1553. Талмуд горит в Венеции

21 октября 1553 года в Венеции публично сжигали экземпляры Талмуда.

В этой истории была особая ирония. Именно Венеция несколькими десятилетиями ранее превратилась в один из мировых центров еврейского книгопечатания. Здесь христианский печатник Даниэль Бомберг выпустил знаменитое полное издание Вавилонского Талмуда. Макет страницы, созданный его типографией, — текст Гемары в центре, комментарии Раши и Тосафот вокруг, — в основных своих чертах используется при печати Талмуда до сих пор.

Книга, которая прежде существовала в дорогих рукописных копиях, стала доступна ученым в разных странах.

Затем та же самая технология печати помогла сделать уничтожение книг массовым.

В 1553 году в Риме Талмуд был осужден и публично сожжен на Кампо‑деи‑Фьори. Кампания быстро распространилась на другие итальянские города. В Венеции власти приказали конфисковывать экземпляры Талмуда и других еврейских произведений. Книги собирали в еврейских домах и библиотеках и отправляли в огонь.

Позднее еврейское книгопечатание в Италии возродится, но уже в условиях жесткой цензуры. Из текстов будут удалять или изменять те места, которые церковные цензоры сочтут антихристианскими.

Так история печатного Талмуда в XVI веке прошла почти полный круг: новая технология сначала сделала его одним из наиболее распространенных еврейских текстов, а затем позволила государству уничтожать его тысячами экземпляров.

Еврейская конференция, которая не состоялась

На 21 октября 1927 года в Ленинграде была назначена первая общесоюзная конференция представителей еврейских религиозных общин, разрешенная советскими властями.

Это выглядело невероятной уступкой. Большевистское государство вело систематическую борьбу с традиционной еврейской жизнью. Закрывались хедеры и ешивы, преследовались раввины и меламеды, запрещалось независимое религиозное образование. Евсекция Коммунистической партии боролась не только с сионизмом, но и с иудаизмом как с частью «старого мира». И вдруг власть позволяла раввинам и представителям синагог со всего Советского Союза собраться вместе.

Предполагалось обсуждать миквы, кладбища, религиозное образование, издание книг, соблюдение шабата и даже создание общесоюзного органа еврейских религиозных общин. Но именно последнее вызвало острый конфликт.

Шестой Любавичский Ребе, рабби Йосеф‑Ицхак Шнеерсон, выступил против проекта. Он видел в нем не возможность спасения религиозной жизни, а опасность ее подчинения государству.

Советская власть уже продемонстрировала подобную модель в отношении православной Церкви, поддержав лояльное властям обновленческое движение, так называемую «Живую церковь». Ребе опасался возникновения аналогичной «Живой синагоги»: официально признанного еврейского религиозного руководства, которое получит право говорить от имени всех верующих именно потому, что будет удобно государству.

Спор был не о том, сотрудничать ли с властями. В условиях СССР без каких‑либо договоренностей невозможно было сохранять элементарную религиозную инфраструктуру. Спор шел о границах компромисса. Можно ли ради легального существования позволить антирелигиозному государству решать, кто представляет иудаизм?

В результате конференция, назначенная на 21 октября, была перенесена. Затем ее отложили снова. В задуманном виде она так и не состоялась.

Получился редкий случай, когда несостоявшееся событие оказалось исторически содержательнее состоявшегося: борьба шла за то, останется ли синагога последним независимым еврейским институтом или превратится в еще одну структуру, управляемую государством.