Ицхок‑Меир, первый ребе из Гуры, автор книги «Хидушей а‑Рим» вместе со служкой, реб Бунемом, возвращался из Варшавы в Гуру. Реб Бунем, пухлый улыбчивый старичок, сидел напротив ребе и внимательно изучал какую‑то книжку. Буквы на корешке стерлись, и название было невозможно разобрать.

Характер Вульфу достался еще тот: раздражительный и приставучий. Ну не нравились ему люди, что можно поделать! В каждом он находил скрытую червоточинку и не успокаивался, пока не вытаскивал ее на свет Божий и всеобщее еврейское обозрение. Стоит ли добавлять, что Вульф нажил себе немало врагов. Но это его ничуть не смущало, он был полностью уверен, что истина на его стороне.

«Моя жизнь — всего лишь лучик солнечного света, мелькнувший между черной громадой предыдущего небытия и мрачностью подступающей бесконечности».

Сын Аптер Рува, раввин Йосеф‑Мойше, собрался по делам в Яссы. Перед поездкой он пришел к ребе Исроэлю, Магиду из Козиниц (евреи называли это местечко Кожницы) за благословением.

В этой главе рассказывается о разделении Красного моря: его воды расступились благодаря сильному ветру, посланному Б‑гом. Когда ветер прекратился и воды сомкнулись над преследователями евреев, то, как нам сообщается, «море вернулось к своему обычному состоянию». Почему Тора добавляет эту поначалу кажущуюся лишней фразу? Мидраш усматривает в ней намек на условие, которое Б‑г заключил с Красным морем при его создании. Условие заключалось в том, что в нужное время оно разомкнет свои воды для народа Израиля. Ребе исследует данный вопрос, анализируя роль природных объектов и сил природы в Б‑жественном плане создания Вселенной.

Миснагиды — противники хасидизма — Белоруссии и Литвы частенько затевали публичные диспуты, пытаясь доказать ошибочность нового учения. И хоть Алтер Ребе уклонялся от личного участия в спорах, он каждый раз отправлял к миснагидам одного из старых хасидов.