Часть правящей бюрократии считала, что самодержавие спасут «еврейские козлы отпущения». Вместо земельного вопроса и вопроса о власти искусственно раздувать еврейский вопрос – вот и вся государственная мудрость! Чем можно пытаться объединить крестьян с помещиками, а народ с царем? Общим антисемитизмом. Отсюда то безумие юдофобского беснования, которым прославилась Дума, особенно III и IV.

Если бы  вы встретили меня на улице, вы решили бы, что я обычная еврейка сефардского происхождения, которая скромно одевается и покрывает голову и живет в пригороде Иерусалима с двумя маленькими дочерьми.На самом деле все совсем по‑другому. Я родилась в мусульманской семье среднего класса в Пакистане и была седьмой и самой младшей из детей в семье.

Сегодня Американский университет Бейрута отражает ситуацию, существующую в Ливане в целом: расколотый границами сект, но объединенный в качестве ячейки антиизраильской деятельности. Но что интересно, в этом же самом университете, основанном в 1866 году, когда‑то существовало живое сообщество, состоявшее из сотен еврейских студентов.

История Береники — это история еврейской замены через одного человека — женщину, которая могла сама заменить династию Флавиев династией еврейских императоров. Мысль о том, что одна еврейка может превратить западное общество в еврейское царство, стала источником непрекращающегося страха. Даже реальная трансформация Римской империи путем превращения в государственную религию христианства не положила конец обвинениям в иудействовании.

Миф о «еврейской власти» оказался самым удачным и живучим из всех белогвардейских мифов. Еще бы: он снимает ответственность за все ужасы революции с русского народа и перекладывает на «извечного врага». Итог революции и советской власти.1914-й — в Российской империи 4 000 000 евреев. 2000-й — на территории бывшего СССР меньше 400 000 евреев. В основном стариков.

Человеком Коко Шанель была нехорошим. Она терпеть не могла евреев. В начале сороковых годов, во время оккупации Парижа, у нее был роман с нацистским офицером, после войны ее обвиняли в коллаборационизме. Она использовала чужие идеи. Шанель говорила, что всего добилась сама, однако ателье на лучших улицах модных курортов ей покупали богатые любовники, они же спонсировали ее бизнес.

Все в Майданеке вызывало бурю чувств: поле, где проводились массовые убийства, кучи пепла, крематорий, газовая камера, клетки, набитые обувью. Но когда я увидел мать, прогуливающуюся с ребенком по периметру лагеря, меня это тоже удручило. Я посмотрел на Майданек — туда, откуда она пришла. Там виднелись какие‑то жилые дома. Как может этот поселок существовать возле места массовых убийств? И кто эти люди, чей день начинается с утренней газеты, чашечки кофе и вида на Майданек?

Юдофильство Ленина общеизвестно, но это юдофильство не сентиментальное, а прагматичное: он понимал, что евреи – энергичные люди и надо быть дураком-царем, чтобы отталкивать эту силу. Кем-кем, а дураком Ленин не был.  Но в еврейскую историю он, надеюсь, войдет не поэтому. Ленин – высший пример того, какие сверхъестественные силы разрушения и созидания таит в себе «ядерный синтез» русской и еврейской генетики, ментальности, культуры, судьбы.

С началом войны против СССР последний шлагбаум поднят — начинается массовое физическое истребление евреев. Началось оно на территории СССР совершенно не случайно. Все делалось в точном соответствии и с «расовой теорией» и с политически-пропагандистскими установками нацистов.

Когда мы размышляем о временах нацизма, считал Леви, у нас есть потребность принять чью‑то сторону и отделить добро от зла. Но, поскольку во время Шоа (и в других, столь же чрезвычайных ситуациях) на природу человека взвалили немыслимо тяжелую ношу, четкое противопоставление невиновности и вины, лежащее в основе всех гражданских правовых систем, нельзя безоговорочно распространить на тех, кто идет на нравственный компромисс, — людей вроде Баренблата: их роль жертв неотделима от их роли в пособничестве преступникам.

Блох привлек к работе еще двух сотрудников абвера и отправился в оккупированную немцами Варшаву. Ригг пишет: «Он, в нацистском мундире со свастиками, подходил к ультраортодоксальным евреям‑хасидам и говорил: “Я ищу Ребе”. А они говорили ему: “Ага, а мы хотим сбрить бороды и завербоваться в немецкую армию”. И спешили ретироваться». 24 октября юрист Артур Рабиновиц снова воззвал к судье Луису Брандейсу: «Получил телеграмму из Латвии Ребе Шнеерсон на  Бонифратерской, 29, в Варшаве». Этот адрес сообщили Блоху.

Частое утверждение, что нынешний антисемитизм ультралевых — всего лишь «политический» и, следовательно, неопасный, сегодня стремительно теряет свою и без того шаткую убедительность. Никто не сомневается, что на свете есть сторонники господства белой расы, которые вооружены и готовы убивать. Но какое воздействие оказывает антисемитская карикатура, опубликованная в одной из самых уважаемых и самых широко распространяемых газет мира?