Новая биография Роберта Оппенгеймера, научного руководителя Манхеттенского проекта и одного из создателей американской атомной бомбы, предлагает пересмотреть привычный образ ученого, разрывавшегося между научным честолюбием, патриотизмом и чувством вины за последствия своего открытия. В книге «Robert Oppenheimer: The Sphinx Without a Secret» («Роберт Оппенгеймер: сфинкс без тайны») американский публицист Дэвид Рифф уделяет особое внимание отношению физика к собственному еврейскому происхождению, его политическим убеждениям и стремлению принадлежать к интеллектуальной и государственной элите. Рецензию на книгу, выпущенную издательством “Yale University Press”, 8 ноября опубликовала “The Jerusalem Post”.

Оппенгеймера нередко называют «американским Прометеем» — человеком, который принес человечеству современный эквивалент огня, но впоследствии оказался перед нравственными последствиями своего открытия. В распространенном представлении он мучился чувством вины после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, а затем сам стал жертвой политических преследований в эпоху маккартизма, лишившись в 1954 году допуска к секретной информации.

Рифф предлагает более сложную интерпретацию этой биографии. Он признает, что воспоминания современников Оппенгеймера часто противоречат друг другу. Каждый из знавших его людей, по словам автора, придерживался собственной версии того, что ученый действительно чувствовал и думал. Однако за кажущейся непоследовательностью Рифф обнаруживает устойчивую черту характера: стремление всегда находиться в центре влиятельных общественных институтов — сначала культурных, затем научных и, наконец, государственных.

Это стремление, по мнению биографа, заставляло Оппенгеймера выполнять свой долг практически любой ценой, даже когда обстоятельства требовали от него личного выбора.

Особое место в книге занимает вопрос еврейской идентичности ученого. Многие его биографы объясняли замкнутость и загадочность Оппенгеймера тем, что он пытался дистанцироваться от собственного происхождения.

Его родители принадлежали к немецко-еврейской среде Нью-Йорка и были связаны с реформистским иудаизмом. Их свадьбу проводил Феликс Адлер, основатель движения этической культуры. Роберт учился в нью-йоркской школе Ethical Culture School, где, как отмечает Рифф, его единственным близким другом оказался нееврейский мальчик из Нью-Мексико.

Особенно тяжелым эпизодом подростковых лет стало пребывание четырнадцатилетнего Оппенгеймера в летнем лагере для детей состоятельных немецко-еврейских семей на севере штата Нью-Йорк. Сверстники издевались над ним из-за физической слабости, отсутствия интереса к спорту и неопытности в вопросах пола.

Когда родители пожаловались руководству лагеря, несколько подростков жестоко избили Роберта, облили зеленой краской его половые органы и заперли на ночь в леднике. Оппенгеймер отказался назвать имена обидчиков и остался в лагере до конца лета.

Рифф рассматривает этот эпизод как свидетельство формирования личности, привыкшей существовать во внутреннем мире, созданном ею самой. Крайняя сдержанность Оппенгеймера, его нежелание открыто защищаться перед окружающими проявились и десятилетия спустя, во время слушаний Комиссии по атомной энергии США в 1954 году, завершившихся лишением его допуска к государственным секретам.

Однако дистанцирование от еврейской идентичности не означало равнодушия к судьбе европейских евреев. В 1934 году Оппенгеймер, ранее учившийся в Гёттингенском университете, начал перечислять 3% своей профессорской зарплаты в Калифорнийском университете в Беркли на помощь немецким ученым-евреям, пытавшимся покинуть нацистскую Германию.

В 1930-е годы, по его собственным словам, он испытывал «непрекращающуюся, тлеющую ярость из-за обращения с евреями в Германии». Это чувство сочеталось с сочувствием американским рабочим, пострадавшим во время Великой депрессии, и близкими отношениями с женщинами радикальных политических взглядов — Джин Татлок и Китти Харрисон.

В результате Оппенгеймер поддерживал организации и инициативы, связанные с американскими коммунистами. При этом он не последовал примеру многих еврейских радикалов, порвавших с коммунистическим движением после заключения советско-германского пакта о ненападении в 1939 году.

Перелом наступил после капитуляции Франции и начала Битвы за Британию в 1940 году. По выражению Риффа, патриотические чувства Оппенгеймера тогда проявились в полной мере. Он сосредоточился на стремлении сыграть центральную роль в надвигавшейся войне и отошел от коммунистических организаций, хотя продолжал общаться с Татлок и своим братом Фрэнком, физиком, который некоторое время состоял в Коммунистической партии.

Эти связи впоследствии стали причиной подозрений американских спецслужб. Однако генерал Лесли Гровс, руководивший Манхэттенским проектом, преодолел возражения ФБР и военной разведки и распорядился предоставить Оппенгеймеру допуск к секретной информации.

По мнению Гровса, исключительное честолюбие ученого и его преданность Соединенным Штатам гарантировали, что ради сохранения своего положения он выполнит практически любое распоряжение.

Рифф оспаривает распространенное представление, будто после атомной бомбардировки Нагасаки Оппенгеймер пережил внезапное нравственное потрясение и стал сожалеть о создании бомбы. Подобного момента прозрения, по мнению биографа, не было.

Оппенгеймер продолжал защищать необходимость разработки и применения атомного оружия. Вместе с тем он все острее осознавал нравственные и политические последствия наступления ядерной эпохи.

В разговоре с президентом Гарри Трумэном ученый признался, что чувствует кровь на своих руках. Президент, однако, не проявил сочувствия к его переживаниям.

После войны, возглавив Институт перспективных исследований в Принстоне, Оппенгеймер сделал международный контроль над ядерным вооружением одной из главных целей своей общественной деятельности.

По наблюдению Риффа, коллеги ученого никогда не могли предсказать, какая сторона его личности проявится в очередном споре: трагически мыслящий интеллектуал или дисциплинированный исполнитель государственного долга. Сам Оппенгеймер нередко говорил, что человеку необходима неоднозначность, чтобы справляться с жизнью.

Автор рецензии, почетный профессор американистики Корнеллского университета Гленн Альтшулер, отмечает, что книга Риффа временами страдает от чрезмерно сложного языка. Некоторые предложения растягиваются более чем на сто слов и включают многочисленные отступления. Тем не менее он считает исследование содержательным и заставляющим по-новому взглянуть на личность создателя атомной бомбы.

Оппенгеймер умер в 1967 году, однако интерес к его личности не ослабевает. Огромный успех фильма Кристофера Нолана «Оппенгеймер», вышедшего в 2023 году, подтверждает мысль Риффа о том, что обаяние и загадочность ученого продолжают воздействовать на современную аудиторию.

Причина этого интереса, по мнению биографа, заключается не только в необычной судьбе ученого, но и в сохраняющемся страхе человечества перед ядерной катастрофой. Оппенгеймер остается фигурой, в которой почти каждое противоречивое суждение оказывается верным в одних обстоятельствах и неверным в других.

Книга Дэвида Риффа «Robert Oppenheimer: The Sphinx Without a Secret» вышла в издательстве Yale University Press. Объем — 304 страницы, цена — 28 долларов.