Действующие и бывшие американские и израильские чиновники опровергли заявление президента США Дональда Трампа о том, что Вашингтон «ничего не знал» об ударе по газовому месторождению South Pars в Иране. Об этом пишет издание “Jewish Insider”.

По данным источников, атака, вызвавшая последующий иранский удар по энергетической инфраструктуре Катара, была согласована с Белым домом. Ранее Трамп заявил в социальной сети, что США «не имели никакого отношения» к этому удару и не были о нём осведомлены.

Один из израильских чиновников сообщил государственной телерадиокорпорации Kan, что операция была проведена при координации с США. Аналогичную оценку дал бывший посол США в Израиле Дэн Шапиро, подчеркнув, что нет ни малейшего шанса, что Армия обороны Израиля нанесла бы удар по столь чувствительной цели без полного информирования Центрального командования США.

По его словам, речь шла не только о знании, но и о фактическом одобрении операции со стороны Вашингтона. Позднее он уточнил, что такой удар «не мог быть осуществлён без явного или неявного согласия США».

Бывший посол Израиля в США Гилад Эрдан также заявил, что крайне маловероятно, что Белый дом не был в курсе, указав на то, что сам Трамп, отрицая осведомлённость, одновременно угрожал уничтожением газового месторождения в случае дальнейших атак Ирана.

Военный аналитик Яаков Кац отметил, что Израиль в ходе всей кампании действовал в тесной координации с Вашингтоном и вряд ли пошёл бы на столь чувствительный шаг, способный вызвать ответные удары по странам Персидского залива, без согласования с США.

Эксперты подчёркивают, что атака по энергетической инфраструктуре изначально несла риск эскалации. По их оценке, было предсказуемо, что удар по иранским газовым объектам приведёт к ответным действиям против энергетических целей в регионе.

На этом фоне группа арабских стран, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ, Катар, Египет и Иорданию, выступила с заявлением, возложив на Иран ответственность за эскалацию и потребовав немедленно прекратить атаки. В документе подчёркивается, что дальнейшие действия Тегерана могут иметь серьёзные последствия для безопасности региона и его отношений с соседними государствами.

Разногласия вокруг удара по South Pars отражают более широкий контекст войны: при высокой степени военной координации между США и Израилем политические заявления сторон могут расходиться, особенно в вопросах, связанных с риском расширения конфликта на энергетическую инфраструктуру и страны Персидского залива.

Шесть западных союзников США выступили с совместным заявлением в поддержку возможного создания коалиции для обеспечения судоходства в Ормузском проливе, однако не взяли на себя обязательств направить военные силы. Об этом сообщил портал “Axios”.

В заявлении говорится о готовности «внести вклад в соответствующие усилия» по обеспечению безопасности прохода судов и начать предварительное планирование, однако конкретные шаги, включая отправку кораблей, не оговорены.

Ситуация вокруг Ормузского пролива остаётся ключевым кризисом для Вашингтона. Пока блокада, установленная Ираном, сохраняется, а поставки нефти из стран Персидского залива ограничены, администрация президента Дональда Трампа не может завершить войну и объявить о достижении целей.

Как отмечается, Белый дом пытается одновременно действовать военными и дипломатическими методами. С одной стороны, американские силы наносят удары по иранским позициям вдоль побережья, чтобы снизить угрозу для танкеров. С другой — ведётся работа по созданию международной коалиции, которая могла бы обеспечить сопровождение судов и безопасность маршрутов.

Несмотря на давление со стороны Вашингтона, союзники демонстрируют осторожность. Ранее Германия, Франция, Италия и Япония уже заявляли, что не намерены направлять военные корабли в регион в условиях продолжающейся войны.

По данным источников, инициатором политического заявления выступила Великобритания, которая стремилась собрать как можно более широкую коалицию хотя бы на уровне декларации. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте также участвовал в этих консультациях.

Франция изначально выступала против создания коалиции до окончания войны и возможных договорённостей с Ираном, а Германия относилась к инициативе скептически. В итоге, как утверждают источники, после переговоров с участием британского премьер-министра Кира Стармера и Рютте, президент Франции Эмманюэль Макрон согласился поддержать политическое заявление, отложив обсуждение практических шагов.

