Книга профессора Колумбийского университета (США) Майкла Станиславского — первое современное исследование истории российского еврейства в один из самых драматичных периодов, в царствование Николая I (1825–1855). Обращение автора к трагедии кантонистов, истокам российской Гаскалы, пребыванию в России представителя еврейского Просвещения из Германии д-ра Макса Лилиеналя, рассказ о заявившем о себе в ту пору первом поколении русско-еврейской интеллигенции свидетельствуют о новаторском подходе к истории евреев в Восточной Европе. Представленные и проанализированные в книге факты общественной и экономической жизни позволяют понять особенности проводимой в течение тридцати лет политики, заложившей основы для появления новых форм еврейской идентичности. «Лехаим» знакомит с фрагментами из книги.

Лойф цу Романовскен,
Зог-ду бист а васер-трегер,
Зог-ду бист а холтцензер,
Зог, зог, вер ду бист,
Нор нит блайб а праздношатающийся.

(Беги в Романовскую,
скажи, что ты водонос,
скажи, дровосек
скажи, скажи, кто ты есть, только не оставайся праздношатающимся.)

Еврейская народная песня Гинзбург С., Марек П. Еврейские народные песни в России. СПб., 1901. С. 53.

Неделю спустя после издания закона об упразднении кагала было обнародовано новое положение о еврейских сельскохозяйственных поселениях, в соответствии с которым материальные стимулы для участия в колонизации увеличивались, но выделенных средств или земли было явно недостаточно, чтобы сделать значительное число евреев фермерами ПСЗ. Т.19. № 18562; Леванда В. Полный хронологический сборник законов и положений, касающихся евреев. СПб., 1874. № 512. .

С обнародованием закона большинство основных рекомендаций “Комитета для определения мер коренного преобразования евреев” Киселева касалось новых школ, системы налогообложения, структуры общины и стимулов к сельскохозяйственным занятиям. Однако большинство далеко идущих предложений Киселева, касавшихся разделения евреев на разряды, как и другие реформы, не были реализованы.

“Разбор” евреев

В результате серьезных разногласий в правящих сферах России по вопросу, известному как “разбор” евреев, исполнение этих реформ было отложено. Киселев признавал неразумность отнесения большинства евреев России к весьма аморфной категории мещан, когда фактически бόльшее число из них не проживало в городах и не связано с занятиями, ассоциировавшимися с русским мещанством. Находясь под влиянием прежних взглядов правительства, которое сваливало на евреев вину за тяжелое экономическое положение их соседей, Киселев предложил ограничить приписку к мещанскому сословию городских еврейских торговцев, лишенных собственности, и заставить остальных евреев заняться ремесленным, сельскохозяйственным трудом или стать гильдейскими купцами. Тем самым он советовал Николаю, что России лучше следовать примеру Пруссии, различавшей “полезных” и “бесполезных” евреев. Первые должны включать в себя всех гильдейских купцов, цеховых ремесленников, фермеров и мещан, обладавших правом постоянной оседлости в городах. Всех остальных евреев следует отнести к бесполезным и обязать их в определенный для них пятилетний срок, покинув сельскую местность, приписаться к одному из прочий сословий. Те же, кто по прошествии этого срока останется в прежнем положении, должны быть подвергнуты особой повинности, включая специально установленный для них увеличенный набор рекрутов.

Царь полностью согласился с этим предложением и переместил его с пятой на третью позицию в перечне приоритетного законодательства о евреях. Однако некоторые его советники и министры выразили свое несогласие и препятствовали их исполнению. Наиболее деятельным в этой оппозиции был граф М. С. Воронцов — новороссийский генерал-губернатор, который энергично возражал как против формы, так и против содержания предложений по разбору. В 1843 году, получив Записку Киселева, он прервал свой отпуск в Лондоне — Воронцов был одним из самых известных русских англофилов — и направил резкое письмо министру внутренних дел. Воронцов начал с того, что опроверг само отнесение мелких еврейских торговцев к категории “бесполезных”:

Проект считает бесполезными всех тех многочисленных евреев, которые занимаются или мелочной покупкой продуктов у первых производителей, дабы их доставлять оптовому купцу, или полезной продажей потребителям товаров, получаемых ими от оптового продавца большими количествами. Рассуждая беспристрастно, нельзя не удивиться, что сии многочисленные торговцы считаются бесполезными и, следственно, вредными, тогда как они мелким, хотя оклеветанным промыслом, без всякого сомнения, помогают, с одной стороны, промышленности сельской, а с другой — торговой, и то в провинциях польских, где национального мелкого купечества никогда не было и теперь не находится Цит. по: Лернер О. Евреи в Новороссийском крае. Одесса, 1901. С.48–49. .

Не говоря об определениях, утверждал Воронцов, нецелесообразна и сама политика “разбора”. Крайние ее меры, к которым призывает Киселев, были бы приемлемы, если бы способствовали обращению большого числа евреев к полезнейшим занятиям “подобно благоразумному врачу, который решается на кровавую операцию, будучи убежден, что кратковременной, хотя и сильной болью прекратится долговременная и опасная болезнь” Там же. С. 49–50. . Однако в этом случае поставленный диагноз абсолютно ошибочен. Большинство евреев, на которых обрушится мера “разбора”, крайне бедны и не имеют средств, чтобы взяться за изучение новых ремесел или за незнакомый земледельческий труд, не говоря уже о том, что они не владеют достаточными средствами для приобретения недвижимости или возможности быть приписанными к гильдейскому купечеству. Болезненная операция, которую предлагает Киселев, приведет к обратным и даже пагубным результатам. Плачевное состояние евреев, их бедность и эксплуатация крестьян в случае переселения в большие города, если не будут предоставлены значительные средства для их поддержки, только ухудшат положение. В заключение Воронцов отмечал: “Смею думать, что все выше реченные худые последствия будут неизбежны, если мера сия примется во всей своей строгости; смею думать, что мера сия и в государственном виде вредна и жестока” Там же. С. 52. .

Едва ли возражения Воронцова разделялись членами самого комитета. Они отказались от слова “бесполезные” и заменили его словами “не имеющие производительного труда”, а главное, отложили самую неприемлемую рекомендацию — выселение евреев из деревень и исполнение самого плана за несколько лет Гессен Ю. История еврейского народа в России. М., Иерусалим, 1993. С. 101. .

Только в 1846 году “разбор” евреев был окончательно объявлен правительством в формулировке на редкость умиротворяющей и запутанной. Сообщение об этом, если оно точно передано в немецком переводе, опубликованном в то время в Allgemeine Zeitung des Judentums, начиналось с приводящего в восхищение повторного подтверждения великодушного отношения правительства к евреям. В своем благородном попечении о благосостоянии своих еврейских подданных Николай создал специальный комитет в целях рассмотрения причин настоящего неудовлетворительного положения и предложил меры, направленные для их соответствующего разрешения. Комитет нашел, что в результате отказа прежнего польского правительства предоставить им какие-либо гражданские права и права на собственность евреи западных губерний оказались в полной зависимости от помещиков, мелкой торговли и винокурения. Однако “возвращение” польских территорий России коренным образом изменило положение евреев.

Императорское правительство предоставило им гражданские права на равной основе с другими подданными и гарантировало им не только позволение записываться в купеческие гильдейские сословия, но также право участвовать в избрании и занятии должностей членов городских советов и различных иных городских органов управления Allgemeine Zeitung des Judentums.1846. № 10. .

Более того, им дозволяется приобретать поместья и селиться в них в качестве земледельцев или на собственной земле, или на участках, предоставленных им правительством. Сверх того, чтобы предоставить им все возможные пути к цивилизации, “им разрешено поступать во все общественные учебные институты, включая академии и университеты. Наиболее важен тот факт, что им разрешено селиться не только в прежних польских губерниях, но также в Новороссии и Украине”.

Таким образом, евреям предоставлено право проживать в семнадцати губерниях, на территории 17 тыс. квадратных верст, с населением в двадцать миллионов, территории, на которой располагаются черноморские и частично балтийские порты, через которые ведется жизненно важная внутренняя и внешняя торговля. Евреи имеют в своем распоряжении все возможные средства, чтобы обратиться к полезной деятельности и созданию для себя безопасного экономического благосостояния.

