Суккот

Исполнение заповеди одолженным лулавом Лулав — нераскрывшийся побег финиковой пальмы, который используют в качестве одного из четырех священных видов растений, необходимых для исполнения заповеди нетилат лулав (возношение лулава) во время праздника Суккот.

На основе «Ликутей сихот», т. XIX, с. 348 и далее

В Талмуде сказано:

«Учили: Сказал рабби Элиэзер: “В первый день праздника Суккот нельзя исполнить заповедь с помощью лулава товарища, как написано: ‘И возьмите себе в первый день плод дерева красивого, ветви пальмовые и отростки дерева густолиственного и верб речных, и веселитесь пред Г‑сподом, Б‑гом вашим, семь дней’ (Ваикра, 23:40), — то есть растения должны быть вашими. Также нельзя исполнить заповедь в куще товарища, как сказано: ‘Праздник кущей совершай у себя семь дней’ (Дварим, 16:13), — это значит, что куща должна быть твоей”.

Учили мудрецы: “В первый день нельзя исполнить заповедь лулавом товарища, но можно в куще товарища, как сказано: ‘В кущах живите семь дней; всякий коренной житель в Израиле должен жить в кущах’ (Ваикра, 23:42). Отсюда мы учим, что весь Израиль может сидеть в одной куще”» Сукка, 27б.
.

Как же мудрецы трактовали слова «у себя»? По их мнению, эта формулировка в Торе была использована лишь для того, чтобы исключить краденую кущу. Одолженная же куща разрешена, как и сказано: «Всякий коренной житель в Израиле».

Закон соответствует мнению мудрецов. Поэтому в первый день праздника Суккот нельзя исполнить заповедь одолженным лулавом «В первый день праздника нельзя выполнить заповедь возношения лулава, взяв одолженный лулав и остальные три вида растений; необходимо, чтобы растения полностью принадлежали тому, кто выполняет заповедь, ибо сказано в Писании: “И возьмите себе в первый день...” — и вот как понимают мудрецы наши, благословенной памяти, этот стих: “себе” — то есть свой собственный, то есть не разрешается взять одолженный. Мы же, живущие вне Земли Израиля и устраивающие два праздничных дня из‑за сомнения, на какой день на самом деле выпал праздник, не произносим благословения на одолженный лулав и во второй день» (Кицур шульхан арух, 137:8).
, но можно — сидя в одолженной куще (сукке) «Можно выполнить заповедь сидеть в сукке с помощью сукки, попрошенной во временное пользование, но не с помощью чужой сукки, используемой без разрешения владельца. И поэтому запрещено строить сукку в общественном владении. Но в трудной ситуации, когда никак нельзя найти другую сукку, можно сидеть в этой и произносить на нее благословение» (там же, 134:9).
.

Это разногласие объясняется просто: по мнению мудрецов, слова «всякий коренной житель в Израиле» указывают на то, что повеление Торы «Праздник кущей совершай у себя семь дней» вовсе не требует, чтобы сукка непременно была собственной. Текст лишь исключает возможность исполнить заповедь, находясь в украденном шалаше.

Однако рабби Шнеур‑Залман из Ляд объяснял это иначе: хотя в Торе сказано: «Праздник кущей совершай у себя семь дней», то есть куща должна быть своей собственной, а не принадлежащей товарищу, можно исполнить заповедь, сидя в одолженной куще. Ведь поскольку он входит туда с разрешения владельца, куща считается как бы его собственной. Слова же «у себя» призваны лишь исключить краденый шалаш Шульхан арух а‑рав, 637:3.
.

Иными словами, рабби Шнеур‑Заман считал, что для исполнения заповеди человек должен быть владельцем кущи. Однако можно исполнить заповедь и в одолженной куще, поскольку владелец позволил одолжившему считать ее как бы своей.

Возникает вопрос: почему та же логика неприменима к лулаву? Почему одолженный лулав в первый день праздника не годится?

Вот одно из возможных объяснений: существует несколько степеней владения объектом. Когда речь идет о лулаве, необходимо, чтобы право собственности было полным и безусловным. Что же касается кущи, то достаточно просто иметь право пользования, и нет необходимости быть собственником в полном смысле этого слова.

Однако это объяснение не соответствует словам рабби Шнеура‑Залмана. Напротив, в «Шульхан арух а‑рав» сказано: «Изначально не следует сидеть в куще, стоящей на земле, принадлежащей товарищу, поскольку это не называется “у себя”, а в Торе сказано: “У себя”, — то есть в своей собственной. И это непохоже на одолженный шалаш: поскольку одолженное было [взято] с разрешения владельца, оно считается собственным» Там же, 637:11. .

Таким образом, рабби Шнеур‑Залман полагал, что одолжить кущу не означает стать ее владельцем. Она остается собственностью владельца, но, поскольку передана добровольно, Тора считает ее «своей» для того, кто исполняет заповедь. Соответственно, вопрос, почему же нельзя таким же образом воспользоваться одолженным лулавом, остается в силе.

По‑видимому, дело здесь вот в чем: из слов «всякий коренной житель в Израиле» вовсе не следует, что для сукки достаточно какой‑то «ограниченной» степени владения. Напротив, они объясняют, почему одолженная куща силой гостеприимства приравнивается к собственной в самом полном смысле этого слова.