К заявлению также в последний момент присоединилась Япония.

В документе союзники осудили атаки Ирана на коммерческие суда и гражданскую инфраструктуру, включая нефтегазовые объекты, а также фактическое перекрытие пролива. Они призвали Тегеран немедленно прекратить угрозы, установку мин и удары с использованием беспилотников и ракет.

При этом остаётся неясным, перерастёт ли декларативная поддержка в реальные действия. Даже после подписания заявления большинство стран не изменили свою позицию относительно военного участия.

Президент Трамп ранее заявлял, что США смогут открыть пролив совместно с Израилем и странами Персидского залива, однако подчеркнул, что запомнит тех союзников, которые отказались поддержать инициативу.

Израильская разведка сотрудничает с британскими спецслужбами для защиты еврейских общин от угроз, связанных с Ираном, на фоне роста атак после начала операции «Рычащий лев». Об этом сообщает “Jewish Chronicle” со ссылкой на источники в Израиле.

По данным издания, взаимодействие между спецслужбами продолжается несмотря на охлаждение политических отношений между Лондоном и Иерусалимом после начала совместной израильско-американской кампании против Ирана. Источники подчеркивают, что на профессиональном уровне сотрудничество остается тесным и направлено на противодействие общим угрозам.

Совет национальной безопасности Израиля ранее предупреждал о росте угроз еврейским объектам по всему миру. За последние дни в Европе произошла серия атак — на синагоги в Льеже и Роттердаме, а также взрыв у еврейской школы в Амстердаме. В США вооружённый человек совершил атаку на синагогу в Мичигане.

Часть этих атак связывают с группировкой «Харакат ашаб аль-ямин аль-исламия», которую израильские источники считают связанной с иранскими структурами.

Бывший заместитель советника по национальной безопасности Израиля Эран Лерман заявил в разговоре с “Jewish Chronicle”, что любые действия «Моссада» в Европе координируются с местными властями. По его словам, израильская разведка, вероятно, уже установила личности участников новой террористической сети. «Я думаю, их руководство нам известно…  И я бы не стал страховать их жизни», — сказал он.

При этом Лерман подчеркнул, что Израиль не намерен возвращаться к практике ликвидаций на территории Европы, подобной операциям против организаторов теракта на Олимпиаде в Мюнхене в 1972 году.

Другой бывший сотрудник «Моссада», Одед Айлам, отметил, что иранские структуры всё чаще используют криминальные группы для проведения атак за рубежом, чтобы скрыть прямую причастность. По его словам, речь идёт о «местных бандах, не обязательно идеологически мотивированных, а действующих ради денег».

Айлам добавил, что израильские службы активно делятся разведданными с союзниками, однако раскритиковал осторожность британского правительства в оценке угрозы со стороны Ирана. По его мнению, нежелание прямо признать Иран угрозой может осложнить предотвращение терактов.

Бывший министр обороны Великобритании Джон Спеллар заявил, что британские спецслужбы «очень внимательно относятся к иранской угрозе» и способны эффективно работать с партнёрами независимо от политических разногласий.

По словам израильских официальных лиц, с начала операции «Рычащий лев» наблюдается рост активности иранских структур, направленной против израильских и еврейских целей по всему миру, включая попытки атак в странах Ближнего Востока и за его пределами.

Власти Бельгии приняли решение развернуть армейские подразделения для усиления охраны синагог и еврейских школ на фоне роста антисемитских угроз. Об этом сообщили представители правительства, передаёт “The Times of Israel”.

Решение последовало после взрыва у синагоги в городе Льеж 9 марта. В результате атаки никто не пострадал, однако ответственность за неё взяла на себя малоизвестная группировка «Харакат ашаб аль-ямин аль-исламия», которая также заявила о причастности к атакам на еврейские объекты в Амстердаме и Роттердаме.

По данным бельгийских властей, военные начнут патрулирование «как можно скорее» совместно с полицией. Операция будет координироваться федеральной полицией. Министр обороны Тео Франкен и министр внутренних дел Бернар Квинтен заявили, что меры направлены на немедленное усиление безопасности.

