Это рассказ о двух религиозных общинах, которые в силу исторических, географических или просто случайных причин оказались рядом. Мы узнаем много интересного и о переходе из одной общины в другую, и о том, как взаимовыгодное сосуществование доходило до того, что кое‑где старообрядцы успешно овладевали идишем, — язык они учили не по словарям и грамматикам, а в постоянном опыте общения от детских игр до деловых контактов

Евреи, думал реб Бунемл, изливают свое горе, и им легче становится, а ему легче не станет. Он знает: столько лет ходить как в трауре и не радоваться даже в такой день, как сегодня, когда колодец починили, не подобает еврею, который верит в Высший суд и воскресение мертвых. Но что поделаешь, если ему тоскливо, будто он детей только вчера похоронил? На старости лет одиночество сильней ощущается. Ушел из дома, стал порушем — не помогло, вернулся домой — и того хуже

Примерно в таких вагонах евреи, покидающие свои местечки, спасавшиеся от погромов и нищеты, уезжали в крупные города Российской империи, в Европу и Палестину, Северную и Южную Америку. Зеленый вагон символизирует эпоху, время кардинальных изменений в географии еврейского народа, разрушения того уклада жизни, которым евреи столетиями жили за чертой оседлости. Трагизм шел рука об руку с предчувствием новой жизни

Здесь удивительно все. Москва, 1919 год, «окаянные дни» — и тщательно, со вкусом изданные ноты. Начало советской эпохи — и еврейская молитва с обращением к праотцам и надеждой на возвращение в Святую землю. Необычно и тройное название: ласковое «Татеню» на идише, фамильярное «Батько» на русском, чопорное Notre Pere на французском.

Слово «Палестина» Нина услышала еще в детстве, когда вернулась из Одессы в Москву: в гости пришел мальчик на год старше, Юра, и поделился своим знанием о далекой стране, где стоит город Иерусалим и живут евреи. Но это слово было для нее чужим и непонятным. «А вот слова “еврейка” я в Одессе не слышала. В первый раз я его услышала в поезде, чужие девочки пристали ко мне с вопросом: кто я, русская или еврейка. Вопроса я не поняла, но смутно почувствовала, что быть еврейкой нехорошо»