Однако, к сожалению, они не стремятся к тому, чтобы воспользоваться представленными им возможностями, и препятствуют какому-либо слиянию с обществом, под защитой которого они находятся, как и прежде, проживая в значительной части вне связи с трудом остального населения, которое оправданно постоянно выражает этим свое недовольство Ibid. .

Для того чтобы противостоять еврейской несговорчивости, правительство приняло во внимание совет наиболее образованных евреев и отменило кагалы, основало особые еврейские школы, расширило возможности для евреев заниматься сельским хозяйством и вскоре намеревается запретить ношение традиционной еврейской одежды.

В связи с тем что правительство предоставило все возможности для морального и материального благополучия евреев, оно надеется, что евреи, в конечном счете, откажутся от каких-либо действий, которые могли бы нанести ущерб остальному населению, и примут для самих себя, подобно их соотечественникам, более благоразумный образ жизни. Совершенно верно, что различные паразитирующие группы, не поддающиеся перевоспитанию, сопротивляющиеся общепринятым правилам и являющиеся обузой для общества, должны быть наказаны. Таким образом, для того чтобы отличить тех евреев, которые уже стали полезными, от тех, кто еще не занимается каким-либо ремеслом или другими дозволенными законом занятиями, правительство требует, чтобы последние отнесли себя к одной из следующих групп: 1) к одной из трех купеческих гильдий; 2) к мещанам какого-либо города, в котором они жительствуют; 3) какому-либо цеху ремесленников, в соответствии с ремеслом, которым они занимаются, и 4) к земледельцам Ibid. .

Правительство предоставит материальную помощь, чтобы возместить понесенные расходы, связанные с переходом к сельскохозяйственным занятиям, и освободит всех колонистов от уплаты налогов и от обязанностей, связанных с призывом на военную службу. Все евреи должны пройти перерегистрацию в соответствии с этим правилом к 1 января 1850 года. После указанной даты любой еврей, кто не сделал этого или кто не имеет академической степени или не принадлежит к категории почетных граждан, будет относиться к особому разряду и к нему будут применены карательные меры, которые правительство разработает и обнародует позже. Таким образом, “желаем предупредить, что евреи должны воспользоваться возможностью, предлагаемой им, вести достойную жизнь и обратиться к правильным занятиям или испытать на себе нежелательные последствия, к которым должны привести их упорство при вступлении на путь порока” Ibid. .

Это “объявление”, естественно, вызвало панические настроения в черте, однако остается неясным, какое число евреев непосредственно среагировали на угрозы властей и действительно изменили свою сословную принадлежность. Фактически Воронцов был прав в своем утверждении, что обширное
большинство мещан-евреев не имеют возможности улучшить свое экономическое положение или обратиться к новым занятиям. Правительство должно было учитывать этот факт. Настало 1 января 1850 года, но разбор евреев так и не был осуществлен. Только 23 ноября 1851-го власти издали указ в форме “Временных правил о разборе евреев”, который повторял разряды и угрозы, перечисленные Киселевым, и продлевал время разбора до 1 июля 1852 года ПСЗ. Т. 26. № 25766; Леванда В. Указ. соч. № 660. . 21 мая 1852 года министр внутренних дел отправил рапорт Правительствующему Сенату о невозможности закончить разбор в указанное время и о продлении сроков. Сенатский Указ “О продолжении сроков разбора евреев” от 30 мая продлил разбор до 1 ноября 1852 года ПСЗ. Т. 27. № 26315; Леванда В. Указ. соч. № 672. .

Это было последнее упоминание разбора в каких-либо официальных российских документах. Несомненно, что работа по регистрации евреев требовала огромных расходов. Местные власти по всем западным губерниям должны были быть привлечены к тому, чтобы допросить буквально каждого еврея в своем регионе, определить род его занятий и экономическое положение и решить, насколько он соответствует установленным критериям по временным правилам в качестве “полезного”. Подобная организационная готовность была бы исключительной для российской бюрократии в любое время. В конце 1852 года и в 1853 году внимание правительства в связи с растущей напряженностью в отношениях с турками было направлено далеко за пределы черты. А вскоре подготовка к войне стала основной задачей, и осуществить какое-либо масштабное внутреннее предприятие было в тех условиях совершенно невозможно. Подобная перепись евреев никогда не была завершена, и сам предмет скоро забыт.

Хотя планы Киселева по перестройке экономической структуры российского еврейства были отставлены, правительство Николая I в действительности произвело радикальное изменение в профессиональной и демографической организации русского еврейства. Эта был сложный и очень часто неосознанный результат целого ряда экономических и социальных мероприятий, касающихся евреев. Для того чтобы понять это явление, необходимо отойти от буквальной хронологии и проанализировать демографическое и экономическое развитие русского еврейства за весь период николаевского правления. Это потребует более глубокого погружения в скрытый и изощренный кошмар статистических и финансовых материалов Российского государства.

Демографические изменения

Тот факт, что периодически составляемые правительством царской России вместо переписи “ревизские сказки” имели довольно слабую связь с реальностью, едва ли является секретом. Известный замысел Павла Ивановича Чичикова из “Мертвых душ” Гоголя был лишь безобидной затеей, связанной с мертвыми крестьянами. Все фальсифицировали ревизские сказки, чтобы уклониться от фискальных и рекрутских обязанностей. Тем не менее крестьяне и помещики оказывались под более пристальным вниманием, в то время как городским торговцам и народу, с которыми правительство имело ограниченное число деловых контактов и каких-либо иных отношений, было значительно проще укрыться от его контроля. Конечно, и сами власти искажали за вознаграждение ревизские сказки, ибо единственной причиной стать асессором — заняться работой по сбору податей — было извлечение дохода от их неуплаты в свою пользу. Существовали определенные правила и соответствующие денежные ставки для такого предприятия — эти выплаты не считались взятками, а являлись лишь частью жалованья асессора.

Подобные описания запутанных способов получения теневых доходов во время ревизий содержатся в литературных источниках на древнееврейском и идише, а также и на русском языках. Ехезкел Котик, мемуарист, описывающий николаевскую эпоху, вспоминал, как его дед, кагальный чиновник, сумел сохранить свое место:

Как-то раз дед был в Бриске у исправника. Тот ему рассказал, что губернатор собирается послать специального ревизора с особыми полномочиями для проверки ревизских сказок… поскольку получено много сообщений о том, что больше двух третей населения умышленно не записано. И он боится, что у него в уезде ревизор обнаружит особенно крупный подлог, из-за чего он, исправник, может потерять должность.

Дед спросил, знает ли исправник этого ревизора. Исправник ответил, что знает: “Это большой гордец, он совсем не умен, обижается на любой пустяк”. “Ну, если так, — сказал дед, — то ты должен постараться, чтобы первую ревизию он провел в Каменце, и все будет в порядке”. Ревизор наконец приехал. Дед знал о приезде ревизора уже за два дня и, созвав глав общины, дал им совет: за день до ревизии все, не записанные в сказках, должны покинуть город, даже матери с малыми детьми. Ревизор не должен найти ни одного человека, не записанного в сказках, и в отличие от двухсот рублей, которые обычно дают ревизору, он, дед, даст ему на этот раз триста и надеется, что все кончится хорошо.

Совет был принят, и главы общины отправили из города всех не числящихся в сказках. Ревизор приехал в своей запряженной тройкой карете. Дед послал к ревизору сообщить, что сборщик налогов явился и хочет с ним поговорить.

Начал дед, по своему обыкновению, очень смело и оригинально: “Барин, сказки у евреев действительно неверные, и это знает даже царь, и это лучшее доказательство того, что ничего с этим не поделаешь. Так было всегда. Только все ревизоры…брали двести рублей. Расписывались, что все в порядке, а ты что-то упрямишься. Я тебе даю триста. И оставь нас в покое. Ревизор вскипел. “Я вас всех, мошенников, в Сибирь сошлю”, — закричал он. Дед, недолго думая, отвесил ему две горячие оплеухи и, как бы между прочим, ехидно и спокойно заметил: “Тебе следует знать, у дверей стоят наготове мои люди. Унесут тебя отсюда ногами вперед, пришел тебе прямо-таки конец”. Ревизор, потрясенный полученной оплеухой, встал на дрожащих ногах и, помертвев и сгорбившись, вышел с дедом из комнаты. Через полчаса его уже не было в Каменце. Дед рассказал исправнику всю историю про оплеуху и угрозы, от чего исправник пришел в такой восторг, что тут же, трясясь от смеха, несколько раз поцеловал деда в голову. Через несколько месяцев приехал другой ревизор. Дед ему дал двести рублей, и тот с миром уехал Котик Е. Мои воспоминания. СПб., М., Иерусалим, 2009. С. 103–105. — Примеч. науч. ред. .

