Как передать Тору детям? В чем главный секрет воспитания? И почему спустя почти четыре тысячи лет еврейский народ остается молодым, тогда как многие великие цивилизации давно состарились и исчезли? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Ваэтханан.

Краткое содержание

Глава «Ваэтханан» (Дварим 3:23–7:11)

Название главы означает «И молил я» и встречается в стихе 3:23.

Моше рассказывает народу Израиля о том, как он горячо молил Всевышнего позволить ему войти в Землю Израиля. Однако Всевышний отказал ему и повелел лишь подняться на вершину горы, чтобы увидеть Землю Обетованную издали.

Продолжая свое «повторение Торы», Моше напоминает об исходе из Египта и даровании Торы на горе Синай, подчеркивая, что это были события, не имеющие аналогов в мировой истории. «Случалось ли когда-нибудь нечто столь великое? Слышал ли какой-либо народ голос Б-га, говорящего из среды огня, и остался жив?.. Тебе было дано увидеть, чтобы ты узнал: Господь есть Б-г, и нет иного, кроме Него».

Моше предупреждает, что в будущих поколениях народ может отойти от Всевышнего, обратиться к идолопоклонству и за это будет изгнан со своей земли и рассеян среди народов. Но даже там евреи будут искать Всевышнего, вернутся к Нему и вновь станут соблюдать Его заповеди.

В главе также вновь приводятся Десять заповедей и читаются слова молитвы «Шма», провозглашающие основы еврейской веры: единство Всевышнего — «Слушай, Израиль: Г-сподь — наш Б-г, Г-сподь Один»; заповедь любить Всевышнего, изучать Его Тору, возлагать тфилин на руку и голову и помещать мезузу на косяках дверей своих домов.

***

Рассказывают старый анекдот. Француз, итальянец и еврей после смерти попадают на Небеса. Сначала судят француза. После суда ангел говорит ему: «Пойдем, я покажу тебе твою награду». Он приводит его в великолепный банкетный зал. Француз поражен: лучшие блюда, лучшие вина, самые изысканные деликатесы — все, о чем только может мечтать настоящий французский гурман. Но он смущенно говорит ангелу: «По-моему, произошла какая-то ошибка. Я прожил далеко не самую праведную жизнь. Неужели это действительно моя награда?» Ангел отвечает: «Да, все это твое. Ешь сколько хочешь. Только есть одна небольшая деталь. Каждый день ровно в пять часов вечера сюда будут приносить огромный котел с кипящим супом, и тебя будут погружать в него». Француз отвечает: «Нет уж, спасибо. Такой боли я не выдержу», — и уходит.

Потом судят итальянца. Его тоже приводят в роскошный зал, полный всевозможных итальянских деликатесов. Он тоже удивляется: «Наверное, произошла ошибка. Я вовсе не был таким уж хорошим человеком». Ангел отвечает: «Нет, все правильно. Только каждый день в пять часов вечера тебя будут опускать в огромный котел с кипящим супом». Итальянец говорит: «Ни за что. Я не выдержу», — и тоже уходит.

Наконец приходит еврей. После суда его приводят в еще более роскошный зал. На столах — все, о чем может мечтать еврей: рубленая печенка, селедка, кишке, кугель, гефилте фиш, суши, стейки. И конечно, десерты. Еврей тоже удивляется: «Вы уверены, что не ошиблись? Я никогда толком не ходил в синагогу, жил далеко не идеально…» Ангел отвечает: «Нет, ошибки нет. Все это твое. Только каждый день ровно в пять часов вечера будут приносить огромный котел с горячим супом и погружать тебя туда, словно в микву». Еврей отвечает: «Прекрасно. Меня это устраивает».

Ангел поражен. Француз отказался. Итальянец отказался. А еврей согласен. Он спрашивает: «Как это понимать? Почему они не захотели терпеть такую боль, а ты готов?» Еврей отвечает: «Потому что я слишком хорошо знаю, как проходят еврейские мероприятия. Во-первых, пять часов никогда не бывают ровно в пять. А во-вторых, суп к тому времени уже обычно успевает остыть».

