На одной любви нельзя построить семью, а тем более общество. Для этого также понадобится справедливость. Любовь пристрастна, справедливость — беспристрастна. Любовь — дело частное, справедливость — всеобщее. Любовь испытываешь к какому‑то конкретному человеку, а к другому не испытываешь — справедливость существует для всех.

Нацисты употребляли термин «гетто» неохотно — иногда эксплуатируя его в целях пиара, словно всего лишь возрождали почтенный христианский институт, а в других случаях используя как этакое оправдание для применения все более жестоких мер. Некоторые нацистские лидеры, такие, как обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих, вначале выступали против геттоизации, опасаясь, что гетто для евреев — естественная среда обитания, из которой они будут черпать силы.

Добросовестные заблуждения случаются, и знак величия Яакова — в том, что он признал свою ошибку и возместил Эсаву ущерб. При знаменательной встрече спустя двадцать два года братья, когда‑то разорвавшие отношения, сходятся, обнимаются, расстаются друзьями и расходятся своими дорогами... Такова нравственная жизнь. Мы учимся на ошибках, которые совершаем.

Хесед в его многообразных формах стал синонимом еврейского уклада жизни и одним из столпов, на которые опирался этот уклад. Евреи проявляли милость друг к другу, потому что это значит «следовать путями Г‑спода», а также потому, что они или их родные не понаслышке знали, что такое мытарства, и понимали, что им больше не к кому обратиться. В черные дни хесед был лучом милости. С помощью хеседа евреи делали свою судьбу человечнее точно так же, как, верили они, Б‑жий хесед делает мир человечнее.

В большинстве своем еврейские гангстеры готовы были помочь Израилю, несмотря на риск, что их нелегальные и опасные попытки разоблачат. Некоторые шли на это, потому что были преданы своему народу. Дочь Меера Лански говорила, что ее отец поддержал борьбу Израиля за независимость, потому что «не мог остаться в стороне и допустить, чтобы арабы раздавили страну, где похоронены его деды‑беженцы».

Тора отражает рождение индивида как центральной фигуры нравственной жизни. Поскольку дети — все дети — принадлежат Б‑гу, родительство — это не владение собственностью, а опекунство. Как только дети достигают совершеннолетия (традиционно девочки в двенадцать лет, а мальчики в тринадцать), они становятся самостоятельными действующими лицами нравственной жизни, обладающими своим чувством собственного достоинства и своей свободой

Раввину и судье Маркусу Соломону пятьдесят восемь лет, он выпускник ешив Хабад‑Любавич в Австралии, Израиле и Америке. Он получил раввинскую смиху перед тем, как продолжил образование, занявшись изучением юриспруденции в своей родной Австралии. После блестящей адвокатской карьеры Соломона генеральный атторней Западной Австралии Джон Куигли в августе 2021 года назначил его членом Верховного суда Западной Австралии — на высшую должность в юридически‑судебной сфере штата.

В иудаизме цель нравственной жизни в том, чтобы учиться и развиваться, зная, что даже у величайших людей есть недостатки и даже у самых дурных людей есть черты, уравновешивающие их изъяны. Иудаизм призывает нас к скромности при оценке самих себя и к великодушию при оценке других. Эта уникальная смесь идеализма и реализма — не что иное, как нравственность, достигшая пика требовательности и духовной зрелости.

Для большинства американцев нацизм спрессован в единственный исторический момент — геноцид, самое страшное преступление Третьего рейха, когда гражданское население вывозили в товарных вагонах в лагеря смерти и там умерщвляли ядовитым газом. Фокусируясь на этом моменте, не рассматривая даже мельком то, что предшествовало ему и последовало за ним, мы упускаем шанс узнать что‑то полезное о Холокосте, уроки которого нам велят помнить. Мы до сих пор слишком мало знаем о том, как Германия докатилась до таких преступлений.

Тора говорит нам, что мы по своей природе не добры и не злы, но наделены способностью быть и добрыми, и злыми. У нас есть природная склонность сопереживать и сочувствовать, но есть и еще более сильный инстинкт страха, ведущий к насилию. Вот почему при переходе от Адама к Ноаху Тора переходит от природы к завету, от «тов» к «брит», от могущества к нравственным ограничениям могущества. Одной генетической предрасположенности недостаточно. Нам также нужен нравственный закон.

Нацистский офицер и патологический лжец с гангстерскими замашками Йозеф Мейзингер по пути на эшафот коварно навредил своему заклятому врагу. Мейзингер ополчился на противника нацистов Вилли Фёрстера, токийского фабриканта, родившегося в Германии, — и обвинил его в соучастии в своих многочисленных преступлениях нацистского толка. В результате Фёрстер, хотя при иных обстоятельствах его, возможно, восславили бы как «японского Шиндлера», стал жертвой клеветы и был почти начисто забыт, а его свершения на десятилетия скрыла завеса наветов.

Каково было евреям, которые, служа в гитлеровской армии, не только считали себя евреями, но и продолжали соблюдать обряды? Многие из них — как еще один офицер ваффен‑СС — читали молитвы и совершали другие обряды тайно в казармах или — поступок еще более отчаянный — на поле боя. Какое оправдание находили они тому, что сражаются за режим, лишавший их прав, убивавший их родных и заклеймивший их как «недочеловеков»?