Действительно, утверждал Котик, в Каменце того времени насчитывалось 250 еврейских семей, но две трети из них не были записаны в ревизские сказки до введения всеобщей воинской повинности в 1874 году Котик Е. Указ. соч. — Примеч. науч. ред. .

Некоторые чиновники изображали негодование, обсуждая эту явную уловку. Один из демографов, рассматривая имеющиеся статистические сведения о русском еврействе, писал в 1861 году:

И сегодня не менее сложно установить численность евреев, так же как во времена царя Давида. Любая статистика далека от точности при сокрытии численности евреев во время ревизий и сплоченности кагалов и их членов. Еврейский кагал представляет собой в некотором отношении дыру, в которой народ бесследно исчезает. Число родившихся особенно быстро стало сокращаться после того, как был введен тридцатикопеечный налог на новорожденного Цит по: Лещинский Я. Ди антвиклунг фун йидишн фолк фар ди лецте 100 йор (Развитие еврейского народа за последние сто лет) // Шрифтн фар экономик ун статистик. № 1. (1928). С. 5. .

По данным этого чиновника, общинные списки Вильны свидетельствуют о том, что с 1850 по 1856 год умерло 9244 еврея и родилось 5619, а потери составили 3625 человек. “Если это было так, Боже упаси, в 1875 году в Вильне не осталось бы евреев” Там же. .

Наиболее добросовестные чиновники признавали, что виноваты в этом не только евреи, но и правительство. Первый аналитик подлинных статистических сведений о русском еврействе Б. Милютин отмечал, что данные, взятые из ревизских сказок Министерства внутренних дел, не соответствуют тем, что собраны собственно министерским Департаментом духовных дел иностранных исповеданий, ни с данными, представленными министру самими еврейскими комитетами См. его статью: Хозяйственное устройство и состояние еврейских обществ в России // Журнал Министерства внутренних дел. № 5. 1850. С. 417–419. .

Признавая хаотический характер, в котором находилась русско-еврейская статистика (так как и статистика западноевропейского еврейства), основатель еврейской демографии Яаков Лещинский пытался разработать приемлемую формулу для корректировки официальных данных, которые предоставляло русское правительство. Лещинский никогда не детализировал свои вычисления, хотя и считал, что они были необходимы для проведения серьезного исследования Лещинский Я. Указ. соч. С. 5. . К сожалению, в ретроспекции скорректированные Лещинским цифры воспринимаются как не заслуживающие доверия в той же степени, что и те, которые он отвергал. Демограф не делал отсылки к источнику большинства своих сведений. В его описании и анализе данных, касающихся нашего периода, имеются серьезные ошибки См. на эту тему с. 194–195 настоящей работы. .

Наиболее показателен тот факт, что ему не удалось обозначить разницу между собираемыми российскими властями различными видами статистических данных, из которых лишь некоторые могут быть приемлемы.

В связи с тем что данных для выработки соответствующей формулы для подсчета процента имен евреев, исчезавших из официальных метрических книг, недостаточно, не представляет научной значимости обращение к новым “правильным” цифрам для выявления реальной численности еврейского населения России. Однако важные демографические и экономические тенденции, но не абсолютная численность могут быть прослежены по официальным данным, если принять во внимание, что объем утаиваемой информации остается постоянным. Это допущение могло бы быть проблематичным, если бы эти статистические данные относились или ко времени до введения обязательной воинской повинности или к последним трем годам царствования Николая, когда набор рекрутов был значительно увеличен и указ о “беспаспортных” привел к более значительному числу уклоняющихся от службы. Дошедшая до нас официальная статистика относится только к периоду с 1830 по 1851 год, для которого принятое допущение скрываемой информации представляется приемлемым.

В дальнейшем использование данных ревизий осложнилось тем фактом, что четыре группы данных за 1830, 1838, 1847 и 1851 годы, которые дошли до нас Данные за 1830 г. опубликованы в Журнале Министерства внутренних дел (1830). С. 153; данные 1838 г. в «Ueber die Zahl der Habräer in Russland und deren Verhäl tniss zur übringen Bevolkerung in denjenigen Provinzen, w solche geduldert warden // Bulletin scientifique publiė par l’Acadėmie Imperiale des Sciences de Saint-Petersburg. Vol. 7. 1840.
C. 9296; данные за 1847 г. в: Милютин В. Хозяйственное устройство. С. 238–278; данные за 1851 г. в кн.: Коппен П. Девятая ревизия. Исследование о числе жителей в России СПб., 1857. С. 23–239. , не покрывают территорий, на которых жили евреи. Данные за 1830 год включают Белостокскую область, но в них не вошли сведения по Бессарабии; по ряду причин в отчет 1847 года не вошли Курляндия и Лифляндия; в наиболее полную ревизию 1851 года включены территории за чертой, которые не вошли в материалы других подсчетов. Подобная асимметрия вводила в заблуждение даже таких авторитетных авторов, как Лещинский и Бен Цион Динур. Они опровергали официальные данные из-за неточности последних, не принимая во внимание отсутствие возможности сравнивать общие сведения за различные годы без учета тех территорий, которые не вошли в переписи Лещинский Я. Указ. соч. С. 4. Динур Б. Дмута ѓа-ѓисторит шель ѓа-яѓадут ѓа-русит у-веайот ѓа-ѓекер ба (Облик русского еврейства и проблемы его изучения) // Цион. Т. 22. 1957. С. 94. . Чтобы избежать подобной дилеммы, здесь эти подсчеты будут ограничены только теми регионами, на которые они распространяются, а именно, на четырнадцать губерний черты (в действительности до 1842 года тринадцати, когда Виленская губерния была разделена на Виленскую и Ковенскую).

Таблица 2. Мужское еврейское население в черте оседлости, 1830–1850

Источник: см. сноску 20.

*Включая Одессу.

**Обнародованная цифра в 4110 для обоих полов разнесена в соответствии со средним половым коэффициентом, относящимся к этому году, 100: 97,9.

Таблица 3. Рост численности еврейского населения мужского пола по губерниям, 1830–1851

Источник: см. сноску 20.

Еще одна проблема связана с отсутствием сведений о женском населении в данных за 1830 и 1851 годы. Так как точный гендерный коэффициент за эти годы неизвестен, представляется благоразумным избежать неточности и ограничиться комментариями, касающимися мужского населения — единственной группы, к которой имело отношение правительство и, очевидно, таким образом стремилось регистрировать ее более внимательно.

Таблица 2 демонстрирует официальные данные, собранные русским правительством для каждой губернии черты за те четыре года, когда проводились переписи. Таблица 3 показывает темпы роста в каждой из этих губерний с 1830 по 1851 год, расположенные в направлении от самого низкого до самого высокого.

Необходимо еще раз отметить, что эти данные являются приблизительными, основанными на сведениях, которые сообщало само население. Тем не менее возможно допустить ряд релевантных заключений. За двадцать два года, когда проводились ревизии, мужское население черты оседлости возросло примерно на 32,5 процента. Самое значительное увеличение приходится на период между 1830 и 1838 годами, когда, как сообщалось, население выросло примерно на 22 процента.

Более важным представляется буквально бросающийся в глаза рост при географическом перемещении населения. Хотя наиболее значительная численность населения остается в традиционных центрах русско-еврейской жизни — Волынской, Подольской, Виленской и Минской губерниях, значительно выше темпы роста на новых территориях. На юге — в Черниговской, Екатеринославской, Херсонской и Полтавской губерниях и в Крыму. Несомненно, это свидетельствует о значительной миграции с севера на юг и с запада на восток, вызванной различными факторами: относительным процветанием новых территорий, отсутствием укоренившихся кагалов — и, таким образом, подобием более пропорциональной системы призыва, — наличием свободных сельскохозяйственных земельных участков и даже восприимчивостью к Ѓаскале.

