Нынче идет снег, почти мокрый, желтый, мутный. Вчера тоже шел, на днях тоже шел. Мне кажется, я по поводу мокрого снега и припомнил тот анекдот, который не хочет теперь от меня отвязаться. Итак, пусть это будет повесть по поводу мокрого снега.

Ф. М. Достоевский. Записки из подполья (1864)

Этой фразой писатель выдал секрет своего ремесла: для вдохновения нужен повод, хотя бы и самый неважный. Мокрый снег, например, или стихотворение Некрасова о спасении падшей женщины. Стихотворение это Достоевский сделал эпиграфом ко второй части своей повести. Оно начинается так: «Когда из мрака заблужденья / Горячим словом убежденья / Я душу падшую извлек…» И не только извлек, но и к себе пригласил: «И в дом мой смело и свободно / Хозяйкой полною войди!»

Также и герой повести, очнувшись в публичном доме, куда попал совершенно случайно, «горячим словом убежденья» ранил сердце девушки и даже оставил ей свой адрес. Когда же та пришла к нему, овладел ею и вложил ей в руку пятирублевую бумажку. Эту бумажку она бросила на стол и убежала, а герой ринулся за ней, но не догнал и воротился обратно. «Было тихо, валил снег и падал почти перпендикулярно, настилая подушку на тротуар и на пустынную улицу».

По словам «человека из подполья», в те же самые минуты, когда он был наиболее способен сознавать тонкости «всего прекрасного и высокого», ему случалось делать самые «неприглядные деяния». А это бросает тень как на «все прекрасное и высокое», то есть на идею нравственного прогресса, выраженную стихами Некрасова, так и на самого Некрасова, с которым Достоевский то ссорился, то мирился.

*  *  *

Что анекдот может поспорить с самым уважаемым текстом, зацепившись за повод совершенно незначительный, кажется абсурдным. И однако такое случается. Мне приходит на ум рассказ мудрецов Талмуда о смерти пророка Исаии. Рассказ этот находится в трактате «Йевамот» (49б), который посвящен правилам левиратного брака, когда брат умершего берет в жены его вдову. К такому браку его принуждает Тора, но он не смеет жениться, если смерть мужа юридически не установлена. В последнем случае ребенок от второго мужа становится мамзером, то есть незаконнорожденным. Это подтверждается свитком иерусалимских родословных, где также написано: «Манассия убил Исаию».

С этой записи начинается история о том, как неправедный царь Манассия собирался судить пророка Исаию за то, что слова его противоречат словам Торы. Пророк не стал оправдываться, но произнес Б‑жье имя и спрятался в стволе кедра. Слуги царя срубили кедр и стали его распиливать. Когда дошли до уст пророка, отлетела его душа. И это случилось с Исаией в наказание за то, что он сказал: «…и живу среди народа также с нечистыми устами». То есть опорочил свой народ.

И правда, когда Исаия увидел Г‑спода, «сидящего на престоле высоком и превознесенном», сердце его наполнилось ужасом и он произнес те самые слова, за которые, по мнению мудрецов, был наказан:

И сказал я: «Горе мне! Погиб я! Ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами — и глаза мои видели Царя, Г‑спода Саваофа». Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял с жертвенника. И коснулся уст моих и сказал: «Вот это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен» (Ис., 6:5–7).

Пушкин выразил это великолепным русским стихом: «И он к устам моим приник, / И вырвал грешный мой язык, / И празднословный и лукавый, / И жало мудрыя змеи / В уста замершие мои / Вложил десницею кровавой» («Пророк», 1826). Но о народе с нечистыми устами умолчал.

Рассказ о Б‑жьей каре, постигшей Исаию, не один такой в Талмуде. В трактате «Псахим» (87а) есть история о наказании Осии. Этот пророк будто бы сказал Г‑споду: «Владыка мира, весь мир принадлежит Тебе! Избери же Себе другой народ вместо Израиля». Г‑сподь сказал: «Что делать Мне с этим стариком? Скажу ему: “Возьми себе в жены блудницу, и она родит тебе детей блуда”, а потом скажу: “Разведись с ней”. Если он сумеет с ней развестись, и Я с Израилем разведусь».

