University of Cambridge: «Курсив — и снова провал»: Мезузы CUL T‑S A.44.36 и CUL T‑S AS 11.52
Учитывая, что основное предназначение Генизы состоит в предотвращении разрушения имени Б‑жьего , среди фрагментов присутствует обширный корпус мезузот . Это вполне предсказуемо, учитывая, что мезузы, которые крепились на входной двери, могли повреждаться под воздействием плохой погоды. И действительно, алаха, то есть еврейское право, предписывает проверять мезузы на предмет повреждений дважды каждые семь лет .
Если говорить о мезузах, то значительная часть корпуса Генизы достаточно непримечательна, поскольку подавляющее их большинство мало чем отличается от мезуз, используемых сегодня, хотя тогда писцы куда меньше заботились о выравнивании текста по левому краю, и поэтому текст получался рваным.
Мезуза содержит два фрагмента из Торы: «Шма» (Дварим, 6:4–9) и «Ве‑айя им шмоа» («Если будете слушать», Дварим, 11:13–21) , написанных на разлинованном пергамене квадратным шрифтом (ктав ашурит) с тагин, декоративными коронками , в один столбец на одном листе. Это две цитаты, в которых упоминается особая заповедь о мезузе: «И напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих», (Дварим, 6:9). Изначально словом «мезуза» обозначался сам дверной косяк, а не пергамен, и написанные на пергамене мезузы помещали в полые выемки на косяке, а не прикрепляли в особых футлярах. Существует распространенный обычай писать мезузу в 22 строки, и даже установлено, с какой строки должно начинаться каждое слово .
Как и в Торе, далет в слове אֶחָֽד («эхад», «один») делают крупнее других букв. Существует особое постановление, что она должна быть вчетверо больше по размеру, чем нормальная далет (хотя в реальности так обычно не бывает, потому что мезузы пишут мелким шрифтом). Это делается для того, чтобы нельзя было по ошибке прочесть это слово как אחר («ахер»), что означало бы (не дай Б‑г), что Б‑г «другой» . Кроме того, существует обычай более крупно писать букву айн в слове שְׁמַ֖ע («шма», «слушай»), чтобы нельзя было прочесть его как שמא («шема», «возможно») , и две этих большие буквы вместе составляют слово עד («эд», «свидетель»), дополняя тем самым акустическую идею слышания. Разрыв между двумя фрагментами технически представляет собой стума, «закрытый раздел» , и второй начинается с седьмой строки. Кроме того, последние два слова עַל־הָאָֽרֶץ («на земле», Дварим, 11:21) следует помещать в начале последней строки, а после них не писать больше ничего .
Писцы Генизы придерживались этих обычаев с немногочисленными исключениями. Наиболее заметным и наиболее упоминаемым из них служит присутствие двух дополнительных Тетраграмматонов, дополнительных стихов , имен ангелов и знаков маген Давид, примером чему служат фрагменты L‑G Bible 3.47 and T‑S NS 290.58 . Гидеон Бохак провел глубокое исследование маргинальных «магических добавлений» в этих мезузах, а также в T‑S AS 142.245 , которые, по его мнению, призваны «усилить апотропеическую силу мезузы» . Очевидно, это была довольно распространенная практика, поскольку Рамбам ее порицал и считал, что такие писцы не заслуживают места в Грядущем мире . Но даже так, с дополнительными элементами, базовая структура мезузы все равно сохранялась, и добавления оставались сугубо маргинальными.
Однако в Генизе сохранились еще две мезузы, лишенные этих дополнительных элементов и при этом все равно заметно отличающиеся.
Наши фрагменты месяца (да, я сжульничал и взял сразу два) — это T‑S A44.36 и T‑S AS 11.52. Они также следуют базовой структуре мезузы, но с одним значительным отличием: они написаны курсивом вместо более формального книжного квадратного шрифта, который использовался для объектов СТаМ . Это странно, учитывая, что мудрецы в ВТ, Шабат, 103б и ВТ, Менахот, 34а в духе мидраша разделили слово וּכְתַבְתָּ֛ם («и напишете», Дварим, 6:9), чтобы оно читалось как וכתב תם («и напишешь совершенно»), явно намекая на строгое следование правилам. Кроме того, в малом трактате «Масехет мезуза», 1:3 сказано, что או ששנה אותיותיה («или если изменишь [форму] любой из букв»), то мезуза станет פסול (пасуль, «непригодной к употреблению»).