Теперь перейдем к нашему тексту. Талмуд, трактат Псахим (56а), рассказывает о последних минутах жизни одного из праотцев еврейского народа — Яакова. Там сказано: «Хотел Яаков открыть своим сыновьям конец дней», то есть время окончательного Избавления, время прихода Машиаха, «но Шехина оставила его». Тогда Яаков подумал: «Может быть, среди моих потомков есть духовный недостаток? Может быть, подобно тому как у моего деда Авраама появился Ишмаэль, а у моего отца Ицхака — Эсав, так и среди моих детей есть кто-то, кто сошел с правильного пути?»

Увидев тревогу отца, сыновья отвечают ему словами, которые мы читаем в нашей недельной главе «Ваэтханан» (6:4): «Шма, Исраэль! Ашем Элокейну, Ашем Эхад». «Слушай, Израиль, Г-сподь — наш Б-г, Г-сподь Один». Здесь слово «Израиль» обращено не к народу, а к самому Яакову. Ведь у Яакова было два имени: Яаков и Исраэль. Именно от этого имени произошло название всего еврейского народа — Бней Исраэль. Поэтому они говорят своему отцу: «Услышь нас, Израиль». Талмуд объясняет смысл этих слов так: «Так же как в твоем сердце есть только Один, так и в нашем сердце есть только Один». Иначе говоря: «Как ты целиком посвящен Всевышнему, так и мы целиком посвящены Ему».

Услышав это, Яаков отвечает: «Барух Шем кевод малхуто леолам ваэд» — «Благословенно Имя славного Царства Его во веки веков». Именно поэтому после стиха «Шма, Исраэль» мы вставляем слова «Барух Шем…», хотя в самой Торе их нет. Однако здесь возникает очевидный вопрос. Первая половина ответа сыновей кажется совершенно лишней. Они говорят: «Так же как в твоем сердце есть Один, так и в нашем сердце есть Один». Но зачем вообще упоминать сердце самого Яакова? Разве кто-то сомневался в его вере? Разве предметом разговора было духовное состояние самого Яакова? Совершенно нет. Для всех было очевидно, что сердце Яакова полностью принадлежит Всевышнему. Но ведь он беспокоился о своих детях. Все, что им нужно было сказать, это: «Шма, Исраэль! В наших сердцах есть только Один». Однако они добавляют еще одну фразу: «Так же, как в твоем сердце есть Один, так и в наших сердцах есть Один». Зачем вообще говорить о том, что происходит в сердце самого Яакова? Зачем подчеркивать: «Так же, как в твоем сердце…»?

Именно в этих нескольких словах заключен один из величайших секретов еврейского воспитания. В них скрыта сама сущность образования и та удивительная способность еврейского народа, которая позволила на протяжении тысячелетий передавать следующему поколению Тору, заповеди, традицию, образ жизни и мировоззрение.

Чтобы понять это, посмотрим на продолжение стихов молитвы «Шма». 5-7 стихи  шестой главы книги Дварим. Там сказано: «И возлюби Г-спода, Б-га твоего, всем сердцем твоим, всей душой твоей и всеми силами твоими. И будут эти слова, которые Я заповедую тебе сегодня, на сердце твоем. И внушай их детям твоим, и говори о них, сидя в доме твоем, идя дорогою, ложась и вставая».

Здесь возникает еще один вопрос. Кажется, что текст неожиданно прерывает сам себя. Сначала речь идет о самом человеке: «Пусть эти слова будут на твоем сердце». Затем вдруг появляется совершенно другая тема: «И внушай их детям твоим». А после этого Тора вновь возвращается к самому человеку: «И говори о них, сидя дома, идя дорогою, ложась и вставая».

Потом, в восьмом и девятом стихах, речь уже переходит к практическому исполнению этих слов:

«И повяжи их как знак на руку свою, и будут они знаками между твоими глазами. И напиши их на косяках своего дома и на своих воротах».

То есть после того как слова Торы должны оказаться в сердце человека, после того как он должен передать их своим детям и постоянно говорить о них, они получают уже материальное выражение — в заповеди тфилин и заповеди мезузы.

 Почему этот порядок именно такой?

Было бы гораздо логичнее сначала закончить разговор о самом человеке. Текст мог бы звучать так: «Пусть эти слова будут на твоем сердце». И не только в сердце. Недостаточно сказать: «Я еврей в душе». Нужно еще говорить об этих словах, изучать Тору, читать «Шма», размышлять над ними — дома, в дороге, ложась спать и просыпаясь. И только потом добавить: «И обучай им своих детей». То есть сначала ты сам этим живешь, а уже затем передаешь это следующему поколению. После этого можно было бы говорить о тфилин, затем о мезузе. Все выглядело бы совершенно последовательно.