Ожидается, что охрана будет организована примерно на 20 объектах, включая синагоги по всей стране, а также в четырёх еврейских школах в Антверпене — городе, где проживает большинство из примерно 30 тысяч евреев Бельгии. По оценкам, в операции будут задействованы более 50 военнослужащих, которые будут патрулировать вместе с полицейскими «столько, сколько потребуется».

Франкен подчеркнул, что меры необходимы для защиты еврейской общины и поддержания безопасности: «Антисемитизм и ненависть к евреям никогда не будут терпимы. Мы будем твёрдо противостоять этому всегда».

После атаки в Льеже усиления мер безопасности требовали и местные власти, включая мэра Антверпена Элс ван Дусбург, а также Координационный комитет еврейских организаций Бельгии.

Депутат парламента Михаэль Фрейлих, единственный ортодоксальный еврей в бельгийском законодательном органе, приветствовал решение, отметив, что безопасность должна быть на первом месте.

В то же время решение вызвало и политическую дискуссию. Министр юстиции Аннелис Верлинден заявила, что развертывание армии произошло без парламентского обсуждения. Премьер-министр Барт де Вевер ответил, что использована правовая норма, позволяющая федеральной полиции запрашивать военную помощь для конкретных задач.

Подобная практика уже применялась ранее: после террористических атак 2015 года во Франции в Бельгии была запущена операция Vigilant Guardian, в рамках которой военные охраняли общественные объекты до 2021 года.

Вашингтонские чиновники уклонились от прямых ответов на вопрос о целесообразности поставок американского оружия Турции, несмотря на резкую критику высказываний президента страны Реджепа Тайипа Эрдогана в адрес Израиля. Об этом сообщает издание “Jewish Insider” по итогам слушаний в Комитете по иностранным делам Палаты представителей США.

Поводом для обсуждения стали заявления Эрдогана, в которых он, в частности, призывал к разрушению Израиля и обвинял израильтян в убийствах мирных жителей. Конгрессмен Рэнди Файн напомнил эти слова и прямо спросил представителей администрации, считают ли они допустимыми поставки вооружений государству, лидер которого делает подобные заявления.

Однако представители Пентагона фактически отказались давать политическую оценку. Глава Агентства по сотрудничеству в области обороны Майкл Миллер заявил, что решения о продаже оружия принимаются Госдепартаментом от имени президента, а не его ведомством.

Заместитель министра обороны по закупкам Майкл Даффи также ушёл от прямого ответа. Он подчеркнул, что считает заявления Эрдогана «ужасными», но отметил, что не уполномочен оценивать, соответствует ли продажа оружия Турции интересам национальной безопасности США.

При этом военное сотрудничество между США и Турцией остаётся значительным. В мае 2025 года администрация Дональда Трампа одобрила продажу ракет на сумму 304 миллиона долларов. В целом, как напоминает “Jewish Insider”, в период с 2020 по 2024 год США согласовали поставки вооружений Турции на сумму до 21,67 миллиарда долларов.

Критики внутри США указывают, что позиция Анкары, включая поддержку структур, связанных с «Братьями-мусульманами», а также жёсткая риторика в адрес Израиля, требует пересмотра политики военных поставок. Однако на текущий момент администрация избегает публичных решений по этому вопросу.

Президент США Дональд Трамп заявил, что Израиль не будет наносить новые удары по ключевому газовому месторождению Ирана «Южный Парс», пытаясь тем самым снизить напряжённость после резкой эскалации конфликта. Об этом сообщил портал “Axios”.

Заявление прозвучало спустя несколько часов после того, как израильские ВВС нанесли удар по газоперерабатывающему объекту на юго-западе Ирана. Это был первый случай с начала войны, когда целью стали именно газовые мощности, имеющие критическое значение для экономики страны.

По данным американских и израильских источников, удар был согласован с Вашингтоном и одобрен Белым домом. Однако вскоре после атаки последовала ответная реакция: иранские силы нанесли два ракетных удара по промышленной зоне Рас-Лаффан в Катаре, где расположены объекты по переработке сжиженного природного газа. Как заявила компания QatarEnergy, объекты получили серьёзные повреждения, но сообщений о жертвах не поступало.

На этом фоне катарские власти связались со спецпосланником США Стивом Уиткоффом и представителями Центрального командования США, требуя разъяснений — знали ли в Вашингтоне заранее об израильском ударе. По словам источника, Уиткофф провёл серию срочных переговоров и организовал контакт между Трампом и эмиром Катара.

