Прекрасный романист, блестяще ориентировавшийся в библейских текстах, Булгаков не только выстраивает концептуальную модель произведения, основываясь на апокрифическом Евангелии от Никодима, но и наделяет своего малосимпатичного персонажа именем и атрибутами одной из самых таинственных фигур Священного Писания

Когда положение немецких евреев стало немыслимым, Марсель Райх, как гражданин другого государства, продолжал учебу в гимназии имени Фихте и даже закончил ее в 1938-м. Самым горестным для него оставались не нацистские придирки учителей, не равнодушие гимназистов и даже не судьба евреев в Германии, а угрозы запретов — лишиться возможности посещать библиотеки, театры, концерты. Формула жизни гимназиста Райха в гитлеровском рейхе: страх и счастье; счастье — от классических литературы, музыки, театра и страх — этого лишиться.

Лунной ночью, в перерыве между боями, солдат рассказал свою историю: он из Палестины, в поселении под Тель‑Авивом был виноградарем. За пять недель до немецкого нападения на Польшу Шлойме приехал в польский городок Хелм навестить пожилых родителей. Его отец был праведным евреем, сойфером, он — младший сын в семье. Шлойме уже собирался домой, в Тель‑Авив, когда вспыхнула война, и он попал в гетто, где пробыл 96 дней.

А в августе 1942‑го во время ликвидации Львовского гетто Двойру, ее маленького сына, мужа и мать нацисты убили прямо на мостовой. До того дня, когда произошла эта немыслимая трагедия, Фогель — ее называли блуждающей звездой идишской и польской литературы — сочиняла новаторские стихи, писала тонкие критические статьи по изобразительному искусству и публиковала труды по философии и эстетике, получившие безусловное признание в академической среде.

Познакомились мы через Ахматову. Она с ним дружила, регулярно виделась в те годы. Он был для нее авторитетом в области древней литературы и, при случае, консультантом в поисках той или иной цитаты. «Спросить у Симы» – повторяющаяся запись в ее записных книжках. Она могла помнить несколько слов или общий смысл строки Горация, и он немедленно находил нужное место... 90 лет назад родился Шимон (Симон) Маркиш

Друзья называли его Моцартом перевода. Нещедрый на похвалы Иосиф Бродский объяснял «секрет Маркиша» проще: гений! 90 лет назад родился Шимон Маркиш. Мы вспоминаем выдающегося переводчика, исследователя еврейской литературы некрологом Марлена Кораллова, опубликованным в газете «Еврейское слово» в 2003 году.

Мне довелось наблюдать вблизи едва ли не всех видных русских поэтов последних десятилетий XX века — от «любимцев публики» до затворников. У Бориса Слуцкого особое место. Коль иметь в виду эрудицию, багаж разносторонних знаний, то он вряд ли с кем-либо сравним. Но талант и широкая эрудиция еще не гарантируют признания, какое получит Слуцкий.

Началась перестройка. «Дети Арбата» пришлись в масть. Хотя касались давно вроде бы минувших дней. Кому сейчас интересен тридцать четвертый год, «съезд победителей», коварство давно разоблаченного культа? Многим, очень многим. Страна зачитывалась романом. Благородство способно противостоять системе. Не посягая на ее устои. Не посягал и рыбаковский роман. В прошлом месяце исполнилось 110 лет со дня рождения Анатолия Рыбакова.

«Поскольку существуют национальные государства, в которых евреев массово уничтожают в открытую, стремление создать еврейское государство политически оправданно но, хотя никто и не пользуется всеми преимуществами государственности, нельзя поздравить тех, у кого вообще нет государства, с тем, что они зато свободны от его соблазнов», — писал Оден о создании еврейского государства.

За несколько дней до своего ареста 27 января 1949 года Перец Маркиш, показывая жене пожелтевшие от времени длинные листочки, испещренные рукописными еврейскими буквами, сказал: «Эту поэму я начал писать за границей, ни одной строчки из нее не напечатано. Что бы ни случилось, ее нужно сохранить: это главное, что я в жизни сделал».

Каверин дожил до конца режима, до романтической «перестройки». Подводя итоги жизни, ему не нужно было испытывать чувство стыда, крутиться и оправдываться перед своей совестью: за ним не было дурных дел и поступков, предательств, равнодушия и малодушия. И, в отличие от многих братьев, он не совершил преступления по отношению к своему дару — после Каверина остались книги разного литературного достоинства, но среди них нет нечестных и пустых.

В жизни Аврома Суцкевера был один день, когда в СССР о нем узнали едва ли не все грамотные люди. Это произошло 29 апреля 1944 года — в тот день главная, миллионнотиражная газета «Правда» напечатала статью главного (не по должности, а по гамбургскому счету) публициста Ильи Эренбурга, впечатляюще названную «Торжество человека». Это была статья о Суцкевере — еврейском поэте и еврейском партизане.