Поясним. Заповедь пребывания в куще предполагает, среди прочего, что человек воспринимает ее как собственное пространство. Поэтому, если кто‑то одалживает свою кущу товарищу, он делает это с намерением, чтобы тот считал ее своей в самом полном смысле слова. Ибо на протяжении всех дней праздника сукка должна служить человеку постоянным жилищем — в этом заключается смысл заповеди, и только с таким намерением она может быть исполнена. Следовательно, когда кущу уступают с разрешения владельца, по умолчанию предполагается: хозяин не просто не возражает, но изначально согласен, чтобы на время праздника пользователь считал этот дом своим.

Однако, если мы говорим о лулаве, требование быть владельцем четырех растений не связано с сутью заповеди. Это лишь условие, которое необходимо выполнить, но интегральной частью заповеди оно не является. Поэтому, для того чтобы в первый день праздника еврей мог воспользоваться чужим лулавом, его владелец должен специально оговорить, что отдает его в подарок с условием возврата Именно так поступали в прежние времена, когда на все местечко порой было лишь несколько, а то и вовсе один комплект четырех растений.

В еврейском законе есть еще один похожий случай. Для того чтобы исполнить заповедь о цицит (кистях на краях одежды), человек должен быть собственником одежды с четырьмя углами, требующей таких кистей. Однако можно исполнить эту заповедь, одолжив талит у товарища. Хозяин, передавая его, изначально делает это с намерением, чтобы получатель мог исполнить заповедь, то есть стал его временным владельцем (Шульхан арух а‑рав, 14:6).

. С кущей же ситуация иная: там, как уже было сказано, такое намерение подразумевается по умолчанию.

Разница между законами, касающимися лулава и кущи, связана с духовными особенностями этих заповедей. И куща, и лулав подчеркивают единство еврейского народа. Однако куща напоминает в первую очередь об общей природе этого единства — о нашем общем духовном наследии. Евреи неотделимы друг от друга Поскольку их души имеют общий Б‑жественный источник. См., напр., Танья, 19: «И в дополнение следует глубже объяснить слова: “Свеча Всевышнего — человеческая душа” (Мишлей, 20:27). Это значит, что души евреев сравнимы со светом свечи, непрестанно колеблющимся [и тянущимся] кверху по природе своей, ибо свет огня по природе своей желает отделиться от фитиля и соединиться со своим корнем наверху, в общем элементе огня, находящимся под сферой луны, как об этом говорится в книге “Эц хаим”. И даже если от этого он погаснет и совсем не будет светить внизу, а также и наверху, в корне его, свет его потеряет существование в корне своем, — все же по природе своей он этого желает. Так душа человека по природе своей желает и жаждет отделиться и выйти из тела и соединиться с корнем и источником своим во Всевышнем, Жизни жизней, благословен Он».
, поэтому «весь Израиль может сидеть в одной куще». Именно в силу этого единства одолженная куща считается собственной: духовное единство распространяется и на имущество. Только в тех случаях, когда еврей поступает вопреки этому принципу — например, если он украл кущу, — его поступок создает «перегородку», разрушающую это единство.

Лулав, напротив, подчеркивает единство людей, каждый из которых является отдельной личностью. Четыре вида растений соответствуют четырем типам евреев «И еще говорят мудрецы (см.: Ваикра раба, 30:12), что четыре вида растений указывают на четыре типа евреев. Этрог имеет приятный вкус и запах, что соответствует праведным евреям, богатым как знаниями Торы, так и добрыми делами. Лулав (то есть пальма) имеет плоды (финики), обладающие приятным вкусом, однако лишен аромата. Он соответствует мудрецам, которые обладают глубокими знаниями Торы, но не отличаются изобилием добрых дел. У мирта — чудесный аромат, но это растение не имеет приятного вкуса, что символизирует евреев, которые совершают множество добрых дел, но не удостоились глубоких знаний Торы. А ива, лишенная и вкуса, и запаха, указывает на простых евреев, которые не удостоились ни благодеяний, ни знаний Торы. Можно было бы подумать, что, если такие люди не преуспели ни в Торе, ни в добрых делах, их жизнь лишена всякого смысла и они никогда не удостоятся жизни Мира грядущего. “Что же делает с ними Святой, благословен Он? Ведь не губить же их?! Говорит Святой, благословен Он: пусть все евреи объединятся друг с другом в одной связке, и станут одни искупать грехи других”. И еще сказал Святой, благословен Он: “Если вы станете так поступать, в тот час Я вознесусь”. Благодаря этому отстраиваются высшие миры, о чем сказано (Амос, 9:6): “Он строит в небесах Свои чертоги и укрепляет Свой свод на земле, призывает морские воды и изливает их на землю; Г‑сподь — имя Его”». Меламед Э. Жемчужины алахи: Суккот. Хар‑Браха: Яхад, 2013. Гл. 4, п. 1. , заповедь же заключается в том, чтобы соединить все типы вместе. Тем не менее, поскольку акцент в данном случае сделан на индивидуальность каждого еврея, если мы хотим одолжить лулав товарищу, необходимо сделать специальную оговорку: это подарок, который передается во временное пользование и подлежит возврату.