Публично Трамп сначала заявил, что США «ничего не знали» о конкретной атаке, однако, как уточнили источники в США и Израиле, это не соответствует действительности: решение было заранее согласовано между Трампом и премьер-министром Биньямином Нетаньяху. Целью удара называлось давление на Иран с целью прекратить попытки блокировать поставки нефти через Ормузский пролив.

Позднее Трамп заявил, что Израиль не будет больше наносить удары по месторождению «Южный Парс», если Иран не атакует Катар. При этом он предупредил, что в случае новых ударов по катарской газовой инфраструктуре США готовы «с огромной силой» уничтожить весь газовый комплекс.

По словам президента, он стремится избежать шагов, которые могли бы иметь долгосрочные последствия для Ирана, однако подчеркнул, что безопасность энергетической инфраструктуры региона остаётся приоритетом.

Ситуация вокруг энергетических объектов в Персидском заливе становится одним из ключевых факторов эскалации конфликта, затрагивая не только военную, но и глобальную экономическую стабильность.

Иран ведёт масштабную информационную кампанию параллельно с военными действиями, сочетая нарративы победы и жертвы, чтобы влиять на мировое общественное мнение и оказывать политическое давление. Об этом говорится в новом исследовании, на которое ссылается издание “Israel Hayom”.

По данным авторов доклада, Тегеран рассматривает «когнитивный фронт» как ключевую часть войны. Речь идёт о попытке сформировать восприятие событий у разных аудиторий — внутри региона и за его пределами — с помощью тщательно выстроенных сообщений.

Исследование подготовили Даниэль Хаберфельд и доктор Эйтан Азани из Международного института по борьбе с терроризмом при университете Рейхмана. Они отмечают, что Иран действует сразу в двух направлениях: демонстрирует силу и одновременно представляет себя жертвой.

«Иран играет на двух полях одновременно: с одной стороны, он транслирует образ победы, чтобы запугать и продемонстрировать мощь, а с другой — позиционирует себя как жертву “непропорциональных атак”, чтобы добиться международной легитимности», — объясняет Хаберфельд.

Эта двойная стратегия не противоречива, а рассчитана на разные аудитории. Для внешнего мира Иран продвигает тезис, что он не инициировал конфликт и лишь защищается от действий США и Израиля. При этом, как отмечают исследователи, фактические удары Ирана затрагивали гражданские объекты, включая жилые дома и общественные учреждения.

Отдельное внимание в докладе уделено культурным корням такой риторики. Исследователи связывают образ жертвы с шиитской традицией, в частности с памятью о битве при Кербеле и гибели имама Хусейна — символе страдания и сопротивления. В современной иранской интерпретации этот образ дополняется активным призывом к борьбе.

Наряду с этим Иран активно использует цифровые инструменты. В частности, по данным исследования, проправительственные аккаунты распространяют видео с мест ударов в Израиле, изменяя оригинальный звук и добавляя фальшивые записи на иврите — якобы с мольбами граждан прекратить атаки.

Также распространяются материалы, созданные с помощью искусственного интеллекта: фальшивые кадры ударов по американским объектам, якобы захваченные солдаты, преувеличенные масштабы разрушений. Исследователи подчёркивают, что подобный контент быстро распространяется через платформы вроде TikTok, где алгоритмы усиливают его охват.

«Это не требует высокой квалификации — именно поэтому такие методы используются массово, в том числе сторонниками “оси сопротивления” без прямого руководства», — отмечает Хаберфельд.

По её словам, психологическая война стала не второстепенным, а центральным элементом современного конфликта. В случае Ирана она частично компенсирует военные ограничения и координируется с действиями союзных структур, включая «Хезболлу» и ХАМАС.

Израиль также пытается действовать на этом направлении: Армия обороны Израиля и МИД адаптируют сообщения для разных аудиторий. Однако, как отмечают авторы исследования, масштабы и системность иранской кампании пока создают заметный разрыв.

«Этот фронт не менее важен, чем военный», — подчёркивает Хаберфельд, добавляя, что борьба за восприятие становится одним из решающих факторов исхода конфликта.