Хотя имеющиеся в наличие источники не позволяют представить эти две тенденции доказанными с какой-либо степенью точности, доступные источники также не дают возможности обоснованно говорить и о двух других тенденциях. Не приходится особо сомневаться в точности представленных девятой ревизией Российской империи в 1851 году данных о численности еврейских гильдейских купцов и сельскохозяйственных колонистов. В отличие от мещан, которых не фиксировали власти, гильдейских купцов и сельскохозяйственных колонистов приходилось вносить в списки для того, чтобы применять соответствующие их положению условия, касающиеся призыва и налогообложения. В связи с тем что ревизия 1851 года являлась единственной всеобщей переписью населения за тот период, представленные сведения могут быть приняты как отражающие подлинную численность этих сословий. Данные 1830 года вызывают больше сомнений, однако для сравнения к ним можно обратиться, чтобы определить примерную общую численность купцов и колонистов за этот год Бернард Вайнриб в своей книге Neuste wirtschaftsgeschichte der Juden in Russland und Polen. 2nd ed. N.Y.,1972. (s. 52) предпочитает принять статистические данные, на которые опирается А. Юдицкий в своей работе Йидише буржуазие ун йидишер пролетариат ин эрштер ѓелф XIX й.х. ( Киев, б/д), хотя последний представляет источник для этих сведений как идентифицированный “рукописный экземпляр Статистической коллекции 1852 г., обнаруженной в бывшей киевской университетской библиотеке (собрание Бибикова) № 840” (с. 103). С. Барон в своей книге The Russian Jew under Tsars and Soviets. (p. 87–88) приемлет объяснение Вайнриба, как и цифр, которые приводит Юдицкий , которые в свою очередь взяты Бароном из монографии: Blackwell W. The Beginnings of Russsian Industrialization, 1800–1860. Princeton, 1968.
P. 251. Поскольку нет никаких сведений об авторе или происхождении рукописи, которой воспользовался Юдицкий, нет оснований и для включения ее в научный оборот как предпочтения этих цифр собственно правительственным официальным данным. .

Таблица 4 представляет данные ревизии гильдейских купцов в 1830 и 1851 годах в губерниях черты в восходящем порядке темпов роста. За двадцать два года число еврейских гильдейских купцов выросло более чем в пять раз: с 4853 до 27 468. Интересно, что, хотя численность лиц, принадлежавших к этому сословию, росла в каждой губернии, самый значительный рост снова отмечен на юге. Ощутимый рост купеческих сословий в Черниговской, Херсонской, Полтавской, Киевской и Екатеринославской губерниях не мог быть лишь следствием отмеченной выше миграции, его должно было вызвать в известной степени расширение торговли зерном на юге, особенно в Одессе См.: Herlichy P. Odessa: Staple trade and urbanization in New Russia // Jahrbücher für Geschichte Osteuropas. № 21. 1973. P. 184–195. . Эти достаточно определенные экономические факторы, свидетельствующие о процессе роста, тем не менее не следует преувеличивать, как это стремились делать многие историки, придерживавшиеся материалистических убеждений. Как мы можем увидеть в таблице 5, 95,6 процента еврейских гильдейских купцов в 1851 году принадлежали к третьей гильдии, что означает владение относительно скромной недвижимостью и капиталом Составлена по источникам, отмеченным в сноске 20. . С уверенностью можно сказать, что большое число евреев, приписавшихся в третью гильдию, сделали это, чтобы избежать рекрутской повинности и уплаты налогов, которыми облагались мещане, хотя в действительности их предпринимательская деятельность совсем не отличалась от занятий городского сословия. Фактически одной из наиболее значительных черт, характерных для русско-еврейской демографии в то время, является стремление торговцев, которые не обладали
необходимым капиталом, позволяющим заниматься крупным предпринимательством, и в дальнейшем присоединяться к третьей гильдии. Это обстоятельство, заставлявшее их покинуть мещанское сословие даже без прямого правительственного вмешательства, связанного с проектом Киселева о разборе, являлось следствием непродуманной военной политики Николая I.

Конечно, имелись два фактора, которые сыграли свою роль во время ухода из мещанского сословия: приписка в купеческую гильдию и сельскохозяйственные колонии, созданные правительством для евреев.

Таблица 4. Еврейские гильдейские купцы в черте оседлости, 1830 и 1851 гг.

Источник: см. сноску 20.

Таблица 5. Еврейские купцы по гильдиям, 1851

Источник: см. сноску 20.

Русские евреи всегда с энтузиазмом откликались на любое предложение властей поселить их на землю, несмотря на возникавшую при этом неразбериху, так было и в царствование Александра I, и в 1920-е и 1930-е годы. Еще российские (и советские) власти предпочитали активно действовать против “бесполезной” экономической деятельности евреев, обращаясь к конструктивным мерам, направленным на увеличение ее производительности. Так, в таблице 6 показано, что численность еврейских колонистов с 1830 по 1851 год возросла в четыре раза, и это составляло немногим более половины от увеличения числа еврейских гильдейских купцов за тот же период Нет более полных сведений о евреях-земледельцах в николаевской России. Две лучшие монографии написаны по данному вопросу: Боровой С. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. М. 1923; Никитин В. Евреи-земледельцы. СПб., 1873. См. новейшее исследование по этой теме: Панов Д., Фельдман Д. Бурные годы “Тихого поля” в Новороссии: два века еврейской колонии Сейдеменуха. М., 2009. С. 28–35, 43–75, 114–117. — Примеч. науч. ред. . К сожалению, проведенные ревизии не содержат данных, которые позволили бы подтвердить другое важное демографическое явление, происходившее параллельно с выходом из мещанского сословия, — устойчивый процесс урбанизации евреев России. Это явление привлекло внимание русских чиновников уже в 1840-е годы, и Я. Лещинский пытался суммировать и представить впечатления в соответствующих цифрах Лещинский Я. Дос йидише фолк ин циферн (Еврейский народ в цифрах). Берлин, 1922. . Однако он вновь не детализировал источники, когда приводил их. Только советским историком П. Г. Рындзюнским представлена необходимая полная статистика роста городского населения западных губерний из архивных источников.

Таблица 6. Евреи-земледельцы в черте оседлости, 1830 и 1851 гг.

Источник: см. сноску 20.

Таблица 7. Еврейское городское население в западных губерниях, 1825 и 1856 гг.

Источник: см. сноску 20.

Это показано в таблице 7 Рындзюнский П. Городское гражданство дореформенной России. М., 1958. Таблица 27. С. 295. . Из работ П. Рындзюнского и других тогдашних и позднейших исследователей экономики бывших польских территорий хорошо известно, что преобладающее большинство городского населения этих губерний составляли евреи. Эти статистические сведения позволяют принять гипотетическое предположение о значительной миграции евреев из сельских в городские поселения в самой черте.

Очевидно, нет данных, которые могли бы документально показать другую тенденцию — нелегальную миграцию евреев из черты оседлости в другие регионы Российской империи. Официальные донесения из Бессарабии и Царства Польского, где рекрутский набор был не столь обременительным, содержат непрекращающиеся жалобы на приток евреев из черты, которые надеются избежать призыва, и требования указаний по этому вопросу, касающихся применения к ним местных законов о рекрутском наборе Cм. архивные сведения, которые цитирует Вайнриб. Указ. соч. С.14–15. . В то же самое время значительное число русских евреев стало впервые тайно переходить западные границы империи и перебираться в соседние Пруссию и Австрию См.: Baron S.The Russian Jew under Tsar and Soviets. P. 69–74. .

Единственной группой евреев, которой дозволялось постоянно жить вне черты оседлости, были солдаты, служившие в различных частях империи. По иронии судьбы, именно солдаты, которым разрешалось привозить в места службы свои семьи и жить с ними, часто формировали ядро еврейских общин, которые возникли в царствование Александра II. Русские власти едва ли предвидели подобное развитие событий. Например, в Москве и Петербурге солдатские жены, открыв лавки и меблированные комнаты, приняли участие в развитии местной экономики, а позже скрывали евреев, нелегально занимавшихся предпринимательством в столицах См.: Lilienthal M. My Travels in Russia // Philipson D. Max Lilienthal, American Rabbi. N.Y., 1915 г.; Журнал Министерства внутренних дел. № 4. 1846. С.14. Странно, что Министерство внутренних дел составило список из четырехсот евреев, проживавших по случаю в Москве в 1839 и 1840 гг., как “служащих в полиции”. См. Журнал МВД за 1840 и 1841 гг. . Те солдаты-евреи, которые не были женаты до призыва, сталкивались с тяжелой проблемой, если желали взять в жены еврейку. В результате, возможно, самой изобретательной формой торговли из всех, которыми приходилось заниматься евреям в николаевской России, была доставка одиноких женщин из черты во внутренние губернии.