Но Тора строит стих иначе. Она как будто специально разрывает одну мысль другой.

Точно такой же вопрос возникает и во втором отрывке молитвы «Шма», который мы читаем в следующей недельной главе — «Экев», 11:18-19. Там снова говорится о заповеди тфилин, затем неожиданно появляется: «И обучайте этим словам ваших детей», а после этого Тора вновь возвращается к обязанностям самого человека: «Говоря о них, когда сидишь в доме своем, когда идешь дорогою, когда ложишься и когда встаешь». Почему?

Ответ на этот вопрос станет понятен, если сначала рассмотреть еще один вопрос, который приводит в своей книге «Торат Моше» рабби Моше Альшейх в комментарии к главе «Ваэтханан».

Несколько слов о самом авторе. Рабби Моше Альшейх был одним из крупнейших мудрецов XVI века. Он родился приблизительно в 1506–1507 годах в Турции, затем жил в Салониках, а позже переселился в Цфат. Он был учеником рабби Йосефа Каро, автора «Шульхан Арух», а также преподавал Талмуд рабби Хаиму Виталю, который впоследствии стал главным учеником Аризаля. Таким образом, рабби Моше Альшейх принадлежал к тому великому поколению мудрецов, которое жило в Цфате XVI века вместе с рабби Йосефом Каро, Аризалем и другими величайшими учителями своего времени.

Рабби Моше Альшейх скончался приблизительно в 1600 году и похоронен на старом кладбище Цфата. Каждую субботу он произносил драшу — проповедь по недельной главе Торы. Именно из этих блестящих проповедей впоследствии вырос его монументальный труд «Торат Моше» — последовательный, глубокий и совершенно оригинальный комментарий ко всему Танаху.

В комментарии к нашей недельной главе Альшейх задает вопрос: почему Тора использует необычное выражение «вешинантам», а не более привычное «велимадтем», которое встречается во втором отрывке молитвы «Шма»? Ведь именно там сказано: «И обучайте им ваших детей». Почему же здесь употребляется слово «вешинантам»? Оно происходит от корня шанан — «острый». Это очень необычное слово. Что же означает это слово — «вешинантам»?

Мы перевели его словом «внушай». Но в разных переводах Торы оно передается по-разному: «затверди», «повторяй», «научи детей говорить твердо», «выучи так, чтобы они знали наизусть». Такое разнообразие переводов связано с тем, что само это слово не вполне однозначно.

Вот как объясняет его Раши. Комментируя слова «вешинантам» в седьмом стихе шестой главы книги Дварим, он пишет, что здесь это выражение следует понимать в значении «заострить», «отточить». То есть слова Торы должны быть настолько отточены на твоих устах, чтобы, если тебя о них спросят, ты мог сразу ответить — без запинки и без колебаний.

Иначе говоря, Раши связывает этот глагол не с корнем шин–нун–гей, означающим «повторять», «учить», а с другим корнем — шин–нун–нун, который означает «заострять». Именно этот смысл мы встречаем позже, в книге Дварим (32:41), где сказано: «Когда Я заострю Мой сверкающий меч». Там совершенно очевидно, что речь идет именно о заостренном мече, и никаких других толкований этот глагол уже не вызывает.

Но Альшейх видит здесь совершенно особую идею.

Вот как пишет об этом Альшейх:

«Обратите внимание, что сказано: “И внушай их детям твоим”, а не: “И обучай их”. Этим Тора хочет преподать каждому мудрому человеку, который обучает Израиль Торе, мудрости или нравственности, великое правило. Пусть оно всегда будет в его руках. Если он хочет, чтобы слова его уст вошли в сердца слушателей, подобно острым (шнуним)  стрелам сильного (Тегилим, 120:4), чтобы они соблюдали и исполняли их всем сердцем и всей душой, а не остались они лишь звуком, достигшим ушей, после чего ослабли и исчезли без следа, — он должен знать следующее.

Все зависит от того, откуда вышло слово. Каково место, из которого оно вышло, таким будет и место, куда оно придет и где найдет покой.