В администрации президента США Дональда Трампа считают, что по мере продолжения войны с Ираном цели Вашингтона и Иерусалима могут начать расходиться, хотя на текущем этапе взаимодействие остаётся максимально тесным. Об этом сообщает портал “Axios” со ссылкой на американских чиновников.

По данным издания, Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху практически ежедневно общаются с начала конфликта, а сам президент США охарактеризовал их сотрудничество как «очень хорошее». Тем не менее в Белом доме понимают, что различия в стратегических целях и уровне допустимого риска могут со временем стать определяющими для исхода войны.

Несколько советников Трампа сообщили “Axios”, что президент, вероятно, будет стремиться завершить основные боевые действия раньше, чем это захочет сделать израильское руководство. При этом сам Трамп остаётся наиболее решительно настроенным в Белом доме на продолжение кампании и во многом ближе к максималистским целям Нетаньяху, чем часть его окружения.

Как отмечают американские чиновники, военное и разведывательное сотрудничество двух стран идёт «в унисон», однако приоритеты различаются. США сосредоточены прежде всего на уничтожении военной инфраструктуры — ракетной программы, ядерных объектов, флота и каналов финансирования прокси-групп. Израиль, в свою очередь, параллельно ведёт более широкий спектр операций, включая ликвидацию высокопоставленных фигур и действия, направленные на возможную смену режима в Иране.

«Израиль преследует иные цели, и мы это понимаем», — цитирует “Axios” одного из представителей Белого дома. По словам другого чиновника, Израиль значительно больше заинтересован в устранении нового верховного лидера Ирана, чем США.

Различия проявились и на практике. Так, в начале кампании Израиль сосредоточился на ликвидации руководства, тогда как США наносили удары по ракетным и беспилотным системам, угрожавшим американским базам. Позднее возникло и конкретное трение: после ударов Израиля по нефтяной инфраструктуре Ирана Вашингтон попросил согласовывать подобные действия, поскольку для США стабилизация мирового энергетического рынка остаётся приоритетом.

Один из источников в Белом доме прямо сформулировал разницу подходов: «Израиль не боится хаоса. Мы — боимся. Нам нужна стабильность».

Несмотря на это, публично Трамп продолжает демонстрировать поддержку израильской линии, включая одобрение ликвидации ключевых фигур и общее ведение кампании. При этом в администрации осознают и политические риски: по словам одного из советников, важно избежать впечатления, будто США действуют «по указке Израиля», даже если это не соответствует реальности.

Американские официальные лица также признают, что окончательное решение о завершении войны будет приниматься Вашингтоном исходя из собственных целей. Как заявил министр обороны Пит Хегсет, «наши цели — это наши цели, и именно мы будем определять момент, когда они достигнуты».

Высокопоставленный советник президента Объединённых Арабских Эмиратов Анвар Гаргаш заявил, что продолжающиеся атаки Ирана на страны Персидского залива фактически толкают их к более тесному сотрудничеству с Израилем и Соединёнными Штатами. Об этом он сказал на мероприятии Совета по международным отношениям, передаёт “The Times of Israel”.

«Полномасштабные атаки Ирана на государства Залива на самом деле усилят роль Израиля в регионе, а не ослабят её», — отметил Гаргаш. По его словам, для стран, уже имеющих отношения с Израилем, эти связи «станут ещё крепче», а для тех, у кого их нет, «откроются новые каналы».

Он напомнил, что Израиль нормализовал отношения с ОАЭ и Бахрейном в 2020 году, однако нынешняя ситуация может привести к расширению этих контактов.

С начала военной кампании США и Израиля против Ирана 28 февраля Тегеран наносит удары по инфраструктуре стран Залива — аэропортам, портам, нефтяным объектам и коммерческим центрам — а также по Израилю и судоходству в Ормузском проливе, через который проходит около пятой части мировой нефти. Эти действия усилили опасения в регионе, что сохранение у Ирана значительного военного потенциала позволит ему и дальше угрожать ключевой энергетической артерии.

При этом страны Залива пока не участвуют в ударах по Ирану, опасаясь масштабной эскалации. Гаргаш подчеркнул, что Эмираты сохраняют осторожность, хотя не исключают участия в международной инициативе по обеспечению безопасности судоходства в Ормузском проливе.

