Война была рядом.

Еще не старые фронтовики. Дедовы награды. Бабушкины слезы. Цветы на Аллее Славы.

И выцветшие фотографии – пацаны в пилотках, не ставшие мужьями и отцами. Папины дядья, навеки оставшиеся 19-летними. Бабушка говорила: “Убойный год”. Это 1923-й год рождения. Павшие в 1941-м.

И был образ этого погибшего выпускного класса. “Третий в пятом ряду”. Ваня Белов на школьной виньетке.

Все это неповзрослевшее поколение, оставшееся в памяти мальчишками на школьных фотографиях, — третий в пятом ряду.

Маленькая повесть Анатолия Алексина, один из гранитных камней нашей памяти. Спасибо ему.

Павел Коган – жене, Елене Каган:

“Мне хочется отослать тебе кусочек этой фронтовой ночи, простреленной пулеметами и автоматами, взорванной минами. Ты существуешь в ней рядом со мной. И спокойная моя бодрость на­половину от этого… А в трехстах мет­рах отсюда опоганенная вражьими сапо­гами земля. Край, в котором я родился, где в первый раз птиц слышал. Так вы и существуете рядом — любовь моя и ненависть моя…”

Он убит в 1942-м. Вчера не стало Елены Ржевской (Каган)…

Это жуткая фотография. В Лодзинском гетто была огороженная зона для отобранных к отправке в лагерь смерти в Хелмно. Ее сына туда поместили. И она прощается с ним.

Моисей Тейф написал самые пронзительные стихи о таком же мальчике. О своем сыне. Их перевела Юнна Мориц.

Город пахнет свежестью
Ветреной и нежной.
Я иду по Горького
К площади Манежной.

Кихэлэх и зэмэлэх
Я увидел в булочной
И стою растерянный
В суматохе уличной.

Все,
Все,
Все,

Все дети любят сладости.
Ради звонкой радости
В мирный вечер будничный
Кихэлэх и зэмэлэх
Покупайте в булочной!

Подбегает девочка,
Спрашивает тихо:
— Что такое зэмэлэх?
Что такое кихэлэх?

Объясняю девочке
Этих слов значенье:
Кихэлэх и зэмэлэх —
Вкусное печенье,

И любил когда-то
Есть печенье это
Мальчик мой, сожженный
В гитлеровском гетто.

Все,
Все,
Все,

Все дети любят сладости.
Ради звонкой радости
В мирный вечер будничный
Кихэлэх и зэмэлэх
Покупайте в булочной.

Я стою, и слышится
Сына голос тихий:
— Ой, купи сегодня
Зэмэлэх и кихэлэх…

Где же ты, мой мальчик,
Сладкоежка, где ты?
Полыхают маки
Там, где было гетто.

Полыхают маки
На горючих землях…
Покупайте детям
Кихэлэх и зэмэлэх!

Все,
Все,
Все,

Все дети любят сладости.
Ради звонкой радости
В мирный вечер будничный
Кихэлэх и зэмэлэх
Покупайте в булочной!

Не стало Нехамы Лифшицайте.

Нехама это эпоха.

Это “Колыбельная Бабьего яра”, это “Катерина-молодица”.

Это голос окровавленного, но настоящего идишкайта.

Это грампластинка у нас дома, которую я прослушал раз тысячу.

И это беспрецедентная история. Когда Нехама уехала из СССР, она, живая легенда, была на аудиенции у Ребе, и, невиданное дело, Ребе, невероятно тепло ее, певицу, встретивший, сказал ей, что ее голос будит потаенные еврейские струны души, и поэтому ей следует продолжать петь.

Благословенна ее память!

Евреи ушли из Египта, фараон гонится за ними. Позади — войско, спереди — море.

“Господь сказал Моше: «Что ты взываешь ко Мне? Скажи сынам Израиля – пусть идут [своим путем]. А ты подними свой посох, и протяни руку над морем, и рассеки его…”

Раши комментирует:
“Что ты взываешь ко Мне?..» – отсюда мы видим, что Моше стоял и молился. Сказал ему Святой, благословен Он: сейчас не время для долгих молитв, Израиль в беде!”