Если слова, исходящие из уст человека, обучающего Торе или наставляющего других, выходят из глубины его собственного сердца, тогда они отправляются из сердца и приходят прямо в сердца слушателей, подобно острым стрелам сильного. Там они находят покой и побуждают человека соблюдать и исполнять услышанное всей силой своей души.

Но если слова исходят не из сердца, а лишь произносятся устами, тогда, достигнув ушей слушателей, они так и останутся снаружи и не принесут никакого плода.

Поэтому, если ты хочешь, чтобы твои слова были острыми и проникали в сердца твоих детей, прежде всего ты сам должен принять их всем своим сердцем, обоими своими побуждениями. И тогда, когда будешь учить своих детей, эти слова проложат себе путь от их ушей в самую глубину их сердца, подобно острым стрелам сильного.

Именно поэтому сначала сказано: “И будут слова эти на сердце твоем”, и только потом: “И внушай их детям твоим”. Тогда они станут по-настоящему острыми и смогут проложить путь от их слуха в самую глубину их сердца.

Поэтому Тора и не сказала: “И обучай их детям твоим”».

Существует два вида воспитания. Один — когда слова действительно проникают глубоко в сердце и душу ученика, становятся частью его внутреннего мира. Другой — когда слова доходят только до ушей. Их слышат, но они не входят внутрь. Они остаются на поверхности и не оставляют глубокого следа. Почему один учитель, один отец, одна мать способны вдохновить ребенка так, что их слова становятся частью его личности, а другой может бесконечно читать нравоучения, произносить проповеди, объяснять и убеждать — и все это почти не меняет человека? Иногда воздействие бывает кратковременным, но настоящего внутреннего изменения не происходит.

Ответ Альшейха очень глубок. Все зависит от того, откуда исходят слова. Куда войдет слово, определяется тем, откуда оно вышло. Если слова рождаются в самой глубине сердца учителя, тогда они путешествуют от сердца к сердцу. Они становятся теми самыми «острыми стрелами», которые глубоко входят в сердце другого человека. Подобно стреле: чем дальше ее натянуть назад, тем дальше она полетит вперед. Чем глубже слово рождается внутри самого говорящего, тем глубже оно способно проникнуть в душу слушателя. Но если слова рождаются только на губах, если они выходят изо рта, а не из сердца, тогда они доходят лишь до ушей. Они остаются на поверхности и не приносят плода.

Теперь становится понятной последовательность стихов молитвы «Шма». Моше говорит еврейскому народу: «Пусть слова, которые Я сегодня заповедую тебе, будут на твоем сердце, и только потом — обучай им своих детей». Не думай, что можно воспитать ребенка бесконечными наставлениями. Не думай, что достаточно читать ему лекции, объяснять, что правильно, а что неправильно, каким должен быть настоящий человек, какова его миссия и предназначение. Так это не работает.

Сначала эти слова должны оказаться на твоем собственном сердце. Они должны стать частью тебя самого. Они должны проникнуть в твою собственную душу. Ты сам должен жить этими словами. Ты должен чувствовать их. Ты должен быть внутренне ими захвачен. Они должны стать частью твоей личности. И только после этого: «Вешинантам леванеха» — «И внушай их детям твоим». Тогда эти слова станут острыми стрелами. Они выйдут из глубины твоего сердца и проникнут глубоко в сердца твоих детей.

Теперь становится понятным и ответ сыновей Яакова своему отцу. Яаков боялся, что, возможно, кто-то из его детей духовно сошел с пути. И что же они ему отвечают? «Шма, Исраэль… Так же как в твоем сердце есть Один, так и в наших сердцах есть Один». Первая половина их ответа вовсе не была лишней. Они как будто говорили: «Знаешь, почему в наших сердцах тоже есть Один? Потому что наши сердца — отражение твоего сердца». Дети являются отражением не слов своих родителей. Они становятся отражением их сердца. Они отражают не проповеди родителей, а их внутреннюю убежденность, их веру, их преданность и глубину их собственной жизни. Поэтому, Яаков, раз в твоем сердце действительно есть только Один, то и наши сердца наполнены этим единством.

«Так же, как в твоем сердце есть Один, так и в наших сердцах есть Один». Ответ построен очень точно. «Так же, как… — так же и…» Это почти автоматическая связь. Если в твоем сердце есть Один, то и в наших сердцах есть Один. Почему? Потому что наши сердца являются отражением твоего сердца. Они — его продолжение. Сыновья, колена Израиля, говорят своему отцу: поскольку в твоем сердце живет Единственный, то совершенно естественно, что и в наших сердцах тоже живет только Он.