На фоне этих заявлений произошёл новый виток эскалации: израильский удар по крупнейшему в мире газовому месторождению Южный Парс вызвал угрозы со стороны Ирана атаковать энергетическую инфраструктуру в Катаре, Саудовской Аравии и ОАЭ.

По данным эмиратского Минобороны, с начала войны ОАЭ перехватили сотни ракет и беспилотников: 327 баллистических ракет, 15 крылатых ракет и 1699 дронов. Погибли двое военнослужащих и шесть мирных жителей, ещё 158 человек получили ранения. «Мы видим не тысячи израильских ракет, направленных на нас, а тысячи иранских», — подчеркнул Гаргаш.

Он добавил, что нынешняя стратегия Тегерана имеет обратный эффект: «Она делает Израиль меньшей угрозой, а Иран — большей». По его словам, это приведёт не только к усилению связей с Израилем, но и к дальнейшему укреплению отношений стран Залива с США.

Несмотря на обострение, государства Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива пока действуют несогласованно: состоялось лишь одно координационное видеосовещание, а общего саммита по ситуации проведено не было.

Среди ливанских шиитов, традиционно считавшихся главным оплотом поддержки «Хезболлы», усиливается раздражение из-за того, что движение вновь втянуло их в войну с Израилем. Об этом сообщает ynet со ссылкой на интервью, опубликованные газетой “The Washington Post”.

По словам собеседников издания, многие жители шиитских районов чувствуют усталость, озлобление и всё чаще задаются вопросом, почему именно им снова приходится платить цену за решения руководства «Хезболлы». Речь идёт не только о разрушениях и бегстве из домов, но и о нарастающих сомнениях в политическом будущем самой организации внутри Ливана.

Один из жителей южного Ливана, Али из Марджаюна, рассказал, что бежал вместе с женщинами и детьми буквально в пижаме, не успев даже переодеться. Сейчас он живёт у родственников в Бейруте и признаётся, что ощущает: «Хезболла» навязала ему и тысячам других людей новый гуманитарный кризис, вновь открыв фронт с Израилем.

Такие настроения, пишет газета, указывают на двойную угрозу для шиитской группировки: с одной стороны — израильская военная кампания, с другой — постепенное размывание поддержки внутри собственной общины.

Профессор международных отношений Бристольского университета Филиппо Диониджи отметил, что шиитская община оказалась «между молотом и наковальней». По его словам, многие по-прежнему видят в «Хезболле» силу, которая защищала их интересы и безопасность, но одновременно начинают понимать, что организация втягивает их в конфликты, цена которых становится слишком высокой.

«Негосударственному актору вроде “Хезболлы” нужна определённая легитимность, чтобы выжить. Без неё он превращается просто в организацию, действующую в собственных интересах», — сказал он.

Некоторые собеседники “The Washington Post” особенно резко высказывались о времени, в которое было принято решение вступить в войну. Так, местный шиитский врач Хади Мурад, выступающий против «Хезболлы», заявил, что в движении «даже не подумали о Рамадане, о ночи, о холоде, о людях», когда в Ливане начались боевые действия и ему пришлось срочно эвакуировать родителей из дома в восточной части страны.

Критика звучит и от тех, кто много лет поддерживал организацию. Шиитка по имени Гада, которая всё ещё ищет убежище в Бейруте, сказала, что всегда публично поддерживала «Хезболлу», но теперь не понимает, в чём смысл новой эскалации. «Разве той цены, которую мы уже заплатили, было недостаточно?» — сказала она. «Перемещение, разрушение и опустошение».

Линн Харфуш рассказала, что сейчас укрывает у себя 17 родственников, покинувших дома. По её словам, большинство из них долгие годы симпатизировали «Хезболле», однако даже среди них теперь чувствуется сильное недовольство новым витком войны. Сама Харфуш призналась, что когда-то тоже была сторонницей движения, но после войны 2006 года порвала с ним и позже стала поддерживать светскую оппозицию.

При этом ynet подчёркивает, что «Хезболла» по-прежнему сохраняет значительную поддержку среди шиитов — не только из-за военной силы, но и благодаря социальной и экономической помощи, которую она предоставляет, а ливанское государство, по мнению многих, не в состоянии заменить.

