Рамбан говорит, что приношение жертвы на алтарь позволяло грешнику искупить вину: человек понимает, что все, происходящее с животным, должно происходить с ним, если бы Б‑г в своей доброте не позволил совершитьэту замену

Койрах — о его злополучном вызове, который поставил под сомнение водительство Моше и Аарона, рассказывается в 16‑й главе книги Бемидбар — стал олицетворением самой сущности всякого конфликта и раздора.

Рош а‑Шона и Йом Кипур различны. Ибо в Рош а‑Шона «приговор» на новый год лишь пишется, тогда как «скрепляется» этот приговор на Йом Кипур. Так что второй праздник — кульминация процесса, начатого ранее (см. Рош а‑Шона, 16 a,б).

Последние стихи Торы, которыми завершается годовой цикл чтения святой книги, повествуют о конце земного пути учителя нашего Моше.

Благодаря своим качествам мы можем возвыситься, достигнуть богатства и т. д. Но ни богатство, ни возвышение еще не являются сами по себе мерой наших заслуг и качеств.

Наша связь с Торой — не прямая насущная необходимость, если мы говорим лишь о духовном выживании. Тора для нас прежде всего — источник жизненной силы. Но для нас, евреев, поистине именно благодаря Торе жизнь и представляется исполненной смысла.

Нет никакого противоречия между дарованной человеку свободой выбора и уверенностью Торы в том, что человек действительно изберет «жизнь и добро».

Наша вера в то, что Б‑г благ, дает нам возможность терпеть тяготы и боль, связанные с переживанием выпавшего на нашу долю зла. И все же мы не можем постичь или просто осознать изначально благую суть этого «зла».

«Потерянная овца порождает сложности» — замечает Талмуд (Бава Мециа, 27а), указывая, что мудрецы затруднялись очертить круг юридических понятий, связанных со словом «овца», как оно употреблено в нашем контексте.

Одна из интересных особенностей, связанных с системой уголовного права, предусмотренной Торой, — функционирование Малого Сангедрина, трибунала, выносящего решения по уголовным делам.