1940. Три корабля беглецов

1 октября 1940 года из румынского порта Тулча вышли три судна — Atlantic, Milos и Pacific. На них находились около трех с половиной тысяч евреев из Германии, Австрии, Чехословакии, Данцига и других мест Европы, оказавшихся под властью нацистов. У пассажиров не было британских разрешений на въезд в подмандатную Палестину. Но оставаться в Европе для многих из них означало ждать смерти, и потому они отправились в путь нелегально.

Это была одна из многочисленных операций «Алии Бет» — нелегальной иммиграции, посредством которой еврейское подполье пыталось обойти жесткие британские ограничения на въезд. Путешествия продолжались неделями, корабли были переполнены, технически едва пригодны, а пассажиры зависели одновременно от погоды, пограничных властей и британского флота.

В ноябре Pacific и Milos добрались до Хайфы. Но британские власти приняли решение не допустить их пассажиров в страну, а депортировать на Маврикий. Беженцев перевели на большой лайнер Patria.

«Хагана», со своей стороны, придумала план выведения судна из строя небольшим взрывом, чтобы сорвать депортацию. Однако заряд оказался слишком мощным: 25 ноября Patria затонула в хайфском порту, погибли более 200 человек.

Так путешествие, начавшееся 1 октября, стало частью одной из самых трагических историй борьбы за право европейских евреев бежать туда, где их не хотели принимать.

1943. Дания говорит «нет»

1 октября 1943 года началась очень необычная спасательная операция. Немецкие оккупационные власти готовились арестовать и депортировать евреев Дании. План предполагал облаву в ночь с 1 на 2 октября, когда большинство семей должно было находиться дома.

Но германский дипломат Георг Фердинанд Дуквиц узнал о готовящейся акции и предупредил датских политиков. Информация дошла до руководителей еврейской общины. В синагогах людей предупредили не возвращаться домой. За считаные часы тысячи человек исчезли из своих квартир.

Дальше произошло то, чего почти нигде в оккупированной Европе не происходило в таком масштабе. Евреев прятали знакомые и совершенно не знакомые люди, врачи размещали их в больницах с вымышленными диагнозами, водители перевозили к побережью, рыбаки переправляли через узкий пролив Эресунн в нейтральную Швецию. Шведское правительство объявило, что готово принять датских евреев.

За несколько недель в Швецию удалось вывезти около 7200 евреев и несколько сотен их нееврейских родственников. Немцам досталось лишь несколько сотен человек; большинство из них отправили в Терезиенштадт, причем датские власти продолжали следить за их судьбой и добились того, что подавляющее большинство этих людей пережили войну.

История датских евреев стала редким случаем, когда вопрос о судьбе еврейского меньшинства был воспринят значительной частью общества не как «еврейская проблема», а как покушение на страну.

1946. Приговор в Нюрнберге

1 октября 1946 года Международный военный трибунал в Нюрнберге завершил оглашение приговора руководителям нацистской Германии. Двенадцать обвиняемых были приговорены к смерти, трое — к пожизненному заключению, четверо — к различным срокам; трое были оправданы.

Суд не был процессом исключительно о Катастрофе. Трибунал рассматривал агрессивное ведение войны, военные преступления, преступления против мира и преступления против человечности. Но именно в Нюрнберге документы, свидетельства и сама государственная машина уничтожения европейских евреев впервые предстали перед международным судом как часть преступления беспрецедентного масштаба.

Среди обвинителей был американский юрист Роберт Джексон, добивавшийся принципиального подхода: победители должны не просто наказать побежденных, а доказать их вину в суде. На процессе были представлены документы нацистского аппарата, кинохроника освобожденных лагерей и свидетельства очевидцев.

Понятия «геноцид» в формулировке обвинительного заключения еще не было как самостоятельного состава преступления, Конвенция о геноциде появится через два года. Но после 1 октября 1946 года уже невозможно было утверждать, что руководитель государства вправе делать со своими гражданами все, что пожелает, и что это остается внутренним делом страны.