Один из принципов Устной Торы — избегание избыточности. Каждая концепция звучит один раз. Если она повторяется, значит, для этого есть какая‑либо причина, какое‑то различие между двумя обсуждаемыми принципами, делающее необходимым повторить принцип в другом контексте. Аналогичным образом, следует объяснить, почему были необходимы все вышеприведенные примеры, иллюстрирующие разницу между подходами раббана Гамлиэля и мудрецов.

Два первых примера связаны с изучением Торы и молитвой. Что касается «качества» знатоков Торы, в Талмуде сказано: «Если мудрец внутренне не таков, как внешне, то он не мудрец» Йома, 72б.
. Однако с молитвой все не столь однозначно, и вот почему: хотя молитва посланника общины находится на более высоком уровне, чем молитвы отдельных членов общины, последние также важны, поскольку обладают двумя преимуществами: количественным и качественным. Иными словами, несмотря на то что молитвы отдельных прихожан не достигают уровня молитв посланника общины, они тем не менее превосходят молитвы, читаемые каждым евреем в одиночестве.

Поэтому, когда раббан Гамлиэль подчеркивал важность «качества» изучения Торы, из его слов нельзя было сделать вывод относительно молитвы. Ибо человек, лишенный необходимых достоинств, согласно раббану Гамлиэлю, в принципе не должен учить Тору. Когда же дело касается общественной молитвы, мы могли бы предположить, что количество и качество молитв, произносимых участниками богослужения, в сумме могут перевесить молитву посланника общины. Поэтому потребовалось уточнение.

И, наоборот, хотя нам известно мнение раббана Гамлиэля об общественной молитве, нам не хватает оснований, чтобы заявить о его аналогичном подходе к изучению Торы. Ибо наши законоучители говорили, что для того, чтобы преуспеть в изучении Торы, нужно «прислуживать мудрецам; быть в тесном контакте с товарищами; участвовать в дискуссиях учеников» Авот, 6:6.
. Поэтому мы могли бы подумать, что даже если пожертвовать «качеством», то есть уровнем учеников, сам факт увеличения их количества приведет к более оживленным дискуссиям и более интенсивной учебе. Поэтому нам нужно знать, что думал раббан Гамлиэль об изучении Торы.

Попробуем теперь понять, почему, после того как мы уже поняли мнение раббана Гамлиэля и мудрецов об изучении Торы и молитве, нам также важно знать их отношение к клятве и благотворительности. Дело в том, что и молитва, и изучение Торы — это, прежде всего, духовная работа. Поэтому нетрудно понять, почему в этих вопросах раббан Гамлиэль предпочитал качество количеству. Соответственно, мы могли бы предположить, что, когда речь идет о материальных объектах, он рассуждал бы иначе. Поэтому и в этих случаях было необходимо привести мнение раббана Гамлиэля. И, наоборот, узнав о разногласиях относительно клятвы, мы не смогли бы сделать из этого вывод относительно того, что думали мудрецы об изучении Торы и молитве. Ибо мы могли бы предположить, что в этом вопросе они, подобно раббану Гамлиэлю, постулировали превосходство качества над количеством.

То же самое справедливо для добрых дел и благотворительности. И там и там самое главное, чтобы нуждающиеся получили все необходимое. Поэтому мудрецы говорили: «Если человек потерял монету и ее нашел бедняк и потратил на пропитание, это засчитывается потерявшему как милостыня» Сифрей, Ки‑теце, 24:19. . А ведь в этом случае «даритель» вовсе не собирался помогать «получателю», «подарок» был сделан совершенно случайно и ненамеренно. Однако, поскольку бедняк действительно получил помощь, это считается заслугой «дарителя».

Когда речь идет об изучении Торы или молитве, «качество», то есть духовное содержание действия, неотделимо от самого действия. Ибо когда человек учит Устную Тору, в этом нет никакой заслуги, если он не понимает того, что учит. То же самое касается молитвы, где самое главное — правильное намерение, то есть понимание, что ты молишься Творцу. В противном случае молитва не будет принята См.: Мишне Тора, Законы о молитве и благословении священников: «Молитва без надлежащего настроя — не молитва. Если молился без надлежащего настроя, то читает молитву еще раз. Если обнаружил, что разум его в смятении, а сердце занято, — запрещено ему молиться, пока не успокоится разум… Каков он — надлежащий настрой? Очистить сердце от всех мыслей и считать себя стоящим перед Шхиной». Рабби Моше бен Маймон. Мишне Тора [Кодекс Маймонида]. Книга «Любовь». М.: Лехаим; Книжники, 2025. С. 104.
.