Ребе задает вопрос в связи с этим комментарием:
Всевышний говорит Моисею что делать: поднять посох и т.д. К чему указание, чего НЕ делать? Зачем говорить Моисею не молиться?

Именно так! Если другой человек в опасности, отвечает Ребе, ты должен всеми силами помочь ему, не отвлекаясь ни на что. Если даже Моисею, беседовавшему с Б-гом, было сказано не отвлекаться на молитвы, а спасать людей, то я уж точно не могу оправдать свою пассивность при виде беды ближнего своими “духовными занятиями”!

Довелось мне пару лет назад оказаться перед Пейсахом в парижском кошерном супермаркете на бульваре Вольтера.

Казалось, что разразилось стихийное бедствие. Гастроном осаждали толпы женщин, по внешнему виду которых ну никак нельзя было догадаться, что это еврейки. И все они требовали показать им раввинские печати, чтобы, упаси Б-г, не купить случаем квасного.

Я был, кажется, единственным мужчиной в этой толпе. Да еще и этот обманчивый вид религиозного еврея. Поэтому время от времени очередная покупательница просила моего совета. Я угрюмо отвечал на английском, что ноу парле.

Полки пасхального магазина были забиты пасхальными же макаронами, булками, пирожными… Подойдя к “хлебному отделу”, я увидел совершенно растерянную старушку магрибского вида. Она, обведя рукой лотки, что-то говорила мне сначала на арабском, потом по-французски. Догадавшись, что я не бум-бум на этих достойных еврейских наречиях, она выскребла из памяти школьные альянсовские уроки и горестно произнесла на иврите:

— Има шели лирот бе Касабланка зе бе-Песах — мета!!!
(Мама моя видеть в Касабланке это в Песах — умерла!)

Это странная армия – большинство ее солдат через несколько дней будут петь пасхальные песни за родительским столом. Потому что в Израиле помнят: они не только защитники, рыцари чести, опора и надежда – они ещё сыновья и дочери. Не только своих семей. Всего народа. Сильные, могучие – но дети. И они будут с родителями в этот день.

Но не все. Эльхай Тогарлев не будет петь с братьями и сёстрами. Его вчера убили. Убили на войне. Он вчера не вернулся из боя. Но – не привыкать! Через несколько дней за нашим общим столом не будет Эльхая Тогарлева. Г-сподь жив, а этом мальчик с чистым сердцем – нет.

Мы будем поедать горькие травы, чтобы вспомнить горечь в праздник. Нам не нужно напоминать горечь – ещё один мальчик не придёт на седер в свой опустевший дом.

История рядом.

Скончался академик Алексей Абрикосов. Великий физик, нобелевский лауреат. В физике я мало смыслю. Даже еврейская мама почившего академика меня интересует из праздного любопытства. А вот отец его, выдающийся же патологоанатом Алексей Абрикосов, вполне находится в зоне моего горячего интереса. Тоже не из-за науки как таковой, а из-за литературы.

“Булгаковская энциклопедия”:
“Среди прототипов Персикова был также известный биолог и патологоанатом Алексей Иванович Абрикосов (1875-1955), чья фамилия спародирована в фамилии главного героя “Роковых яиц”. И спародирована она неслучайно, ибо как раз Абрикосов анатомировал труп Ленина и извлек его мозг. В Р. я. этот мозг как бы передан извлекшему его ученому, человеку мягкому, а не жестокому, в отличие от большевиков, и увлеченному до самозабвения зоологией, а не социалистической революцией”.

Утром полечу в Краснодар. Чтобы быть на слушаниях краевого суда по делу сочинского раввина и его семьи.
Просто быть рядом с друзьями. С чудесной семьёй, которая посвятила свою жизнь служению людям.

Эделькопфам удалось создать прекрасную общину, тёплую и дружную. И если теперь это называется “угрозой безопасности государства”, то это говорит что-то страшное о государстве.

Поэтому я буду там. Мне не все равно. Я хочу быть в тяжелое время рядом с друзьями, и с людьми, которым они изменили жизнь – сочинскими евреями.

С нами, людьми, так нельзя.

Приехал тут я на 110-летие костромской синагоги. Давно хотел, но вот сейчас только доехал.
Красавица! Сколько ее ни мучили, сколько ни издевались над ней – а вот же, стоит во всей своей еврейско-русской красе!