В Библии все совсем иначе. Б‑г велит пророку взять блудницу в жены, чтобы Израиль осознал свое отступничество: «Иди, возьми себе жену блудницу и детей блуда; ибо сильно блудодействует земля сия, отступив от Г‑спода» (Ос., 1:2). А Израилю Г‑сподь говорит: «…вы не Мой народ, и Я не буду вашим Б‑гом». Хотя в будущем народ покается и будет прощен (Ос., 1:9–10). Совсем как у Некрасова: «Когда из мрака заблужденья / Горячим словом убежденья / Я душу падшую извлек…»

Смысл талмудических рассказов понятен и привязан ко времени их создания. Когда язычники стали христианами, они облекли свою давнюю ненависть к евреям в слова пророков. Иоанн Златоуст, например, назвал народ Израиля бесстыжим, ссылаясь на речение Исаии: «Я знал, что ты упорен, и что в шее твоей жилы железные, и лоб твой — медный» (Ис., 48:4). «Ведь у нас, — заметил проповедник, — часто называют меднолицыми тех, кто не умеет краснеть» (5 «Против иудеев», 4, 5). Израиль был унижен и разгромлен, его избранность оспорена, а речи пророков добавили горечь к поражению.

Но на этом история не закончилась. 30 января 1939 года, в шестую годовщину прихода нацистов к власти, Гитлер произнес речь, в которой не обошел евреев:

<…> в течение своей жизни я часто выступал пророком, за что меня обычно осмеивали. В период моей борьбы за власть я сказал, что однажды возглавлю государство и нацию и тогда наряду со многими другими решу и еврейскую проблему. Именно евреи первые встретили мои пророчества смехом. Их смех, некогда такой громкий, теперь, как я полагаю, застрял у них в горле. И сегодня я опять буду пророком: если международные еврейские финансисты в Европе и за ее пределами еще раз втянут народы в мировую войну, то результатом войны будет не большевизация мира и, следовательно, триумф еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе.

Как ни горько это сознавать, идею пророчества фюрер почерпнул не из германского эпоса, а из Библии. И оттуда же, из книги пророка Иеремии (20:8), — слова об осмеянии пророка. То, что принадлежало евреям, стало оружием против евреев. Пришлось мудрецам защищать и оправдывать свой народ и даже обвинять пророков в излишней резкости.

И нынче история повторяется, как повторяется прошлогодний снег. На площадях и в университетских кампусах Европы и Америки (не забыть также Австралию) миллионы людей проклинают Израиль. Они верят в нравственный прогресс, во «все прекрасное и высокое», но как раз тогда, когда особенно сознают эту веру, им случается делать самые «неприглядные деяния».

Рядом с проклинающими из ненависти есть и другие — обвиняющие из любви, призывающие к гуманности и терпимости. Один из них — великий пианист и дирижер Даниель Баренбойм. Рожденный от русских евреев в Аргентине, гражданин Палестины и Израиля, основавший вместе с Эдуардом Саидом музыкальную школу для израильских и палестинских детей и оркестр «Западно‑Восточный диван», он играл для израильских солдат в трех войнах — в 1956‑м, 1967‑м, 1973 годах.

В 2008 году, когда евреи праздновали 60‑летие своего государства и ничто еще не предвещало беды, он выступил со странным пророчеством: «Как ни цинично это звучит, я рад, что родился в 1942 году, а не в 1972‑м. Я надеюсь, что не увижу день, когда существование Государства Израиль будет поставлено под вопрос». Почему так? Баренбойм разъясняет: «Сегодня многие израильтяне понятия не имеют, что значит быть палестинцем <…> Что стало со знаменитым еврейским интеллектом? <…> Зачем мы продолжаем вскармливать ненависть в секторе Газы?» После 7 октября 2023 года, когда эта ненависть полыхнула страшным пламенем, он написал, что «нет оправдания варварскому нападению ХАМАСа на гражданских лиц, включая детей и грудных младенцев», но «музыка может сблизить нас в нашей человечности».

Кто прав в этом споре: мудрецы или пророки, защищающие или обвиняющие? Я не знаю и не берусь судить.