейшую ашкеназскую синагогу Канады.

Когда атакуют Израиль, когда на улицах Берлина нападают на евреев, никто из сотрудников Axel Springer не имеет права возмущаться тем, что работодатель выказывает солидарность с пострадавшими, равно как и не имеет права возражать, когда на медиаплощадках компании осуждают ультраправую политическую партию «Альтернатива для Германии» или критикуют Владимира Путина.

В отличие от отца и старшего брата, Джон и Роберт Кеннеди не питали вражды к евреям. Занявшись политикой, они не скрывали симпатии к евреям и сионизму. Их очень тревожила неприязнь отца к еврейскому государству, которую он выражал с позиций изоляционизма и антисемитизма. Они усердно старались изменить мнение, будто все Кеннеди антисемиты.

Курсы называются «Легион», и учат здесь самообороне, в сотрудничестве cо спортивными клубами и школами единоборств Большого Нью‑Йорка. Цель «Легиона» — добиться, чтобы у евреев не дрожали поджилки: для этого нас и учат давать отпор в случае нападений антисемитов, когда те швыряют файеры, забрасывают наших детей яйцами, бьют нас кулаком в лицо — или хуже.

Дирндли и ледерхозен появились в XIX веке: тогда их носили крестьяне и слуги. Сейчас трахт покупают в основном немецкие и австрийские евреи; до Второй мировой войны они владели ткацкими фабриками, были модельерами, собирали народное искусство — считается, что именно они познакомили с ним горожан.

Несмотря на подъем идишской культуры в Германии, пока что ей далеко до того расцвета, какой был перед Холокостом. Некоторые признаются, что, переехав в Германию, по наивности своей не ожидали, что еврейской культуры там как таковой и нет. И хотя еврейской культуре в Германии есть куда расти и развиваться, общее мнение таково, что евреям в Берлине живется как нельзя более вольготно.