Какой-нибудь предприимчивый поставщик организовывал транспорт девушек-невест и пускался с ними в странствие по русским городам и весям, сбывая на пути свой живой товар. В вознаграждение за издержки по провозу и содержанию он выговаривал себе всю покупную сумму: девушки же, добровольно предоставляя себя в его полное распоряжение, довольствовались перспективой обрести жениха и выйти замуж. Москва являлась самым выгодным рынком для сбыта невест; здешние солдаты были зажиточнее своих провинциальных товарищей, да к тому же и количество их было тут довольно значительно. Поставщик прежде всего держал путь на Москву для того, чтобы приехать сюда с более богатым выбором… Сбыв в Москву лучшую часть своего “товара”, поставщик отправлялся с остатками в другие города. Таким образом, мужское еврейское население внутренней России вынужденно было — как иронически выражались по этому поводу — приобретать себе жен с “возов” Марек П. К истории евреев в Москве // Восход. 1893. № 6. С. 85. .

Было бы сложно найти более достойную метафору для отклика русского еврейства на политику правительства — сочетание изобретательности и трагедии.

Экономические изменения

При изучении экономической истории российского еврейства в николаевское царствование возникают те же проблемы с источниками, которые создавали трудности при демографическом анализе. Тем не менее несколько историков, принимая на веру непогрешимые схемы исторического развития, попытались соединить вместе все известные сведения об экономическом состоянии русского еврейства за тот период и представили их в приложениях к своим трудам. Они не приняли во внимание достаточно ограниченные сведения, имевшиеся в их распоряжении. Тем, кто ставит под сомнение результаты этих работ, они покажутся наиболее обескураживающими. Большая часть исследований, написанных советскими историками в 1920-х и в начале 1930-х годов, похоронила под хламом сталинских формулировок несколько важных проблем, позволяющих понять саму суть вещей. Два западных исследования, ориентированных на менее строгий, но все тот же всеохватывающий материалистический детерминизм, представляют собственные наблюдения, используя ту же лексику, которая используется и их более ортодоксальными коллегами Пожалуй, наиболее неудачным из советских исследований является “Еврейская буржуазия”, написанная А. Юдицким, а также различные исследования, опубликованные в Цайтшрифт и в других советских изданиях на идише, отмеченных в библиографии. Лучшей советской работой, непосредственно отражающей действительную экономическую историю российского еврейства, является работа О. Марголиса Гешихте фун йидн ин Русланд (История евреев в России. М.,1930), которая, по крайней мере, предоставляет источниковую базу для обоснования ее ложных выводов. Монография Б. Вайнриба является полезной, но использует слишком много советской лексики и ее отличает некритический подход в использовании опубликованной статистических данных. Главы Рафаэля Малера являются лучшими по этому предмету, но одновременно в них присутствует стремление их автора спасти марксистскую терминологию и анализ от советской ортодоксии. Главы, написанные С. Бароном, по демографии и экономике являются отличными обобщениями материалов, которые, впрочем, сами не лишены большого числа недостатков. .

Без доступа к новым архивным материалам невозможно представить в полной мере экономическую деятельность евреев России в первой половине XIX века. Однако тщательный отбор фактов, содержащихся в прежних исследованиях, и обзоры политики правительства, нашедшие выражение в законодательстве и официальных докладах, позволяют сделать это возможным или, по крайней мере, отметить различные важные тенденции и процессы.

Питейный промысел. Вероятно, наиболее важной отраслью отечественной промышленности в России девятнадцатого столетия были изготовление и продажа винно-водочных изделий.

За весь период царствования Николая доходы государственной казны от перегона и продажи водки были равны доходам от прямого налогообложения, а иногда и превосходили их Эти данные вычислены в кн.: Pitner Walter M. Economic Policy under Nicholas I. Ithaca, 1967. P. 77. . В результате правительство, стремившееся контролировать данное производство как казенную монополию, исходя из того, что не может делать это достаточно эффективно, предоставляло право изготовления водки дворянству, а также расширяло число его обладателей в ряде новых регионов. Взамен был достигнут компромисс: империя была разделена на “непривилегированные” губернии, в которых изготовление и продажа водки являлись казенной монополией и отдавались на откуп крупным предпринимателям, и на “привилегированные” губернии, включавшие бывшие польские территории, где помещикам дозволялось сохранить контроль над перегонкой и продажей спиртных напитков в своих имениях, сдавая в аренду права тем, кому они пожелают. И это были почти исключительно евреи К сожалению, нет научного исследования о торговле горячительными напитками в Российской империи этого периода. Лучшим обзором правительственной политики по этому вопросу является работа Середонина С. и др. “Исторический обзор деятельности Комитета министров”. Т. 2. С.105–151. .

С конца XVIII века большое число имперских чиновников решительно критиковало подобную ситуацию, обвиняя евреев в обнищании и спаивании крестьянства. В “Положении” 1804 года правительство отреагировало на эти жалобы: в рамках общей политики выселения евреев из всех деревень и сельских поселений им было запрещено арендовать винокурни, шинки и постоялые дворы Первое издание ПСЗ. Т. 28. № 21547; Леванда В. Указ. соч. № 59. Ст. 34. . И хотя несколько тысяч евреев выселили из их жилищ в начале 1820-х годов, само правительство было вынуждено признать, что, в общем, эти выселения, и особенно насильственное закрытие еврейских постоялых дворов, приводят к обратным результатам, лишая казну основных доходов и причиняя серьезный ущерб всей экономике западных губерний. Правительство Николая I быстро пошло на ограничение подобных действий, а затем совершенно отказалось от политики выселения. Несмотря на то что запрет на еврейское участие в продаже и изготовлении водки в сельской местности оставался на бумаге, его повсеместно игнорировали как на практике, так вскоре и в самом законодательстве. В “Положении” 1835 года дозволялось всем евреям в черте оседлости арендовать постоялые дворы и шинки в сельской местности, в дополнение к аренде земель, мельниц, почтовых станций и т. д. Единственное, что не допускалось, — аренда поместий с крестьянами ПСЗ. Т. 10. № 8054; Леванда В. Указ. соч. № 304. Ст. 64. .

Почти сразу после обнародования этого “Положения” правительство решило, что зашло слишком далеко в легализации роли евреев в питейном промысле. Вопрос сейчас состоял не во влиянии евреев на крестьянство, а в уравнивании положения, существовавшего на границах привилегированных и непривилегированных губерний государства, покоящегося на крепостничестве и хаотическом режиме. В связи со свободной конкуренцией цены на водку в первых были гораздо ниже, чем в тех, где существовала казенная монополия, и во внутреннюю Россию шло значительное количество контрабанды. Дилемма, с которой столкнулось правительство, состояла в том, как уменьшить поток контрабанды без снижения доходных статей. После долгих дискуссий по этому вопросу было принято новое решение. В соответствии с ним общие ограничения на участие евреев в изготовлении и продаже водки в сельской местности были введены вновь, хотя в то же время еврейских предпринимателей поощряли предложениями о вступлении в ряды крупных откупщиков, под контролем которых могли находиться и территории, где им не дозволялось жить См., например, ПСЗ. Т.12. № 10012; Леванда В. Указ. соч. № 340; ПСЗ. Т. 13. № 11315; Леванда В. Указ. соч. № 373 и ПСЗ . Т. 17, № 15715; Леванда В. Указ. соч. № 454. .

