1643. Йорцайт рабби Авраама Азулая, каббалиста из Хеврона

24 хешвана 5404 (1643) года умер рабби Авраам Азулай, один из известных каббалистов сефардского мира XVII века. В 2026 году 24 хешвана приходится на 4 ноября.

Азулай родился в Фесе в семье потомков изгнанников из Испании. В начале XVII века он покинул Марокко и поселился в Земле Израиля, жил в Хевроне, Иерусалиме и Газе. Его биография типична для нового сефардского мира после 1492 года.

Главный труд Азулая — «Хесед ле‑Авраам» — соединяет каббалистические идеи с размышлениями о Земле Израиля, изгнании, душе и мессианском будущем. Он принадлежал к поколению, для которого каббала Цфата XVI века уже стала мощным языком объяснения еврейской истории.

Его правнуком стал рабби Хаим‑Йосеф‑Давид Азулай — Хида, один из величайших еврейских библиографов, путешественников и алахических авторитетов XVIII века. Эта семья стала связующим звеном для традиции сефардской учености в Марокко, Хевроне, Иерусалиме, Италии и во всем средиземноморском еврейском мире.

1995. Убийство Ицхака Рабина

4 ноября 1995 года после митинга в поддержку мирного процесса был убит премьер‑министр Израиля Ицхак Рабин. Стрелявший, израильский еврей Игаль Амир, объяснял это убийство своим неприятием соглашений Осло и территориальных уступок.

Рабин принадлежал к поколению создателей государства: служил в «Пальмахе», был начальником Генерального штаба во время Шестидневной войны, послом в США, министром обороны и дважды премьер‑министром. Во второй срок его правительство пошло на взаимное признание Израиля и Организации освобождения Палестины и подписало соглашения, создавшие Палестинскую автономию.

Эти решения вызвали глубокий раскол в израильском обществе. Сторонники считали их попыткой выйти из бесконечного конфликта. Противники предупреждали, что передача территорий и вооружение палестинских сил создадут угрозу безопасности. Политическая борьба становилась все более жесткой.

Похороны Рабина в Иерусалиме собрали руководителей многих стран. Его убийство осталось одной из самых тяжелых внутренних драм израильской политической истории, к нему постоянно возвращаются в общественных спорах о границах допустимой политической риторики и насилия.