Авраам Самуилович Фиркович является одним из самых выдающихся деятелей караимства и самым знаменитым караимским общественным деятелем XIX столетия, стараниями которого по крайней мере крымские караимы превратились из представителей средневековой еврейской религиозной секты, поселившейся в Крыму не ранее середины XIII века, в потомков древних израильтян, переселившихся в Крым после Ассирийского пленения в VI веке до н. э.

10 февраля 1953 года министерство государственной безопасности СССР арестовало Марию Евзоровну Вейцман. Эта обремененная болезнями и прожитыми годами женщина не представляла особого интереса для Лубянки, но она была сестрой первого президента Израиля Хаима Вейцмана.

Гораций Гинцбург помог выйти на дорогу многим одаренным людям — молодым гениальным скрипачам мирового уровня Яше Хейфецу и Ефрему Цимбалисту. Биографы великого художника XX века Марка Шагала почему-то не говорят, что и он в ранней юности не обошелся без внимания семейства Гинцбург. И даже Самуил Маршак — еще совсем мальчишкой.

Центральное руководство Красной армией было в руках двух людей: Троцкого и его единственного заместителя Эфраима Склянского. Красную армию создали — естественно! — военспецы, царские офицеры. Это и был «волшебный ход» Троцкого — Склянского. Привлечь в коммунистическую армию, воюющую «за Мировую революцию» обычных русских офицеров.

Генрих Хамм был на лидерских позициях в сердце институциональной жизни меннонитов в Европе как во время Второй мировой войны, так и после ее окончания. Собственно, по тому, что Хамм писал в военные годы, видно: он считал, что его поддержка самых вопиющих преступлений гитлеровского государства прямо связана с его личными стараниями помочь собратьям‑меннонитам. Хамм считал евреев и большевизм частью одной и той же злокозненной клики, угрожавшей его этническому и религиозному сообществу, и приветствовал шаги нацистов по перераспределению имущества, награбленного у евреев.

Его отец, держа в уме неизбежную в России ассимиляцию, не дал своим детям еврейского образования и отправил их учиться в московские гимназии. Тем не менее неместечковый еврейский мир вошел в Илью Эренбурга через киевских дедушек-бабушек и через нежно любимую им мать, дорожившую старыми еврейскими традициями. В его стихах, прозе и публицистике еврейская тема то громко, то приглушенно звучала во все времена, а в день своего 70-летия Эренбург без обиняков сказал по советскому радио о собственном еврействе: «Я русский писатель. А покуда на свете будет существовать хотя бы один антисемит, я буду с гордостью отвечать на вопрос о национальности – “еврей”»

Духовные воззрения ессеев с трудом укладывались в привычные схемы иудейского миропонимания. Монастырский устав, длинные белые одеяния, общность имущества — все это резко контрастировало с духом древних традиций. Братство, обретавшееся в пещерах Кумрана, называло себя Израилем или сынами света и главной своей целью ставило заключение с Б-гом обновленного вечного завета, который с великой радостью будет принят всеми чающими дня Г-сподня.

Его теперь уже явный противник Эйхман лез из кожи вон, формируя и отправляя новые эшелоны и колонны в гетто и газовые камеры. На пути его постоянно попадался Валленберг, который, не щадя себя (спал не более четырех часов) и рискуя жизнью, влезал в вагоны или внедрялся в колонны и раздавал шведские паспорта.

Уже в самом начале войны Россия поняла, что в лице еврейского населения она имеет верных и преданных граждан. Несмотря на упорные слухи о дружеском расположении Наполеона к евреям, во всех синагогах страны усердно молились о победе русского оружия. Имеются неоспоримые свидетельства того, что добровольные разведчики из еврейских местечек, рискуя жизнью, пробирались в расположение русских войск, дабы передать сведения о передвижениях французов и иную ценную информацию.

Война для Михаила Бондаря не закончилась 9 мая 1945 года. Впереди ждало новое назначение: начальником лагеря военнопленных, среди которых в основном были румыны и венгры. Тысячи их, подавленных, разочарованных и растерявших былые иллюзии, были разбросаны по этим лагерям. Там они трудились на восстановительных работах, а потом в течение нескольких лет были отправлены на родину. Дедушка отвечал в числе прочего и за их доставку. Так он после войны во второй и последний раз проехался по Европе — Румынии, Венгрии.

Труды Николая Дамасского несомненно служили основным первоисточником для Иосифа Флавия, который воспользовался ими не только при описании эпохи Ирода, но и для воссоздания многих других исторических событий. Хотя в отдельных местах Флавий критиковал своего предшественника за его неумеренное восхваление деяний Ирода, он все-таки постарался максимально идти в русле его материалов.

Когда убили Михоэлса, мне было 7 лет, и ничего об этом событии я не знал. Необычную фамилию Михоэлс впервые услышал ровно через 5 лет после убийства, 13 января 1953‑го, когда объявили об аресте «врачей‑убийц», которые через «еврейского буржуазного националиста Михоэлса» были связаны с западными разведками. Не прошло и 4 месяцев, как врачей реабилитировали, некоторых палачей посадили, а перечисляя их преступления, сообщили, что ими также «был оклеветан народный артист СССР, советский патриот С. М. Михоэлс».