В своей первой опубликованной статье Сакс категорично отверг идеи Соловейчика, выраженные в «Одиноком верующем человеке». Сакс написал: «Отчуждение и одиночество — состояния неполноценности. Одиночество — питомник греха». Однажды Сакс назвал Соловейчика «величайшим еврейским мыслителем ХХ века», но также отметил: «Я не знаю другого еврейского писателя, который так часто говорит о смерти, причем в весьма странном духе»

Изучение Закона — это не просто подготовка к истинному благочестию и правильному соблюдению, оно само по себе является духовным действием. Мудрецы, конечно, не допустили бы никакого разделения между изучением иудаизма и еврейской практикой: для них эти два понятия были неразрывно связаны. Еврея XXI века, который читает Талмуд, но не соблюдает кашрут и субботу, они бы сочли возмутительным отступником. Но в современном мире, как мне кажется с возрастом, любая форма подлинной связи с иудаизмом законна

Для сефардских общин Западной Европы херем был основным инструментом выявления социальных отклонений и исключения из общины заблудших членов, чьи действия и поведение противоречили ее ценностям. На пути к иудаизму, в процессе обращения из новых христиан в новых евреев, западным сефардам приходилось заново формировать свою еврейскую идентичность и определять ее границы

Главное, что отмечает автор, это сила Израиля. То, чего более всего не хватает ему и его единомышленникам в Иране. А источник этой силы в том — и это звучит как сентенция из «Пиркей Авот», — что Израиль способен учиться у всех, с кем его сводит жизнь. У Востока и Запада, у жизни и у теории, на своих ошибках и на чужих. Белая зависть буквально сочится со страниц

До какой степени еврейство Марселя Пруста повлияло на создание «В поисках утраченного времени»? Можно ли назвать его еврейским писателем, частью той группы еврейских гениев XX века — вместе с Эйнштейном, Фрейдом и Кафкой, — никто из которых не соблюдал традиции иудаизма? Многие серьезные евреи не считали Пруста евреем, многие неевреи считали его евреем до мозга костей. Одни полагали, что Шарль Сван, Альбер Блок, актриса Рашель и прочие персонажи свидетельствуют о его антисемитских склонностях. Другие утверждали, что Пруст писал как раввин