Тем не менее даже внутри этой базы всё чаще звучат сомнения. Отдельно упоминается, что нынешний генеральный секретарь «Хезболлы» Наим Касем, пришедший на смену Хасану Насралле после его гибели в 2024 году, лишён харизмы своего предшественника и потому не обладает тем же моральным авторитетом, чтобы убеждать людей терпеть новую войну.

«Кто мог не любить Насраллу? — сказал Али. — Если кто-то из нашей общины скажет иначе, он будет лгать. Но теперь всё кончено. Нам нужно просто жить».

После недель ударов по Ирану, в ходе которых были убиты многие представители политического и военного руководства исламской республики, в Тегеране сохраняется лишь ограниченный круг фигур, способных влиять на управление страной. Как пишет “The Jerusalem Post”, в последние дни были ликвидированы Али Лариджани и бывший министр разведки Эсмаил Хатиб, что ещё сильнее сузило круг ключевых лиц режима.

Главной фигурой формально остаётся новый верховный лидер Моджтаба Хаменеи, сменивший своего отца Али Хаменеи после его гибели 28 февраля. Он был окончательно утверждён на этом посту 8 марта. По данным издания, Моджтаба тесно связан с руководством Корпуса стражей исламской революции и считался предпочтительным кандидатом именно для силовиков. При этом сообщается, что он сам мог получить тяжёлые ранения в ходе израильских ударов и, возможно, находится в коме. Несмотря на это, именно пост верховного лидера остаётся центром всей системы власти: ему подчиняются и армия, и политические институты.

Президент Масуд Пезешкиан, находящийся у власти с июля 2024 года, остаётся главным гражданским лицом режима и отвечает за текущее управление страной. После гибели Али Хаменеи он входил во временный совет руководства вместе с председателем Верховного суда Голям-Хосейном Мохсени-Эджеи и влиятельным шиитским клириком Алирезой Арафи.

Мохсени-Эджеи, возглавляющий судебную систему с 2021 года, считается одной из самых жёстких фигур режима. Ранее он был министром разведки, а затем стал одним из ключевых организаторов подавления протестов. Именно при нём массово применялись обвинения в «войне против Бога» и «распространении коррупции на земле», на основании которых выносились смертные приговоры протестующим.

Алиреза Арафи, хотя и не столь заметен публично, остаётся влиятельной фигурой благодаря своему статусу старшего шиитского духовного лица. Он входит в Совет стражей и Собрание экспертов, а также возглавляет систему религиозных семинарий. Его включение во временный совет после гибели верховного лидера показало, что он играет более важную роль, чем считалось прежде.

Среди старейших и наиболее влиятельных фигур режима остаётся и 99-летний Ахмад Джаннати, бессменный глава Совета стражей. Этот орган обладает колоссальной властью: он может блокировать законы, контролирует выборы и допускает или не допускает кандидатов до участия в политическом процессе. Джаннати известен крайним радикализмом и многолетними призывами к беспощадной расправе с политическими противниками.

В парламенте важнейшей фигурой остаётся спикер Мохаммад Багер Галибаф. Он входит в Высший совет национальной безопасности и Высший совет экономической координации, а его биография тесно связана с КСИР. В иранской системе он представляет жёсткий консервативный лагерь и сохраняет серьёзное влияние на повседневную политику.

На международной арене самым заметным представителем режима остаётся министр иностранных дел Аббас Арагчи. Он давно работает в дипломатической системе Ирана, был послом в Финляндии и Японии, а также участвовал в ядерных переговорах, приведших к соглашению 2015 года. В нынешней ситуации именно он остаётся одним из немногих узнаваемых иранских чиновников, продолжающих представлять Тегеран вовне.

В правительстве также сохраняет пост первый вице-президент Мохаммад Реза Ареф. Хотя сама должность не считается центром силы, в условиях кризиса его значение может вырасти, особенно если президент окажется не в состоянии исполнять обязанности. По данным оппозиционных источников, он недавно пережил попытку израильского удара.

