30 августа 1987 года в истории советского еврейства произошел перелом, который еще несколькими годами ранее казался почти невозможным: на фоне перестройки власти резко расширили выдачу разрешений на выезд евреев, годами считавшихся «отказниками»... Дверь еще не была распахнута полностью. Но замок, державший советских евреев внутри страны, уже начал ломаться

Августин считал рассеяние евреев доказательством их исторического поражения за отказ признать Иисуса Мессией. Они должны были жить среди христиан в подчиненном положении, своим существованием свидетельствуя о торжестве Церкви. Но именно поэтому уничтожать их или насильно обращать в христианство не следовало. Евреи были нужны христианскому миру как «народ-свидетель»

27 августа 1941 года возле Каменец-Подольского началась массовая расправа, продолжавшаяся три дня. Это произошло еще до Бабьего Яра, до Ванзейской конференции, до Белжеца, Собибора и Треблинки. Каменец-Подольский стал первым эпизодом Катастрофы, когда в ходе одной операции число убитых евреев превысило 20 тысяч человек

Это был, пожалуй, самый тяжелый кризис в жизни политического сионизма при Герцле. Ведь Базельская программа, принятая шестью годами ранее, совершенно ясно говорила о создании для еврейского народа дома в Эрец-Исраэль, обеспеченного публичным правом. А теперь сам Герцль предлагал рассматривать Африку

В августе 1942 года в консульстве небольшой центральноамериканской страны в Женеве началась одна из самых необычных спасательных операций периода Катастрофы. Еврейский беженец Джордж Мандель-Мантелло при поддержке генерального консула Сальвадора Хосе Артуро Кастельяноса начал выдавать европейским евреям документы, удостоверявшие, что они являются гражданами Сальвадора

Пока в Швейцарии спорили о том, должна ли нейтральная страна открыть границу перед преследуемыми евреями, 24 августа 1942 года сотни детей, многие из которых лишь несколькими неделями ранее жили обычной жизнью французских школьников, отправились из Дранси вслед за уже депортированными родителями. Почти все они были убиты в Аушвице

Для еврейской истории 23 августа 1939 года не просто дипломатическая дата накануне Второй мировой войны. Две державы поделили между собой земли, на которых находился один из главных центров еврейской цивилизации, через несколько лет почти полностью уничтоженный... Парадоксальным образом линия, проведенная Сталиным и Гитлером, для многих из польских евреев на некоторое время стала границей между жизнью и смертью

21 августа 1941 года в оккупированной немцами Белой Церкви началось массовое убийство местных евреев. В истории Катастрофы этот эпизод известен не только числом жертв, но и необычным документированным конфликтом внутри германской армии: несколько офицеров и военных капелланов попытались предотвратить убийство примерно девяноста еврейских детей...

20 августа 1944 года над Аушвицем появились 127 американских тяжелых бомбардировщиков B-17 Flying Fortress. Они сбросили почти 340 тонн бомб. Их целью были не газовые камеры и крематории Биркенау, а промышленный комплекс концерна IG Farben в Моновице. К этому времени Аушвиц-Биркенау уже был крупнейшим центром уничтожения европейских евреев

19 августа 1872 года в еврейском квартале Старого города Иерусалима была торжественно открыта синагога «Тиферет Исраэль» — одно из самых величественных еврейских зданий Иерусалима XIX века. Синагогу строили ружинские хасиды, а главным человеком, благодаря которому проект был осуществлен, стал рабби Нисан Бак — одна из самых колоритных фигур старого ишува

Примерно за полторы недели до начала погромов Ребе совершал поездку по святым местам Эрец‑Исраэль. Он посетил, в частности, Пещеру праотцев и Западную стену. Он, несомненно, почувствовал необычайное напряжение и сознательно отказался приходить к Стене в Тиша бе‑Ав, чтобы не собирать вокруг себя большое количество хасидов и жителей города и тем самым не усиливать напряжённость

Поразительно, что почти нигде в этих письмах Ребе не говорит о собственной скорби. Вместо этого он изучает источники, сопоставляет мнения Талмуда, Зоара, Аризаля и Алтер Ребе; разыскивает очевидцев; собирает документы; просит записывать воспоминания; стремится сохранить реликвии. Именно поэтому письма оказываются не только свидетельством сыновней памяти. Они становятся образцом того, как должна строиться память о праведнике