Этот новый компромисс был реализован специальным законом о правах евреев на занятие питейным промыслом, обнародованным 15 августа 1845 года ПСЗ. Т. 20. № 19 289 ; Леванда В. Указ. соч. № 527. . В нем проводилось четкое различие между гильдейскими купцами-евреями, которым дозволялось заниматься продажей водки везде, где они пожелают, и связанными с изготовлением спиртных напитков мещанами-евреями, которым разрешалось арендовать предприятия. В дополнение было введено новое правило: ни один еврей из любого сословия не должен проживать в каком-либо заезжем доме, корчме или ином месте за пределами города, где продавались спиртные напитки. Евреи не имели права продавать алкоголь непосредственно покупателям или заниматься изготовлением спиртных напитков. Любой помещик, нарушивший эти положения, подвергался большому денежному штрафу. Евреи, впервые нарушившие эти правила, подвергались денежному взысканию, а при повторном нарушении — лишались всех прав и привилегий, после чего их отдавали в исправительные арестантские роты Там же. Отд. 2 и 3. . Различие между занимавшимися питейным промыслом еврейскими предпринимателями и сельскими шинкарями сохранялось даже после серьезного изменения системы откупов с помощью нового акцизного сбора, введенного в западных губерниях в 1849 году ПСЗ. Т.24. № 33 668; Леванда В. Указ. соч. № 608. . Однако евреи едва ли нашли возможности для сохранения своей роли в сбыте водки в сельской местности, продавая ее тайком или в заведениях, которые они арендовали у помещиков. Реагируя на подобные действия, в июне 1853 года власти постановили, что все евреи-арендаторы должны обладать формальными контрактами, в соответствии с которыми производство и продажа алкоголя не входили в перечень дозволенных им занятий; в дополнение к сему — закон запрещал евреям постоянно жить в деревнях и в сельской местности Там же. Т. 27; Леванда В. Указ. соч. № 694. . Это последнее установление, казалось, возвращает старую политику высылки евреев. И действительно, различные местные чиновники начали высылать евреев из деревень, находившихся в их ведении См.: Марголис О. Гешихте фун йидн ин русланд (1772–1860). (История евреев в России). C. 172. . И только с восшествием на престол Александра II начался новый цикл: понимая невыполнимость подобных изгнаний, правительство вновь временно отказалось от них, до следующего периода, когда планы показались осуществимыми и проблемы были забыты.

Новой политике в области производства и продажи водки не удалось добиться упразднения в западных губерниях еврейских шинков. Даже после 1853 года евреи продолжали заниматься производством и продажей спиртного всех видов повсеместно в сельской местности. Однако законы 1845 и 1853 годов начали достигать своих целей, изменяя тенденции участия евреев в питейном промысле и последовательно направляя значительный объем их предпринимательской активности от небольшого сельского пивовара и торговца к состоятельному еврейскому производителю водки. Достоверные данные о числе еврейских шинков и винокурен отсутствуют. Очевидно, что из-за нашедшего отражение в законе запрета их не могли включить в периодические экономические отчеты правительства Наиболее массовое изгнание евреев из деревень, конечно, было осуществлено по Майским правилам 1882 г. . Хотя производство спиртного в Росси росло на протяжении всего столетия, после того как винокурнями в поместьях завладели крупные коммерческие предприятия, число винокуренных заводов в стране уменьшилось с 2489 тысяч в 1801 году до 723 в 1860-м Blackwell W. The Beginnings of Russian Industrialization. P. 55. . И в 1860 году, после опубликования первого отчета об акцизных обязанностях откупщиков, четырнадцать почетных граждан и гильдейских купцов-евреев были обязаны выплачивать ежегодно 6 млн 667 тыс. 610 рублей налогов с водочной продажи. Почетный гражданин, позже барон, Евзель Гинцбург один платил правительству 3 млн 777 тыс. 440 рублей ежегодно Архивные документы опубликованы в кн.: Марголис O. Указ. соч. С. 77. . Таким образом, правительству Николая I удалось добиться успеха там, где его брата Александра постигла неудача: мещане-евреи были последовательно выведены из винокуренной промышленности и в общем из сельской местности, хотя доходные статьи государства от производства водочных изделий продолжали увеличиваться.

Торговля и коммерция. Подобный процесс дифференциации имел место в наиболее важной сфере русско-еврейской экономики: внутренней и внешней торговле. Хотя у нас недостаточно данных о проценте еврейских торговцев и купцов дониколаевской России, факт, что при польском правлении евреи преобладали в коммерции тех районов, которые в дальнейшем вошли в черту оседлости, является неоспоримым, что в итоге явилось основной исторической причиной их существования в Польше. Со времени первого раздела все российские чиновники, рассматривавшие этот вопрос, отмечали роль евреев в торговле и сокрушались по этому поводу. Например, в 1844 году один чиновник с некоторым удивлением писал в Журнале Министерства внутренних дел:

Купцом, можно сказать, всякий еврей родится. Будь только что-нибудь в руках, он готов все продавать, всем барышничать. В этом отношении женщины нисколько не уступают мужчинам: они сами покупают и продают, сидят на рынках и таскаются по улицам и домам с разными товарами или припасами… Шютц П. Нечто о евреях Северо-Западных губерний // Журнал Министерства Внутренних дел 1844. Кн. 7. С. 171–172.

Однако он не упомянул, что именно в тот самый период, о котором он писал, произошли большие изменения в коммерческой активности евреев. В то время как еврейский гильдейский купец по-прежнему главенствовал и во внешней, и во внутренней торговле в западных губерниях, особенно в такой важной сфере, как торговля зерном на юге См. блестящую статью: Хлебная торговля в Киевской губернии за 1847 год // Журнал Министерства внутренних дел. 1849. С. 104–128. , средний и мелкий еврейский торговец был постепенно вытеснен своими более состоятельными единоверцами, как, впрочем, и нееврейскими мелкими торговцами. Частично результатом этой замены явилось общее изменение “ярмарочной экономики” Российской империи. В первой половине XIX века наблюдается значительный упадок традиционных ярмарок, так как фабриканты начинают продавать свои изделия непосредственно покупателям на постоянно действующих рынках, а не на сезонных ярмарках, что вызывает почти полное исчезновение традиционного странствующего торговца, как еврейского, так и христианского Blackwell W. Op. cit. P. 73–76. . Только на Украине ярмарки в это время продолжают расти, но и здесь значение состоятельного купца падает, он теряет свою роль на фоне деятельности промышленников, занимавшихся продажей своей собственной продукции Ibid. .

Кроме того, евреи оказывали влияние на деятельность властей, направленную на борьбу с контрабандой. К общепринятому корыстолюбию русских пограничных стражей добавились налагаемые государством высокие пошлины, что создавало громадные побудительных стимулы для контрабанды прусских и австрийских товаров в западных губерниях. Евреи, как преобладающий в приграничных областях торговый элемент, совершенно естественно играли главную роль в этой нелегальной деятельности. Хотя различные еврейские общины пытались удерживать своих членов от искушения заняться контрабандой и подвергали отлучению контрабандистов Об отлучении в 1820 г. см. : Baron S. The Russian Jew. P. 85; о хереме, наложенном в 1840-е гг., см. доклад Archives israèlites de France: Revue mensuelle Vol. 5. Paris 1844. P. 285. , их доходы были слишком велики, а риски слишком незначительны, чтобы отказаться от нее. Разумеется, правительство осуждало подобную деятельность, но ему так и не удавалось решить вопрос без ущерба для себя до тех пор, пока Николай не сделал это в одностороннем порядке.

В 1843 году министр юстиции В. Н. Панин представил на утверждение императору судебное решение по ничем не выдающейся судебной тяжбе между евреем и помещиком. В связи с тем что этот еврей жил на западной границе империи, Николай вспомнил о проблеме контрабанды. Вместо того чтобы утвердить вердикт, вынесенный Паниным, Николай отдал распоряжение о высылке всех евреев, живущих на расстоянии пятидесяти верст от западных границ, во внутренние районы этих же губерний ПСЗ. Т. 18. № 16787; Леванда В. Указ. соч. № 475. . И хотя министры разделяли обеспокоенность царя проблемой контрабанды, они выразили серьезные сомнения в уместности столь крайней меры. Сенат и Комитет министров обсудили этот вопрос и обратились к правовым рекомендациям Панина, стремясь с помощью различных дипломатических ухищрений убедить Николая отказаться от своего решения. Николай I настаивал на точном исполнении своего указа, позволив лишь увеличить срок, отпущенный для высылки и продажи собственности евреев, с двух до четырех лет ПСЗ. Т. 19. № 475; Леванда В. Указ. соч. № 484. .