Поэтому, если бы мы знали только мнение раббана Гамлиэля относительно изучения Торы и молитвы, мы могли бы предположить, что, когда речь идет о благотворительности и добрых делах, где важнее количество, он соглашался со своими коллегами. И, наоборот, если бы мы знали только его мнение о благотворительности и добрых делах, из этого нельзя было бы сделать вывод о том, что он думал о молитве и изучении Торы. Ибо когда речь идет о благотворительности, особое внимание к качеству не отражается на количестве. Если же дело касается изучения Торы и молитвы, то, заботясь о качестве, мы неизбежно снижаем количество: велев не пускать в дом учения тех, кто «внутренне не таков, как внешне», раббан Гамлиэль уменьшил количество учащихся. А подчеркивая важность молитвы посланника общины, фактически заменил многочисленные молитвы отдельных лиц одной общественной молитвой. Соответственно, нужно было показать, что даже в тех случаях, когда достичь качества можно было только за счет количества, его позиция оставалась неизменной.

Как нам кажется, фундаментальное различие двух подходов, раббана Гамлиэля и мудрецов, было связано с позицией, которую занимали обе стороны. Раббан Гамлиэль был патриархом (наси) и главой Сангедрина. Патриарх не являлся демократическим лидером; само название его должности, «наси», означало «вознесенный, высокопоставленный». Его полномочия напоминали царские. Власть царя или патриарха связана не с количеством поданных за них голосов, но с духовными полномочиями, дарованными статусом («качеством»). Именно это имел в виду Раши, когда писал: «Глава поколения — как все поколение» Раши на Бемидбар, 21:21. Целиком этот комментарий звучит так: «“И направил Израиль послов”. А в другом месте связывает отправление послов с Моше, как сказано: “И я направил послов из пустыни Кдемот (к Сихону, царю Хешбона)” (Дварим, 2:26). И так же “И направил Моше послов из Кадеша к царю Эдома” (Бемидбар, 20:14). А в связи с Ифтахом сказано: “И направил Израиль послов к царю Эдома” (Шофтим, 11:17). Эти стихи дополняют друг друга: один заключает, а другой открывает. Моше есть Израиль, а Израиль есть Моше. [Это имеет целью] сказать тебе, что глава поколения — как все поколение, ибо глава и есть все».
. Если воспользоваться приведенным выше примером, молитва посланца общины является молитвой всей общины. Точно так же патриарх действует не от своего имени, но как представитель всего народа Израиля. Поэтому неудивительно, что, будучи патриархом, раббан Гамлиэль подчеркивал важность качества.

Мудрецы, напротив, были членами Сангедрина. Их полномочия зависели от количества: чтобы их решение стало законом, за него должно было проголосовать большинство судей Сангедрина, то есть тридцать шесть человек из семидесяти одного См.: Мишне Тора, Законы о Сангедрине и наказаниях, которые он применяет, 1:3: «Сколько постоянных судов должно быть в Израиле и сколько в них должно быть судей? Сначала устанавливают Верховный суд тот, что называют Великим Сангедрином, числом в семьдесят одного человека, как сказано: “Собери Мне семьдесят человек из старцев Израиля...” (Бемидбар, 11:16); и с ними Моше, как сказано: “...и предстанут там с тобой” (там же), — получается семьдесят один». Рабби Моше бен Маймон. Мишне Тора [Кодекс Маймонида]. Книга «Судьи». М.: Лехаим; Книжники, 2020. С. 26–28. . Да и во всех остальных случаях закон соответствовал мнению большинства.

И патриарх, и Сангедрин одинаково необходимы народу Израиля. Дай Б‑г, чтобы мы удостоились увидеть восстановление обоих институтов вскорости, в наши дни, во исполнение пророчества: «И опять поставлю судей твоих, как прежде, и советников твоих, как вначале» (Йешаяу, 1:26). Это произойдет с приходом Машиаха, последнего главы народа Израиля, и с восстановлением Сангедрина.