Однако реальный центр жёсткой силы в Иране по-прежнему находится в Корпусе стражей исламской революции. Именно КСИР остаётся самой влиятельной военной и политической структурой страны. Сейчас его возглавляет Ахмад Вахиди — одна из самых мощных закулисных фигур режима. КСИР напрямую подчиняется верховному лидеру и разделён на несколько ветвей: сухопутные войска, военно-морские силы, аэрокосмические силы, силы «Кудс» и «Басидж».

Особую роль играет командующий силами «Кудс» Исмаил Каани, отвечающий за связи Ирана с его региональными прокси — «Хезболлой», хуситами и шиитскими группировками в Ираке. В то же время часть структуры уже обезглавлена: по данным издания, после недавних ударов без руководства остались аэрокосмические силы и «Басидж».

Регулярная армия Ирана, хотя и обладает значительными ресурсами, политически заметно уступает КСИР. После гибели министра обороны Азиза Насирзаде и главы армии Абдолрахима Мусави ряд ключевых постов остаётся вакантным или замещается временно. Это дополнительно усиливает дисбаланс в пользу революционной гвардии.

Отдельно сохраняют влияние министр внутренних дел Эскандар Момени и глава полиции Ахмад-Реза Радан. Оба также вышли из среды КСИР. Радан особенно известен своей жёсткостью: он руководил подавлением протестов, связанных с гибелью Махсы Амини, и ранее попал под санкции США и Евросоюза за нарушения прав человека.

Таким образом, после серии ударов и ликвидаций иранская система власти не рухнула, но заметно сузилась и всё сильнее опирается на узкий круг силовиков, духовных консерваторов и фигур, связанных с КСИР. Формально в стране ещё сохраняется государственная вертикаль, однако её устойчивость всё больше зависит от нескольких оставшихся центров силы и от того, насколько долго они смогут удерживать контроль.

В Тегеране в результате удара был убит министр разведки Ирана Эсмаил Хатиб — одна из ключевых фигур в системе внутреннего контроля и внешних операций исламской республики. Об этом сообщила газета “The Jerusalem Post”, ссылаясь на заявление министра обороны Израиля Исраэля Каца.

Хатиб, назначенный в 2021 году верховным лидером Али Хаменеи, сочетал в себе религиозный статус шиитского клирика и многолетний опыт работы в силовых структурах, включая Корпус стражей исламской революции. Он курировал как подавление протестов внутри страны, так и операции за её пределами.

Министерство разведки Ирана (MOIS), созданное в 1984 году после исламской революции, стало преемником шахской службы САВАК. Первоначально его задачей была защита режима от внутренних и внешних угроз, однако со временем ведомство превратилось в универсальный инструмент контроля: одновременно тайную полицию, внешнюю разведку и идеологический надзорный орган.

По данным издания, внутри страны структура действует через разветвлённую сеть информаторов — в университетах, СМИ, среди национальных меньшинств и активистов. Служба отслеживает коммуникации, выявляет организаторов протестов и проводит допросы. Именно она играла ключевую роль в подавлении массовых выступлений — от протестов 2009 года до волнений 2019 года и протестов после гибели Махсы Амини в 2022 году.

Бывшие заключённые описывают методы работы ведомства как системные и жёсткие: длительная изоляция, психологическое давление, угрозы в адрес членов семьи и вынужденные признания, которые затем транслируются по государственному телевидению.

При этом министерство разведки не является единственным центром силы. Параллельно действует разведывательная структура Корпуса стражей исламской революции, подчиняющаяся напрямую верховному лидеру. Эти две системы нередко конкурируют, что, как отмечается, является сознательной политикой режима: взаимный контроль должен предотвращать чрезмерную концентрацию власти.

Хатиб считался фигурой, соединяющей оба мира — религиозный и силовой. Его прошлое в КСИР позволяло координировать взаимодействие между различными структурами безопасности.

За пределами Ирана, как пишет “The Jerusalem Post”, деятельность министерства охватывает широкий спектр операций — от слежки за иранской оппозицией до атак на израильские, еврейские и западные цели. Именно эта роль, по утверждению израильской стороны, сделала Хатиба одной из приоритетных целей.

При этом, несмотря на масштабную и глубоко встроенную систему контроля, власти Ирана продолжают сталкиваться с внутренним недовольством и периодическими протестами. Устранение главы разведки, как отмечает издание, не означает исчезновения этих процессов