Каждому человеку дано соблюдать все заповеди: Б‑г дал их нам, Б‑г дал и возможности для соблюдения. Но если человек только начинает свой путь обратно к еврейству, он может идти к соблюдению шабата шаг за шагом. Не удается сразу соблюсти все заповеди — начни с тех, которые в состоянии осилить уже сейчас. Главное идти в правильном направлении: все меньше и меньше нарушать, все больше и больше соблюдать.

Ребе перечислил десять мицвот, которые легко соблюдать и которые помогают человеку защитить себя и помочь в защите других. Это надевание тфилин, чтение Торы, установка мезузы, а также цдака, субботние свечи, еврейские книги в доме, кашрут, забота о воспитании детей, соблюдение семейной чистоты и любовь к ближнему. Все это доступно даже человеку, прежде далекому от еврейства. Даже если еврей находится далеко от Израиля, объяснял Ребе, когда он надевает тфилин и прикрепляет мезузу, а женщины зажигают субботние свечи, это помогает в жизни им самим, их родным и всему еврейскому народу.

Мы понимаем чувства родных и близких тех, кто попал в заложники к террористам. Когда они говорят, что за освобождение дорогих им людей надо выпустить шесть тысяч бандитов и убийц из израильских тюрем, мы не вправе их судить. Но не имеем права пойти навстречу этим требованиям — «ради порядка в мире». Да, жизнь самое ценное для нашего народа, надо делать все для спасения жизни — но только не то, что неизбежно ведет к еще большим жертвам.

В Торе сказано однозначно: «Кто встал, чтобы убить тебя, убей его первым». Может, звучит не слишком политкорректно, зато справедливо. Силы международного терроризма, правящие в Газе, Южном Ливане и некоторых других местах Ближнего Востока, прямым текстом заявляют: их задача — убивать евреев повсюду, особенно в Святой земле. И они доказали, что это не просто слова, — такой варварской резни, как они устроили на юге Израиля в день Симхат Тора, не было со времен Гитлера.

Есть притча о том, как отец с сыном все время ссорились и под конец сын решил отправить родителя в дом престарелых. Ладно, вздыхает отец, но позволь мне хотя бы взять с собой одеяло: там, говорят, зимой холодновато, так мне бы хоть согреться. Берет старик одеяло, а потом вынимает ножницы и принимается резать его пополам. «Что ты делаешь?» — удивляется сын. «Да вот, — отвечает отец, — решил половину тебе оставить: когда ты состаришься и твои дети будут гнать тебя из дома, будет тебе чем накрыться!..»

Боль и возмущение – вот чувства, которые испытывают сейчас все евреи в России, все евреи в мире и, я уверен, все порядочные люди, независимо от происхождения и вероисповедания – все, кроме явных или скрытых союзников мирового терроризма. Мы скорбим вместе с родными погибших от рук бандитов ХАМАС и «Исламского джихада». Мы молимся за жизнь раненых, которыми переполнены сейчас израильские больницы. И мы просим Б-га, чтобы он укрепил руку израильского солдата, чтобы каждый выстрел по террористам попадал точно в цель!

Вы живете среди неевреев, дружите с ними, садитесь с ними за стол — это прекрасно, но помните при этом, что вы остаетесь евреями! Вы пьете с ними молоко — хорошо, но это должно быть то молоко, за получением которого наблюдал еврей. Вы преломили с ними хлеб, пообедали вместе — прекрасно, но в приготовлении этих продуктов должен участвовать еврей. Ну, а если уж вы так сблизились, что поднимаете тосты друг за друга, — вино должно быть чисто еврейским. Только так вы сможете остаться самими собой, только так сможете сохранить еврейский характер своей семьи, воспитать детей в еврейском духе.

На протяжении всей нашей истории сохранение еврейской семьи было задачей номер один. Даже наша вера — это не столько религия храмовой службы, сколько религия семьи: все праздники семейные, все обряды семейные. Только сохраняя семью, можно сохранить народ, иначе он обречен на ассимиляцию. Когда возникают смешанные браки, через два‑три поколения потомство полностью перенимает господствующую культуру, после чего растворяется в государствообразующей нации.

Сейчас и наука продвинулась до такой степени, что способна клонировать живые существа. Ученые XXI века подтверждают правоту наших мудрецов, которые рассказывали, что Б‑г берет «кость малую» (эцем а‑луз) от мертвого тела и из нее творит тело человека вновь. А кремация — это уничтожение полное и окончательное. Сожжение мертвого тела есть не что иное, как декларация неверия в то, что Б‑г нас воскресит.

У Рамбама прямо сказано, что высший уровень благотворительности — это цдака анонимная, когда благотворитель не знает, кому помогли его деньги, а получатель незнает, кто именно ему помог. В этом случае у жертвователя нет опасности загордиться, а получатель не почувствует себя униженным. Но тогда зачем мы помещаем на видном месте имена спонсоров, благодаря которым строятся наши здания? Зачем публикуем имена тех, кто пожертвовал свиток Торы в синагогу или дал денег на издание нового молитвенника?

Хасид Мендл Футерфас был брошен в ГУЛАГ за то, что учил Тору и давал еврейское воспитание детям. Он сидел в лагере с бывшими торговцами, богатыми крестьянами, которые ностальгировали по прежней жизни и жаловались, что «красные» дочиста обобрали их. «Ты один здесь улыбаешься, почему?» — недоумевали они, глядя на Футерфаса. «То, что у меня есть, — моя Тора, мои знания — никто отнять не в силах, как ни старайся», — отвечал им хасид.

Учить Торе — это давать знания, учить заповедям — вырабатывать манеру поведения: привычку носить кипу для мальчика, привычку зажигать субботние свечи для девочки... Если при изучении Торы у ребенка активно работает разум, он учится понимать, то привычка соблюдать заповеди приходит постепенно, с каждодневной практикой. На этот счет есть поучение из Талмуда: «Взрослые должны обучать детей всему, что они сами соблюдают, а дети воспринимают по их возможности».