Протесты против национального павильона Израиля, сопровождавшие в начале мая открытие 61-й Венецианской биеннале современного искусства, не докатились, к счастью, до венецианского Гетто, где нашел пристанище другой, неформальный еврейский проект

Михоэлс нуждался в Шекспире не только для обретения нового языка. Сыграть короля Лира было его давней мечтой, еще со времен учебы в реальном училище в Риге. Кроме того, Лир помог Михоэлсу вернуться на сцену через созвучную его личным переживаниям драматургию: после внезапной смерти молодой жены Сарры Кантор актер целый год не мог выйти на сцену. Он даже подумывал о том, чтобы вовсе ее оставить. Играя Лира, Михоэлс достиг поистине библейских духовных высот

Опрокинувшее сознание Дмитрия Лиона число 6.351.000 — количество евреев, истребленных нацистами — он, воевавший, даже представить себе не мог, но узнал о нем в первые послевоенные годы. Это стало его самой тяжелой травмой, определившей весь дальнейший изобразительный язык художника, что символически рифмуется с мыслью Теодора Адорно о невозможности писать стихи после Холокоста. Лион взял на себя трудную миссию — визуально отразить катастрофу Холокоста

В Пушкинском музее выставки работ Шагала не было четыре десятилетия. Очевидцы вспоминают, как в сентябре 1987 года у входа в музей стояли огромные очереди из желающих увидеть масштабную ретроспективу «Марк Шагал. К 100-летию со дня рождения художника». Первая же после отъезда Шагала экспозиция в России состоялась раньше, в 1973 году в Третьяковской галерее

Еврейская свадьба — особое таинство, сакральное сочетание торжественных ритуалов и безудержной радости. Это незыблемая традиция, которую евреи передают из поколения в поколение, создавая неразрывную нить истории народа. Ежегодно Еврейский музей и центр толерантности в Москве реализует проекты, расширяющие темы, заявленные в постоянной экспозиции. Открывшаяся недавно выставка «Еврейская свадьба. Друг для друга с начала времен» посвящена традиции важнейшего обряда

Новая выставка в вашингтонском Музее Библии — это не просто экспозиция древних текстов, а попытка перенести зрителя из столицы США в сердце Иудеи времен Второго храма, попытка дать ему увидеть и ощутить тот мир, в котором жили авторы и хранители Свитков Мертвого моря

В Иерусалиме в Яд ва‑Шем открылась выставка «Живая память». Среди сотен артефактов, документов и личных вещей, многие из которых демонстрируются впервые, шкаф, где пряталась польская еврейка, обломок дерева, ставшего убежищем для беглеца с марша смерти, менора из колючей проволоки, сделанная узником Маутхаузена, и оригинал знаменитого Списка Шиндлера

В эпоху больших экспериментов, время зарождения новых стилей, форм и направлений еврейские художники и архитекторы, как, впрочем, и режиссеры и поэты, оставили яркий след. Получив возможность свободного творчества после ликвидации черты оседлости, евреи смогли не только вписаться в модернизационные процессы, но и повлиять на них и стать истинными новаторами. Все это непосредственно относится к Чернихову, «непонятому гению»...

Одним из немногих фотографов, а возможно единственным, кому довелось снимать эпизоды битвы за Зееловские высоты — операции, предшествовавшей взятию Берлина, стал Георгий Петрусов. Фотографии корреспондента Совинформбюро из коллекции Алекса Лахмана составляют большинство экспонатов нынешней выставки. Уроженец Ростова‑на‑Дону, банковский бухгалтер, он удивительным образом переквалифицировался в фотографа. А дружба с Александром Родченко в значительной мере сформировала стиль Петрусова

Осенью 1941 года в эвакуации в Самарканде оказался и замечательный художник Роберт Рафаилович Фальк. Жизненные трудности в эвакуации приводили его в подавленное состояние, он писал: «Я учу голодных студентов. К чему? Разве живопись нужна сейчас?» С материалами дело тоже обстояло очень плохо. Под рукой была лишь акварель да бумага, порой оберточная или даже папиросная

Дочь Моисея Александровича и Иды Израилевны Лиозновых, она носила очень символическую еврейскую фамилию. И носить ее было непросто: в 1949 году после окончания мастерской С. Герасимова и Т. Макаровой во ВГИКе она распределилась на киностудию имени Горького, но вскоре была уволена, став одной из жертв кампании по борьбе с безродными космополитами. Восстановлена на киностудии имени Горького лишь в 1953 году

Отец художника имел традиционную еврейскую профессию дантиста, хотя впоследствии выступал как журналист... В то время семья жила уже в Смоленске — городе, находившемся за чертой оседлости. Кто знает, останься Лабасы в Витебске, Александр Аркадьевич вполне мог оказаться в школе Юделя Пэна, знаменитого учителя Марка Шагала