Новое академическое исследование, посвященное трем наиболее распространенным обвинениям против Израиля — в геноциде, апартеиде и «поселенческом колониализме», — приходит к выводу, что имеющиеся данные не позволяют установить наличие геноцида или апартеида, а концепция поселенческого колониализма не дает адекватного исторического описания сионизма и Государства Израиль. Работа опубликована на научной платформе SSRN, сообщает “The Jerusalem Post”.

Авторы исследования — старший научный сотрудник французского исследовательского центра CIRAD Филипп Карп и профессор Индианского университета в Блумингтоне, специалист по современному антисемитизму Гюнтер Йикели. Они подчеркивают, что их задача состояла не в оправдании конкретных действий Израиля, а в проверке того, соответствуют ли три широко используемых определения их собственным юридическим и историческим критериям.

Рассматривая обвинение в апартеиде, исследователи исходили из определения Международной конвенции о пресечении преступления апартеида 1973 года и Римского статута Международного уголовного суда. Авторы признают наличие в израильском обществе расизма и существенного неравенства, однако отмечают, что арабские граждане Израиля обладают избирательными правами, представлены в Кнессете и могут защищать свои права в судах. По мнению исследователей, приравнивание этнонационального неравенства к системе юридически закрепленной расовой сегрегации и политического исключения не соответствует существующей в Израиле системе.

Наиболее серьезные основания для обвинения в апартеиде, признают авторы, существуют применительно к Иудее и Самарии, где на протяжении десятилетий действуют различные правовые и административные режимы для израильтян и палестинцев. Однако и здесь, по их мнению, имеющихся данных недостаточно для установления необходимого юридического элемента — намерения поддерживать систему «систематического расового господства и угнетения».

Исследователи обращают внимание на то, что существующее административное разделение территории частично возникло в результате соглашений Осло, а палестинцы находятся под юрисдикцией Палестинской администрации и не являются гражданами Израиля. Поэтому часть различий имеет национально-территориальное, а не расовое объяснение.

Отдельно исследователи рассматривают обвинение Израиля в геноциде в Газе. Они анализируют его в соответствии со статьей II Конвенции о предупреждении преступления геноцида, для применения которой недостаточно установить масштабные человеческие жертвы: необходимо доказать специальное намерение физически или биологически уничтожить защищаемую национальную, этническую, расовую или религиозную группу полностью или частично.

В частности, авторы изучили обвинение в намеренном создании условий жизни, рассчитанных на физическое уничтожение населения. Согласно использованным ими данным израильского Координатора деятельности правительства на территориях, в Газу было доставлено не менее 1 341 904 тонн продовольствия более чем 63 тысячами грузовиков по сухопутным и морским маршрутам. По мнению авторов, эти данные ослабляют вывод о том, что ограничения на поставки продовольствия представляли собой сознательную политику, рассчитанную на физическое уничтожение населения.

Исследователи отдельно разбирают прекращение поставок помощи с марта по май 2025 года. Они не утверждают, что эта мера не могла иметь тяжелых гуманитарных последствий, однако считают, что сам факт приостановки поставок еще не доказывает намерения уничтожить палестинское население и допускает альтернативное объяснение, связанное с военными и оперативными целями Израиля.

Еще один рассмотренный эпизод — уничтожение центра экстракорпорального оплодотворения Al-Basma. Комиссия ООН указывала на точность удара и рассматривала уничтожение репродуктивного материала в контексте обвинений в геноциде. Авторы исследования возражают, что намеренное уничтожение клиники или хранившихся в ней эмбрионов само по себе еще не доказывает специального намерения предотвратить рождения с целью физического или биологического уничтожения группы.

Третье рассмотренное определение — «поселенческий колониализм». Авторы признают, что эта концепция позволяет анализировать отдельные аспекты приобретения земли и расширения поселений, особенно после 1967 года. Однако, по их мнению, она не объясняет национальный и беженский характер раннего сионизма, историческую связь евреев с Землей Израиля и отсутствие метрополии, характерной для классических колониальных проектов.

Исследователи также обращают внимание на то, что после войны 1948 года в Израиле остались около 160 тысяч арабов, впоследствии ставших гражданами страны. По их мнению, это осложняет тезис о том, что создание Израиля изначально представляло собой заранее разработанную программу полного вытеснения коренного населения.

Карп и Йикели отдельно исследуют то, как все три определения стали использоваться одновременно. По их мнению, в современной публичной дискуссии «геноцид», «апартеид» и «поселенческий колониализм» нередко начинают взаимно подтверждать друг друга без отдельного доказательства каждого обвинения. В таком употреблении, считают авторы, эти понятия превращаются из инструментов анализа конкретных действий в средство общей делегитимации Израиля.

«Наш вывод состоит в том, что доказательства не устанавливают наличие апартеида или геноцида, тогда как поселенческий колониализм не является адекватной общей классификацией сионизма и Израиля», — заявили исследователи. При этом они подчеркивают необходимость отделять юридические выводы от исторических интерпретаций и те и другие — от моральных и политических оценок.