Если дождь, пролившийся из облака, на момент начала субботы был еще в океане, не следует ли отсчитывать его тхум от океана? Но как нам узнать, возникло ли то или иное облако до наступления субботы или после? И если дождь был в облаке в момент наступления субботы, почему бы не отсчитывать его тхум от облака? Или следует апеллировать к правилу, что «законы тхума не распространяются на высоту более 10 тфахим», — правилу, которое мы обсуждали в прошлый раз применительно к приходу Мессии?

Почему мы думаем, что Мессия не придет в субботу? Потому, объясняют мудрецы, что за день до прихода Мессии пророк Элияу должен возвестить о его приходе. А если бы Элияу явился в пятницу и сделал такое заявление, возбуждение народа было бы столь велико, что никто не смог бы должным образом подготовиться к субботе. И вот для того, чтобы сохранить святость субботы, Элияу и Мессия запланируют свое прибытие на будние дни.

Если следовать логике рабби Йеуды, коэну, летящему в самолете, необязательно было заворачиваться в пластик — ведь самолет как герметично замкнутый предмет должен считаться «движимым шатром» и, соответственно, защищать своих пассажиров от тумы. Однако я уже видел достаточно талмудических дискуссий, чтобы заподозрить, что все не так просто.

Считается ли, к примеру, сердцевина пальмы едой — или она считается деревом? Если соль и воду нельзя использовать по отдельности, то как быть с их смесью — соленой водой, которую на практике использовали как подливу, куда обмакивали кусочки пищи?.. Попутно мудрецы высказывают диетарные советы: кориандр способствует импотенции у мужчин, а лук вообще может быть смертелен. От ценности человеческой жизни мы вскоре переходим к луковицам!

О том, что есть такая вещь, как эрув, я впервые услышал, еще будучи подростком. И отнесся к этому с возмущением. Если уж суть шабата в том, чтобы отдыхать от трудов и радоваться этому священному дню, ограничив себя запретами, зачем же изобретать юридические уловки, позволяющие обойти эти запреты? Разве эрув не противоречит самому духу шабата? Только сейчас, уже довольно глубоко погрузившись в Талмуд, я начал понимать, что мудрецы гибче относились к этим проблемам.

Идя на север, рано или поздно герои должны были встретиться с собой. Ведь пространство Града закрыто и закруглено в нулевой точке. Навстречу Андрею и Изе несутся два столба пыли. Внутри одного из них — смутный долговязый силуэт, напоминающий Андрея. Внутри второго, вероятно, Изя. Андрей стреляет в своего двойника, убивает себя и оказывается там, откуда был взят: в ленинградской коммунальной квартире. На столе в круге света лежит «Ленинградская правда» с большой передовицей под названием: «Любовь ленинградцев к товарищу Сталину безгранична». Слышен голос Наставника: «Ну вот, Андрей, первый круг вами пройден».

Рав Ада бар Агава полагает, что нагружать животное, которое и так уже идет, — это не совсем нагружать, так что осел не совершает запрещенной работы. Рабби бар Хама придерживается более строгой позиции: заставлять осла нарушать шабат — почти так же плохо, как нарушать его самому, а потому влечет за собой такое же наказание, а именно забивание камнями до смерти. Рабби Йоханан, напротив, утверждает, что такой поступок вовсе не заслуживает наказания, поскольку еврей несет ответственность лишь за нарушения, которые совершает самолично.

Хлебное приношение частью возносилось на жертвенник и сжигалось для Б‑га, частью вкушалось священниками. Если плоть Иисуса в Новом Завете названа хлебом, если в христианских храмах ее подымают с алтаря и вкушают во время евхаристии, то она не что иное, как минха. В христианском богословии минха — «прообраз» евхаристии. Но по той же логике плоть рабби Акивы, которую вешают в мясной лавке, замещает бескровную жертву. Его кровавая смерть заранее назначена Б‑гом (пришла Ему на ум) и служит не наказанием, а искуплением, хлебным приношением.

Запрещено хлопать и танцевать, ибо в связи с этим вы можете захотеть починить музыкальный инструмент, а это уже запрещенная мелаха. Сидение же на крыльце запрещено, потому что, если что‑то выкатится из дома на улицу, то есть из приватного пространства в публичное, у вас возникнет искушение занести предмет обратно в дом, а это действие уже запрещено. Однако, как трезво отмечает Рава бар Рав Ханан, «мы видим, что люди делают эти вещи, и мы не пытаемся остановить их». Почему же мудрецы, которые должны внедрять жизнь столько постановлений, позволяют людям игнорировать конкретно эти запреты?

Входящие в Пардес должны следовать правилам, которые не они придумали. Главное из них сформулировано рабби Акивой: «Когда вы ступите на плиты из чистого мрамора, не вздумайте воскликнуть: “Вода! Вода!”, ибо сказано: “...изрекающий ложь не устоит пред глазами Моими” (Пс., 101:7)». А другое относится к Бен‑Зоме: «Нашел ты мед — ешь по потребности своей, не то пресытишься им и изблюешь его» (Притч., 25:16). Запрет обжираться медом мы находим в романе Битова «Пушкинский дом».

В эпоху, когда евреи жили под властью Персии или Рима и особенно не могли контролировать собственную участь, Талмуд заверяет их, что вся мировая история зависит от их нравственности и поведения, от их лидеров. Праведность евреев способна даже упразднять языческие обычаи: «Рав Папа сказал: если высокомерные перестанут существовать, также перестанут существовать и персидские жрецы‑огнепоклонники».

Вы бы никогда не подумали, что в трактате «Шабат» будет обсуждаться обрезание. Однако 19‑я глава полностью посвящена медицинским и правовым аспектам брит милы. Связь между обрезанием и субботой заявлена в начале главы, где обсуждение общей проблемы переноса предметов в субботу переходит в обсуждение конкретной возможности переносить скальпель, необходимый для проведения обрезания. Можно ли переносить скальпель в публичном пространстве?