Предыдущий материал мы закончили однозначным выводом: всегда надо говорить правду. Правда, истина — важнейший элемент нашей религии: Б‑г — истина, Тора — истина, мы должны служить Б‑гу и жить по Торе. Но значит ли это, что всегда надо говорить всю правду? Можно ли скрывать часть правды ради благой цели?

Казалось бы, сама формулировка «надо говорить правду» дает ответ: скрывать нельзя и тем более нельзя говорить вещи, которые истиной не являются. Но Талмуд предлагает иной ответ: он разрешает «лешанот мипней даркей шалом», в буквальном переводе «изменять ради путей мира».

Что значит в этом контексте «изменять»? Конечно, не то, чтобы вместо правды говорить что‑то другое: ведь это значит лгать, а в Торе сказано: «Сторонись лжи» (Шмот, 23:7). Но можно сказать не всю правду, если это на пользу людям и приносит мир.

Мишна рассказывает, как Аарон, брат Моше‑рабейну, мирил евреев во время жизни в пустыне. Он приходил к одному и говорил, что другой очень хочет помириться; потом шел к другому и говорил то же самое о первом. Враждовавшие ничего подобного ему не говорили. Но Аарон решил раз и навсегда, что в глубине души любой человек предпочитает мир, даже если не признается в этом самому себе! И когда вчерашние противники встречались, поверив словам Аарона, нередко это оборачивалось примирением. А примирение было на пользу им самим, их семьям и всему еврейскому народу. Точно так же наши мудрецы одобряют речи братьев Йосефа, когда те встретились с ним в Египте. «И велели они сказать Йосефу: “Отец твой завещал перед смертью, говоря <…> прости, молю тебя, вину братьев твоих и грех их”» (Берешит, 50:16–17). Отец‑то ничего такого не говорил, потому что даже не знал, что братья продали Йосефа: они использовали авторитет покойного отца, поскольку боялись, что Йосеф не простит их и пойдет войной. Но Талмуд дает этому маневру братьев позитивную оценку: раз они сами искренне раскаивались в прежних действиях, то главное, чтобы наступил мир между близкими людьми.

Возникает вопрос: в каких случаях можно говорить не всю правду? Символично, что на языке Торы слово «эмет» (правда, истина) составлено из первой, срединной и конечной букв алфавита: то есть символически включает в себя начало, продолжение и конец всего. Как и когда мы можем «лешанот», изменить истину, не скатившись в ложь?

Талмуд обсуждает три группы вопросов, при ответе на которые можно (а порой даже нужно) отвечать «не всю правду». Первая: если вопрос сформулирован так, что правдивый ответ приносит негативный результат. Приведу пример из практики раввина: приходит человек и спрашивает, знаю ли я такой‑то трактат Талмуда. Просто ответить: «Да, конечно» — это сказать правду, но одновременно продемонстрировать гордыню, чего раввину хотелось бы меньше всего. Не отвечая прямо, я предлагаю вместе разобраться в положениях трактата и вместе найти ответ на вопрос. «Изменил» ли я истину? Нет, но изменил заданный вопрос ради пользы дела.

Также не стоит отвечать «всю правду» на вопрос, который может создать кому‑то ненужные проблемы. К примеру, ты какое‑то время жил в гостях у спонсора общины, а тебя спрашивают, как в этом доме ухаживают за гостями. Скажешь всю правду — так потом к этому человеку очередь выстроится! Поэтому уходишь от прямого ответа, ограничиваешься чем‑нибудь вроде: «Ну, мы же старые друзья!..» Истина не пострадала, а хорошему человеку не нанесен вред.

Наконец, вопросы интимного характера: тут говорить «всю правду» никто не обязан, это сфера частной жизни, на языке Торы «пратиют». Вспомним известный спор сторонников Шамая и Гилеля: первые считали, если невеста некрасива или нехороша душой, то все должны честно сказать об этом жениху, а вторые рекомендовали в любом случае говорить, что девушка хороша. Большинство мудрецов поддержали Гилеля по самой простой причине: это сблизит жениха и невесту, создаст мир в доме и счастье для новобрачных.

Что же касается запрета «сторонись лжи», то следует понимать: контекст, в котором этот запрет появляется, относится к делам судебным. Цель суда — установить справедливость, а для этого необходима полная правда. Когда есть правые и виноватые, нельзя отходить от истины, малейшее отступление наносит ущерб правому. Но если речь идет о человеческих отношениях, не определяемых статьями закона, приоритет должен быть отдан интересам мира.

Разумеется, и здесь лгать нельзя, никогда лгать нельзя — но для Б‑га мир важнее, чем правда: мир между супругами, между родителями и детьми, между партнерами… Если хотите, мир — высшая истина, ради нее истину обычную можно «слегка изменить».

Вспоминаю, как перед первой встречей со своей будущей невестой я спросил у своего раввина, все ли нужно девушке рассказывать. Ответ был таким: «Конечно, всегда надо говорить правду. Но не любую правду надо говорить».