Семья почти голодала. Друзья, завидев Соломона Бенедиктовича, переходили на противоположную сторону улицы, а тот все продолжал верить, что партия его защитит. Нависала угроза ареста. Ходили слухи о массовой депортации евреев из Москвы, и соответствующие списки уже подготовило домоуправление. После смерти Сталина все вздохнули с облегчением...

От нее вечно ждали и ждут celebrities, но оказалось, помимо «Vanity Fair» у американского фотографа Анни Лейбовиц есть другая жизнь. Ее она противопоставила глянцу. Путешествия, беременность, роды, война, болезнь, смерть; важные моменты и промежутки между ними. Ничего не упущено, никакие детали не показались слишком личными, чтобы не поднять камеру и не сделать снимок. Черно-белый, без ухищрений. Сегодня, 2 октября, Анни Лейбовиц празднует юбилей.

Его не увлекали пейзаж и репортаж, но манило человеческое лицо. Пройдя путь от провинциального контратиписта до легендарного мастера фотопортрета, он «сделал себя сам». 60 лет назад ушел из жизни фотограф Моисей Наппельбаум.

Конкурс показал спектр моделей того, как сегодня «работать с прошлым», какими нарративами передать травму, как создать эмоцию. Задача эта тем сложнее, чем больше появляется подобных мемориалов. Кажется, все, что можно, уже изобрели, и прошедшие в финал проекты так или иначе эксплуатируют существующие подходы.

«Фрики — те, кого я часто снимаю, — писала Арбус. — С ними я испытываю особые чувства — смесь стыда и благоговения. Дело в том, что многие из нас идут по жизни, пытаясь избежать травм и потрясений. Фрики рождаются с травмой. Они уже прошли это испытание. Они от рождения — аристократы».