Каждый из нас знает это по собственной жизни. Достаточно посмотреть на себя и спросить: что из жизни наших родителей сильнее всего проявилось в нашей собственной жизни? Думаю, все мы понимаем, что наибольшее влияние оказали вовсе не длинные лекции, не бесконечные нравоучения, не наказания и не поощрения. Гораздо сильнее повлияло то, ради чего наши родители были готовы чем-то жертвовать. То, что мы видели не только на их устах, а в их сердце. То, чему они были по-настоящему преданы. То, что они действительно любили. То, во что искренне верили. То, что вызывало у них настоящую внутреннюю страсть. Именно это — больше, чем любые слова, — раньше или позже начинает отражаться и в наших убеждениях, в нашем сердце, в нашей душе. Потому что сердце ребенка отражает сердце родителей.

Дети далеко не всегда реагируют на слова родителей. Иногда они не воспринимают даже их вполне осознанные наставления. Но то, что происходит в глубине сердца родителей, их внутренние чувства, их подлинные ценности дети улавливают всегда. И если вы хотите, чтобы в сердце ребенка была эта цельность, эта внутренняя гармония, это единство, этот внутренний стержень, основанный на слове «Эхад» — «Один», — позаботьтесь прежде всего о том, чтобы этот «Эхад» действительно жил в вашем собственном сердце.

Теперь становится совершенно понятным, почему Тора как будто прерывает саму себя. Сначала: «И будут эти слова на твоем сердце», и только потом: «И внушай их детям твоим». Только горячий суп можно передать дальше. Если суп остыл, если «пять часов» никогда не бывают пятью часами, если слова давно потеряли свою внутреннюю температуру, тогда передать их детям будет чрезвычайно трудно. Поэтому Тора словно прерывает стих и говорит: сначала — «на твоем сердце», и лишь потом — «обучай своих детей». Тогда слова сами проникнут в сердце ребенка, потому что прежде они проникли в твое собственное сердце.

То же самое мы видим и во втором отрывке молитвы «Шма». Хочешь научить этому своих детей? Сначала сделай так, чтобы это стало частью тебя самого. Ценности далеко не всегда передаются словами. Гораздо чаще они передаются самой жизнью. Конечно, родители, учителя, наставники обязаны понимать ребенка, искать язык, на котором можно с ним говорить, учиться правильно воспитывать. Любое воспитание состоит из любви, убежденности, внутренней твердости. Но Тора открывает здесь главный секрет воспитания. По выражению Альшейха, все зависит от того, откуда вышли слова. 

Поэтому Альшейх объясняет еще один стих, теперь уже из книги Мишлей (3:3-4). Царь Шломо говорит: «Милость и истина да не оставляют тебя. Повяжи их на шею твою, начертай их на скрижали сердца твоего. И тогда ты найдешь благоволение и доброе разумение в глазах Б-га и людей». Недостаточно просто говорить о добре и истине. Недостаточно носить их «на шее», то есть произносить их устами. Если ты хочешь, чтобы твои слова действительно достигали другого человека, начертай их прежде всего на скрижали собственного сердца. Тогда они найдут отклик и в глазах Всевышнего, и в сердце другого человека.

Кто-то однажды сказал, что у каждого учителя есть всего один урок. На самом деле он не состоит из слов. Настоящий урок любого родителя, учителя, наставника или руководителя — это его собственная жизнь. Можно подготовить тысячи замечательных речей, но единственный настоящий урок — это то, как ты живешь. Не слова, которые ты произносишь, а сердце, которое стоит за этими словами.

Знаменитый любавичский наставник рабби Шмуэль Левитин пошутил: «Даршан, проповедник, никогда не сможет по-настоящему раскаяться». Почему? Обычный еврей, даже если он равнодушен или духовно ленив, иногда услышит хорошую мысль, прочитает сильный отрывок и скажет себе: «Мне нужно измениться». А проповедник, когда слышит замечательную идею, сразу думает: «Вот это будет прекрасный материал для моей следующей проповеди».