Точные данные о числе евреев, выселенных после 1843 года с приграничных территорий, отсутствуют, однако косвенные свидетельства говорят о значительном сокращении контрабандистской активности в годы, последовавшие за указом. В результате Бердичевская ярмарка, одно из главных мест обмена западной контрабанды, значительно сократила торговые операции: ее оборот упал с 2 млн 598 тыс. рублей в 1836 году до 232 млн 900 тыс. рублей в 1843-м Цит. по: Марголис О. Указ. соч. C. 77. . Конечно, частично это было связано с общим упадком торговли на ярмарке, вызванным иными экономическими факторами, тем не менее понятно, что подобное резкое падение явилось прямым следствием удаления евреев из приграничных территорий. В 1846 году объем торговой активности поднялся до 600 тыс. рублей, но к 1856 году вновь упал до 566 тыс. 400 рублей. Соответственно число русских евреев, торговавших на Лейпцигской ярмарке — месте, откуда направлялась в Россию большая часть контрабандных товаров за весь период николаевского царствования и особенно за последнее его десятилетие, резко сократилось См. статистические данные в статье: Коробков Х. Участие евреев во внешней торговле Польши // Еврейская старина. Т. 4. 1913. С. 197–220 и Baron S. Op. cit. P. 85. . Это, конечно, не означало, что мелкие еврейские торговцы в черте вообще исчезли, но объем торговой деятельности значительно уменьшился, и еврейским мещанам становилось все труднее и труднее добывать для себя средства существования торговлей. Состоятельных еврейских купцов, чей доход в результате расширения хлебной торговли, денежного рынка и правительственных военных и гражданских заказов устойчиво рос в течение всего этого времени, осаждали тысячи евреев, желавших принять участие в этих видах коммерческой деятельности. Славянофил Иван Аксаков так описывал украинские ярмарки 1850-х годов: “…Около каждого еврейского оптового купца толпится сотня мелких, бедных евреев, которые берут товар из оптовой лавки и продают его в раздробь… они придают торговле какое-то особенное лихорадочное оживление…” Аксаков И. Исследование о торговле на украинских ярмарках. СПб., 1858. С. 36. . То, что казалось экзотическим и необычным ностальгирующему дворянину Аксакову, было началом кризиса главного соотношения в русском еврействе: появление все возрастающего числа обнищавшего люмпен-пролетариата, лишенного возможности найти какое-либо коммерческое дело, отлученного от своих традиционных занятий в сельской местности, собранного в городах черты и отчаянно бьющегося за каждую копейку. Русское правительство не ввело особого разбора евреев для того, чтобы отвадить их от занятий мелкой торговлей. Другие решения Николая I в сфере экономики оказались достаточно продуманными. Проблема состояла в отсутствии разумной альтернативы.

Фабричная промышленность. Все исследования русско-еврейской экономической истории этого периода доказывают, что частичным решением проблемы являлась занятость нескольких тысяч евреев на основанных тогда фабриках, означавшая зарождение еврейского пролетариата в черте Самое значительное число исследований этого вопроса основывается на работе
А. Юдицкого на идише Йидише буржуазие ун йидишер пролетариат ин ерштер ѓелф XIX й.х. (Еврейская буржуазия и еврейский пролетариат в первой половине XIX века). Киев, б/д. и, что необычно, менее полемической статье “Еврейская буржуазия и еврейские рабочие в текстильной промышленности в первой половине XIX века”. Исторический сборник. Т. 4. 1935. С. 107–133. . Это наиболее прискорбный пример идеологически мотивированных искажений, которые окружают изучение русско-еврейской экономической жизни. Марксистские историки используют понятия, которые явно неточно использовали для описания любого производства царские власти, — “фабрика” и “завод”, хотя последние отличались примитивным характером и были основаны на крепостном труде. Они отчаянно пытаются найти любые данные, имеющие значение для их исследований, обращаясь к терминам “капиталистические фабрики” и “пролетариат” применительно к явлениям, которые однозначно не могут быть отнесены к ним.

В первой половине XIX века еврейские предприниматели (как правило, это были купцы первой гильдии) начали достаточно активно вкладывать средства в две отрасли производства, которые развивались в Российской империи в то время: текстильную промышленность и выращивание сахарной свеклы. Эти две отрасли были в наименьшей степени “капиталистическими”, так как первоначально их развивали в своих усадьбах помещики, использовавшие труд крепостных. В текстильном производстве евреи были задействованы главным образом в ткачестве, которым крестьяне занимались в своих жилищах; сахарная свекла была столь скоропортящимся и трудным для транспортировки продуктом, что должна была идти в производство как можно ближе к полям, на которых произрастала См.: Pitner W. Op. cit. P. 106–108, 224; и достаточно характерную советскую работу по экономике России: Лященко П. История русского народного хозяйства. 2-е изд., М. — Л., 1930. С. 390. . Благодаря протекционистской политике русского правительства — особенно высокие пошлины налагались на польские товары — рынок текстиля и сахара ускоренно развивался в России в это время, и еврейские арендаторы настойчиво шли к расширению аренды от мельниц и винокурен к производству текстиля и сахара. Помещики в западных губерниях были рады отдать на откуп свои права еврейским арендаторам, особенно после того, как в конце 1820-х годов цена русского (и украинского) зерна упала на мировом рынке, вынудив землевладельцев искать новые источники доходов.

Совершенно естественно, что еврейские “производители” стремились, где только возможно, нанять своих соплеменников на новые предприятия. Это, как правило, не получалось на сахарных заводах, особенно в связи с усилением запретов на проживание евреев в деревнях и сельской местности. Однако еврейские владельцы мануфактур очень часто нанимали евреев, некоторые предприниматели-неевреи поступали так же, когда основывали заводы на территориях, в значительной степени населенной евреями.

Большое внимание исследователи посвятили лишенному смысла анализу статистических данных, касающихся наемных рабочих-евреев. Установлен один из немногих заслуживающий доверия факт, свидетельствующий о том, что в 1828 году около 2185 евреев работало на 673 предприятиях Составлено на основе архивных источников, представленных в статье: Юдицкий А. Еврейская буржуазия и еврейские рабочие в текстильной промышленности в первой половине XIX века. С. 133. . Сведений о периоде конца николаевского царствования у исследователей нет. И даже цифра, насчитывающая 2185 рабочих, не очень информативна, так как точное число “фабричных” рабочих неизвестно. Представляется, что имелось крайне небольшое количество относительно крупных заводов, которыми владели или управляли капиталисты-евреи и на которых работали в начале царствования Николая несколько тысяч еврейских рабочих. Одно такое производство, владельцем которого был граф Потоцкий-Калиновский, сдавший его в аренду бердичевскому еврею Лислянскому, располагалось в местечке Ружин Киевской губернии. Здесь трудились 276 рабочих, — как евреев, так и неевреев. На другом предприятии, которым владел лично купец второй гильдии Орель (?) Файнзильберг, было занято 259 рабочих, но евреев среди них было только четверо Там же. С. 123, 126. . Однако все эти данные являются исключением. Большинство фабрик представляются не более чем некоей конгломерацией, в лучшем случае состоящей из нескольких десятков человек, в основном крепостных, прядильщиц, ткачей, отделочников. Сведение в таблицы “среднего” числа рабочих на фабриках, сравнения между различными губерниями являются не чем иным, как очевидными статистическими иллюзиями, которые ничего не доказывают О подобных бесполезных подсчетах см.: Там же. С. 122. .

Евреи, трудившиеся на текстильных мануфактурах николаевской России, не имели ничего общего с зарождавшимся пролетариатом, а опиравшиеся на крестьян владельцы или арендаторы, нанимали не имевших определенной квалификации ремесленников, руководствуясь как экономическими, так и благотворительными мотивами. Подлинный еврейский пролетариат появился в черте оседлости в последние десятилетия XIX века, когда были открыты несколько фабрик, изготавлявших чулки, щетину, папиросы и спички, куда было нанято большое число не имевших квалификации евреев О более позднем периоде см.: Mendelsohn E. Class Struggle in the Pale. Cambridge, 1970. Даже ортодоксальный советский историк П. Г. Рындзюнский признал, что промышленные рабочие в дореформенной России не могут рассматриваться как настоящий пролетариат. См. его недавнюю работу “Утверждение капитализма в России”. М., 1978. С. 26–33. . Тема пролетариата в николаевское время не имела никакого отношения к русским евреям.

Ремесленники. Отлученные от торговли, коммерции и питейного промысла еврейские мещане стекались в одну отрасль экономики, которая не была для них закрыта, — ремесла и рукоделие. Представляется, что численность еврейских ремесленников в первой половине XIX века постоянно росла. Хотя и здесь в нашем распоряжении лишь неполные неподтвержденные данные. Например, в 1789 году сообщалось, что 15,3 процента евреев в Бердичеве были ремесленниками, а 1849-м — уже 26,6. В Минске это соотношение составило 13,1 процент в 1812-м и 22,8 процента в 1851 году Weinryb B. Neuste wirtschaftsgeschichte . P. 115–116. .