К этой шутке обычно добавляют продолжение. Однажды кто-то сказал такому проповеднику: «Вы никогда не раскаетесь. Когда другие люди слышат глубокую мысль, они принимают ее близко к сердцу. А вы думаете только о том, как использовать ее в следующей лекции». Проповедник задумался и ответил: «А ведь это действительно замечательная мысль для моей следующей проповеди».

Тут, конечно, есть еще один очень важный аспект. Все это должно быть настоящим, а не фальшивым. Не показным. Только тогда ребенок или ученик действительно этому научится.

Всю работу посланников Любавичского Ребе, всю образовательную систему Хабада долгие годы возглавлял раввин Хаим-Мордехай-Айзек Ходаков. Еще раньше, в Риге, он руководил сетью еврейских школ. Именно там с ним и познакомился шестой Любавичский Ребе — прежде всего как с выдающимся специалистом по образованию. На протяжении всей своей жизни раввин Ходаков давал огромное количество советов о воспитании детей, организации школ, педагогике. Это совершенно замечательные советы. Мы даже издали их отдельным приложением к книге о воспитании шестого Любавичского Ребе. Очень рекомендую всем ее прочитать.

Рассказывают, что однажды, выступая перед посланниками Ребе, он говорил о том, как важно не забывать о воспитании собственных детей. Но ведь возникает вполне практический вопрос. Что делать, если у посланника Ребе почти нет времени? Он занят общиной, людьми, поездками, бесконечными обязанностями. Можно сколько угодно говорить, что время для детей всегда нужно найти. Но бывают ситуации, когда на человеке лежит такая общественная ответственность, что он действительно не может уделить семье столько внимания, сколько хотел бы.

И тогда раввин Ходаков дал очень неожиданный совет. Он сказал: как бы поздно вы ни возвращались домой, даже если дети уже спят, обязательно перед сном немного поучитесь. Полстраницы Талмуда. Небольшой хасидский маамар. Найдите в себе силы хотя бы на несколько минут. Ведь в течение дня времени на учебу тоже обычно нет. А когда утром ребенок проснется и увидит, что отец, вернувшись поздно ночью, все-таки открыл книги и учился, для него это станет самым сильным уроком о том, какое место Тора занимает в жизни его отца и насколько человек остается верен своим принципам.

После лекции один из слушателей сказал:

— Раввин Ходаков, я не знал, что вы даете такой совет. Но я поступаю почти так же. Правда, сил учиться ночью у меня уже не остается. Поэтому я просто раскладываю книги на столе, чтобы утром ребенок подумал, будто я занимался.

Раввин Ходаков ответил ему очень резко:

— Нет. Тогда он тоже научится только раскладывать книги.

Думаю, объяснять смысл этого урока уже не нужно.

Именно в этом вся разница.

Кто-то однажды сделал очень простое, но глубокое наблюдение. Наступает время ужина. Мама зовет детей: «Пора есть. Я приготовила замечательный ужин: салат, рыбу, курицу, суп, овощи». И вдруг пятилетний сын отвечает: «Я хочу мороженое». Мама говорит: «Конечно. Но сначала поешь нормальный ужин, а потом получишь мороженое». Ребенок начинает плакать: «Нет! Я хочу мороженое сейчас!»

Хорошая мать терпеливо объясняет: «Я хочу, чтобы ты был здоров. Твоему организму нужна хорошая еда. Сначала поешь, а потом получишь мороженое». Но никакие объяснения пока не действуют. Ребенок продолжает требовать мороженое немедленно. И, как это обычно бывает, очень быстро вдохновляет своим примером всех остальных детей в доме. Дети начинают кричать, шуметь, устраивать настоящий бунт. Они переворачивают весь дом вверх дном. А мама уже устала. День подходит к концу. Она только что закончила уборку, вымыла полы, постирала, мечтает наконец лечь спать. Но дети делают ее жизнь невыносимой. Они требуют мороженого, кричат, плачут, и ничто не помогает. Наконец, спустя час этого шума, она сдается: «Ладно, возьмите свое мороженое». Дети с восторгом съедают его и тут же снова превращаются в милых и послушных ангелочков. Они выиграли эту войну.

На следующий день мама идет с тем же ребенком в супермаркет. Он замечает какую-то сладость и говорит: «Мама, можно мне это?» Она смотрит на упаковку и отвечает: «Нет, это некошерно. Мы такое не едим». Ребенок еще раз спрашивает: «Ты уверена?» Она снова читает состав и отвечает: «Да, это некошерно». И что делает ребенок? Он спокойно идет дальше.

Почему же он не устраивает такую же истерику, как вчера? Почему не кричит часами? Почему не требует во что бы то ни стало купить эту сладость? Ведь вчера он именно так и поступал.

Ответ очень прост. Дети гораздо умнее, чем мы обычно думаем. Они прекрасно понимают одну вещь. Они знают, что если будут два часа стоять посреди магазина и кричать, требуя некошерную еду, родители все равно ее не купят. Почему? Потому что здесь есть принцип. Некошерную пищу в этом доме не едят. Это правило не обсуждается. Его невозможно изменить криком. Поэтому ребенок даже не начинает настоящую борьбу.

Но с мороженым все иначе. Ребенок прекрасно чувствует, что, если говорить откровенно, мама сама не придает этому такого большого значения. Да, неделю назад она посмотрела передачу о правильном питании, вдохновилась разговорами о здоровье, решила, что теперь в доме будет меньше сахара и дети сначала будут есть нормальную еду, а уже потом мороженое. Но ребенок знает: в глубине души мама вовсе не считает это абсолютным принципом. Откуда он это знает? Он видит, что сама мама иногда ест мороженое до ужина. Он видит, что так делает папа. Значит, ничего страшного в этом нет. Просто мама сейчас вдохновлена новой идеей, которая, скорее всего, через несколько недель пройдет. Поэтому он думает: «Почему именно я должен страдать?» И начинает бороться. Более того, он оказывается прав: мама действительно уступает.

Именно так дети очень рано учатся различать, что для родителей является настоящей ценностью, а что — лишь временным увлечением. Мы сами определяем границы того, что дети будут принимать всерьез, а что — нет. Наши настоящие ценности, наши внутренние убеждения, наша искренность формируют их отношение к жизни.

Иногда родители говорят: «Я хотел бы установить это правило в доме, но мои дети никогда его не примут». Очень часто причина в другом. Они не принимают его потому, что прекрасно чувствуют: вы сами еще не приняли его до конца. Им трудно с этим потому, что глубоко внутри вам самим с этим трудно. Если бы это стало частью вашей собственной личности, они гораздо легче приняли бы это. Но для этого ценность должна быть подлинной именно для вас. Если же это лишь очередное временное увлечение, если религия, Тора, еврейская жизнь еще не стали органичной частью вашей собственной личности, если вы пытаетесь навязать их ребенку, но сами не живете ими с радостью, не чувствуете их естественными и любимыми, тогда передать их другому человеку — ученику или собственному ребенку — чрезвычайно трудно.

Эта мысль особенно важна именно сейчас. Мы находимся в неделе главы «Ваэтханан», а это всегда неделя Девятого ава, девяти траурных дней, когда еврейский народ скорбит о разрушении Иерусалима и двух Храмов — Первого, разрушенного вавилонянами, и Второго, разрушенного римлянами. Оба были разрушены в один и тот же день еврейского календаря.

Талмуд говорит, что каждый еврей обязан участвовать в строительстве Храма. Но есть одно исключение. Детей, которые учатся Торе, нельзя отрывать от занятий даже ради строительства Храма.

Рамбам приводит этот закон дважды. Первый раз — во второй главе законов об изучении Торы. Там это совершенно понятно. Он говорит о системе еврейского образования и подчеркивает, насколько велико значение изучения Торы детьми. Даже если строится Храм, нельзя прерывать их учебу.

Но затем Рамбам повторяет этот закон еще раз — уже в «Законах о Храме». И здесь возникает вопрос: зачем? Ведь он уже сказал это раньше.

На это обращал внимание Любавичский Ребе. Для желающих посмотреть эту тему у самого Ребе можно указать два основных источника. Первый — «Ликутей Сихот», том 30, страница 119. Второй — беседа по недельной главе «Экев», произнесенная 20 ава 5744 года (1984). Именно там эта идея получает дальнейшее развитие и раскрывается еще с одной стороны.

Ребе  объясняет, что этот закон относится не только к законам изучения Торы. Он относится и к самим законам о Храме.