Правовое положение еврейских ремесленников было достаточно сложным. В условиях отсталой экономики Российской империи большинство мастеровых были крестьянами, совмещавшими работу в поле с мелкой ручной работой, небольшие цеховые гильдии, в которые входили ремесленники, существовали, но к членству в них допускался только тот, кто мог нанять помощников или подмастерьев. Таким образом, для евреев, занимавшихся ремеслами, ограничений не было, и “Положение” 1804 года, так же как и 1835 года, дозволяло им вступать к какую-либо гильдию, только если это не нарушало
местных привилегий “Положение” 1804 г. Статья 23; “Положение” 1835 г. Статья 62. . В дополнении к различным законам, наиболее полно отразившемся в параграфе 63 “Положения” 1835 года, евреям разрешалось жить во время обучения ремесленным навыкам за пределами черты, а в некоторых случаях евреи, закончившие обучение, могли и остаться там ввиду отсутствия владеющих тем или иным ремеслом христиан ПСЗ. Т. 2. № 1115; Леванда В. Указ. соч. № 152; ПСЗ. Т. 6. № 4591; Леванда В. Указ. соч. № 238. .

Подобные исключения на соответствующих территориях всегда вызывали пассивный протест ремесленников-неевреев. Например, в 1844 году группа христианских ремесленников в Старой Руссе жаловалась, что евреи-портные поселились в их городе и тем самым лишили их заработков. Власти расследовали эту жалобу и выяснили, что в городе проживает только один портной-еврей, который снабжает местную военную часть платьем военного покроя — дело, которым не занимались ремесленники-неевреи. Хотя военные власти настаивали, чтобы этому портному позволили остаться в городе, после того как жалобы местных мещан повторились, он был выслан в черту Ромбах Ш. Указ. соч. С. 26–28. . Тем не менее у правительства не было последовательной политики в решении подобных вопросов; несколько впечатляющих случаев имели место в расположенных на Кавказе и Причерноморье поселениях, где власти оказывались на стороне евреев ПСЗ. Т. 12. № 10255; Леванда В. Указ. соч. № 346; ПСЗ. Т. 19. № 18234; Леванда В. Указ. соч. № 499. . Похоже, эти решения были приняты по принципу “чья возьмет” или “кто даст больше”.

В целом христианские ремесленники, приписанные к цехам, были раздосадованы конкуренцией со стороны зачастую обладавших более высокой квалификацией еврейских ремесленников и постоянно отказывали в приеме евреев в свои цеха Ромбах Ш. Указ. соч. . Таким образом, начало царствования Николая отмечено рядом ходатайств, поданных группами еврейских ремесленников властям, с просьбой об учреждении собственных цехов. Последнее также вызывало недовольство цеховых ремесленников-христиан, и разрешение было дано очень немногим еврейским цехам. Подобное положение вело к серьезным проблемам, — когда в 1851 году законодательство о разборе было введено окончательно, статья 5 предусматривала, что только евреи-ремесленники, которые приписаны к цехам, не являются “бесполезными” ПСЗ. Т. 26. № 25766; Леванда В. Указ. соч. № 660. Ст. 5. . В результате значительное число евреев приписалось к ремесленным цехам. Официальные данные говорят о том, что в Витебской губернии 2653 еврея были приписаны к цехам, а в Подольской и Киевской — соответственно 7446 и 4234 Малер Р. Диврей йемей Йисраэль: дорот ахароним (История еврейского народа. Новое время). Прил. 2. С. 282. . Однако вскоре власти поняли, что зашли слишком далеко. Евреи, приписанные к ремесленным цехам в западных губерниях, составляли не менее 70 процентов от общего числа в Подольской губернии и 80 процентов в Киевской. 16 апреля 1852 года Государственный совет, пересмотрев собственное решение, постановил, что членами портняжных цехов, независимо от того, сколько евреев к ним приписано, должны быть только христиане, что же касается евреев, то они могут быть приписаны к цехам лишь при наличии у них соответствующего свидетельства, выданного им в больших городах, и что власти должны строго следить за приписками неквалифицированных евреев ПСЗ. Т. 27 № 26; Леванда В. Указ. соч. № 669. . Желая предоставить некий выход еврейским массам, пытавшимся избежать тяжелых последствий разбора, правительство намеревалось создать особые “неремесленные цеха” для городских рабочих-евреев: каменщиков, плотников, штукатуров, ломовых извозчиков и прочих, из тех, кто не мог быть приписан к существующим цехам. Однако сведений о том, были ли эти организации действительно созданы, не существует. Правительство отказалось от всей системы разбора в целом, как совершенно невыполнимой и слишком амбициозной.

Вследствие этого к концу царствования Николая I в русско-еврейской экономической жизни заявило о себе еще одно значительное явление. А именно, переход от торговли и коммерции к ремеслам. Если бы евреи сумели организоваться в цеха и установить порядок для мастеров, подмастерьев и учеников, распределив имевшуюся в их распоряжении работу в соответствии с определенной рациональной схемой, эти изменения могли бы стать весьма благотворными. Однако при том хаотичном состоянии, в котором пребывало российское законодательство и экономика в западных губерниях, увеличение числа ремесленников-евреев вело лишь к усилению конкуренции — дележке и без того убывающего пирога на мелкие кусочки.

В конце николаевской эпохи, так же как и в ее начале, русские евреи были сосредоточены в одной сфере экономики, а именно в торговле и коммерции, в которых они по-прежнему преобладали, по крайней мере, на территориях, где им разрешалось жить. Однако, как показал Симон Кузнец,

…высокий процент по отношению к общему числу занятых в этой сфере не давал каких-либо особых преимуществ. Эта специализация частично явилась результатом прежнего опыта, частично — результатом ограничений. Относительно полное доминирование меньшинства в этой сфере деятельности означает, что оно занимает как высокую, так и низкую позицию, т. е. получает доходы от хорошо управляемых и успешных структур и одновременно страдает от плохо управляемых и экономически непродуктивных организаций… Любое соображение о доминировании евреев должно соотноситься с пропорциями их численности в экономической деятельности, которой заняты массы людей; и в этом смысле превосходство может быть достигнуто только в ограниченных сферах, где оно является неизбежным результатом сплоченности и разделения труда и приносит не только экономические преимущества, но и ставит в невыгодное положение. Этот экономический баланс является достаточно неопределенным, но, скорее всего, негативным, так как неэкономические факторы побуждают евреев вести себя иначе по сравнению с теми, кто обычно опирается на экономические подсчеты потенциальных возвратов платежей и средств Kuznets S. Economic Structure and Life of the Jews // The Jews, Their History, Culture, and Religion // Ed. Finkelstein. Vol. 2 .3-rd. ed. Philadelphia, 1960. P. 1623–1624. .

За годы царствования Николая I этот баланс резко качнулся в негативную сторону. Политика правительства, частью сознательно, частью неумышленно, привела к опасной новой стратификации русско-еврейского общества по экономическим направлениям. Лишь небольшая часть евреев нажили крупные состояния, воспользовавшись предоставленными властями возможностями, и постепенно вытеснили традиционную аристократию, которая опиралась на богатство, ученость и общинную власть. Однако основной характеристикой еврейского общества стало вытеснение обширных масс из области традиционных занятий. В это же время правительство ограничило право выбора для высланных евреев и, применив силу, высылало их в города, и так уже перенаселенные обнищавшими евреями. В результате расслоения противоречия между богатыми и бедными, вызванные неэкономическими факторами, которые угрожали разорвать русское еврейство на части, только усиливались.

В 1825 году экономическая жизнь евреев в России была нездоровой, но пока еще продуктивной; в 1855-м болезнь распространилась настолько, что лишь новый радикальный способ исцеления мог остановить катастрофу. И хотя русские власти поставили верный диагноз, правительство упорно отказывалось облегчить симптомы заболевания и вскоре вообще перестало обращать внимание на эту проблему, предложив бесполезное для излечения средство, а именно разбор евреев. Последствия такого упорства вскоре докажут всю свою пагубность как для царского режима, так и для русско-еврейского общества.

Книгу Майкла Станиславского «Царь Николай I и евреи» можно приобрести на сайте издательства «Книжники» в Израиле, России и других странах.