На первый взгляд можно было бы подумать, что строительство Храма — величайшая заповедь, а потому дети освобождаются от учебы ради нее лишь потому, что учеба Торы еще важнее. Но Рамбам говорит нечто гораздо более глубокое. Ребенок не просто исполняет заповедь изучения Торы. Он одновременно участвует и в исполнении заповеди о строительстве Храма. Поэтому этот закон относится не только к законам изучения Торы, но и к законам самого Храма. Сам Храм как будто говорит нам: не забирайте детей с учебы ради моего строительства. Почему? Потому что одновременно строятся два Храма. Один строится из камня и извести. Это физическое здание — Дом Всевышнего. Но существует и другой Храм. Он строится из слов, мыслей, чувств и внутренней жизни человека. Он строится в сердце. Эти два Храма должны существовать одновременно. Физический Храм без внутреннего Храма, построенного в человеческом сердце, — это тело без души. Но и внутренний Храм без внешнего тоже остается незавершенным. Поэтому у Храма всегда есть две стороны. Когда дети изучают Тору, они тоже строят Храм. Они не возводят его стены, но строят Храм в еврейских сердцах и еврейских душах. Они создают духовный, нравственный и исторический фундамент будущего еврейского народа. Они формируют завтрашний день еврейской истории. Именно поэтому, когда мы не отвлекаем детей от учебы ради строительства Храма, это вовсе не означает, что мы жертвуем Храмом ради изучения Торы. Наоборот. Сам Храм требует этого. Потому что дети, изучающие Тору, уже строят его. Они создают то место, в котором действительно сможет пребывать Б-жественное присутствие: еврейские сердца, еврейские души, еврейские дома, еврейский дух.

В завершение приведу еще одну замечательную мысль. Она принадлежит рабби Эльханану Вассерману (1875–1941).  Один из крупнейших руководителей ешив Европы в период между двумя мировыми войнами, выдающийся талмудист, он был ближайшим учеником Хафец Хаима. Его талмудические лекции были собраны в знаменитой книге «Ковец шиурим». В июле 1941 года был убит нацистами в начале Холокоста.

Он обратил внимание на известный комментарий Раши к словам: «И внушай их детям твоим». Раши, следуя Сифри, объясняет, что под «детьми» здесь понимаются не только собственные дети, но и ученики. Возникает вопрос. Если речь идет об учениках, почему Тора не говорит прямо: «Обучай своих учеников»? Зачем говорить: «Обучай своих детей», а затем объяснять, что под детьми имеются в виду ученики? Рабби Эльханан отвечает: именно в этом и заключается смысл стиха. Если хочешь по-настоящему воспитать ученика, ты должен относиться к нему как к собственному ребенку. Именно поэтому Тора называет учеников детьми. Не потому, что речь идет о биологических детях, а потому, что только такое отношение делает настоящее воспитание возможным. Если ученик для тебя остается просто учеником, человеком, которому ты передаешь информацию, то настоящего «вешинантам» не получится. Оно возможно лишь тогда, когда между учителем и учеником возникает связь, подобная связи родителя с ребенком. Только если ты действительно любишь своих учеников, заботишься о них, переживаешь за них, проявляешь к ним искреннее участие и тепло, твои слова смогут проникнуть в их души, найти отклик в их сознании и навсегда остаться в их сердцах.

Именно этим, наверное, объясняется одна из величайших загадок еврейской истории. Почему спустя почти четыре тысячи лет еврейский народ остается молодым, тогда как многие великие цивилизации давно состарились и исчезли? Как получилось, что после двух тысяч лет изгнания еврейский народ не растворился среди других народов? Ответ заключается именно в этом. Мы выжили и продолжаем жить потому, что никогда не переставали любить детей. Мы никогда не переставали восхищаться молодостью. Мы никогда не утратили почти детской влюбленности в еврейских детей. И мы никогда не забывали своей обязанности строить дома, школы, общины, чтобы передавать следующему поколению свои ценности и свое наследие. Народ, который не устает любить своих детей и вкладываться в них, сам никогда не стареет. Те, кто не перестают заботиться о молодом поколении, сами остаются молодыми. Именно это и сохраняло еврейский Храм. Пока существуют еврейские дети, изучающие Тору и принимающие ее в свое сердце, Храм продолжает строиться. Не тот, который сложен из камней, а тот, который строится в еврейских душах. И когда, с Б-жьей помощью, придет Машиах и наступит время строить Третий Храм, все будут счастливы принять участие в этом строительстве. Но дети уже смогут сказать: мы все это время тоже строили Храм. Мы строили его в сердцах.