Мезуза 1: T‑S A44.36
Надо отдать должное писцу, составившему T‑S A44.36: начал он хорошо и первые три полные строки на разлинованном пергамене, от שְׁמַ֖ע יִשְׂרָאֵ֑ל («Слушай, Израиль», Дварим, 6:4) до עַל־לְבָבֶֽךָ («в сердце твоем», конец Дварим, 6:6) написал как следует, то есть формальным шрифтом. Правда, у него не хватило места для частицы אֵ֖ת (Дварим, 6:5) на самой первой строке, и пришлось ужиматься. Потом оказалось непросто вместить וְשִׁנַּנְתָּ֣ם («и тверди (букв. “повторяй”) их [детям своим]», Дварим, 6:7) в третью строку, и на этом уверенность в себе покинула его, и дальше он перешел на полукурсив. Так столбец получился еще уже, и, разумеется, текст оказался не выровнен по левому краю, так что в целом строки получились очень «рваными». Но, даже перейдя на курсив, писцу пришлось ужиматься, чтобы оставить на положенном месте בְּעִתּ֖וֹ («своевременно», Дварим, 11:14). По крайней мере, ему удалось соблюсти 22 строки, а два последних слова, עַל־הָאָֽרֶץ, оказались на последней строке. И еще он упорно придерживался разбивок между строками, предписанных Рамбамом, начиная каждую строку с того же слова, которое и до сегодняшнего дня является стандартом при написании мезузы .
При этом, однако, наблюдается целый ряд случаев, когда писец допускает небольшие отклонения от принятой орфографии мезузы:
MT: בְּבֵיתֶ֙ךָ֙ («в доме твоем»); T‑S A44.36: בבתיך — Дварим, 6:7, йуд и тав поменялись местами.
MT: מְזוּזֹ֥ת («косяки»); T‑S A44.36: מזוזת — Дварим, 6:9. Хотя такая форма совпадает с масоретским текстом, присутствующим в Ленинградском кодексе, без огласовок слово «мезуза» должно писаться как מזזות.
MT: לְטוֹטָפֹ֖ת («начертанием»); T‑S A44.36: לטטפות — Дварим, 11:18. Предпоследней буквой оказывается вав.
К другим особенностям относится то, что вместо обычной, более квадратной, формы мезуза длинная и прямоугольная, ее размер — 10,1 на 21,8 см. Кроме того, писец не вывел более крупную аин или далет, ни одна буква не имеет тагин, хотя Рамбам в Мишне Тора, Гилхот мезуза, 5:2–3 выделяет определенные буквы (минимум пять в первом абзаце и шесть во втором), которые должны иметь тагин (правда, он не признает некошерной мезузу, в которой они отсутствуют). Два этих упущения потенциально могут указывать на датировку.
На то, что наш писец сначала пытался составить мезузу книжным шрифтом, указывают сиртут, прочерченные линии, за которые он не выходит, выводя квадратные буквы, и все буквы оказываются у него внутри строки. И действительно, дырочки с обеих сторон мезузы, которые должны служить шаблоном, видны безошибочно. Однако, как только он отказывается от квадратного шрифта, он тут же забывает о размеченных линиях и перестает их придерживаться, так что порой линии проходят ровно посредине слов. Это, между прочим, представляет собой дополнительную алахическую проблему, поскольку запрещено писать в свитке Торы или в мезузе больше трех букв (дополнение к требованию о разметке строк) без прочерченных линий, и только в отношении тфилин это правило не настолько строгое . Однако форма этой мезузы тоже свидетельствует о более ранней датировке. Сиртут указывают на то, что, даже если бы писец придерживался формального книжного шрифта, он все равно предполагал изготовить довольно длинную и узкую мезузу, в отличие от позднейших более квадратных образцов.
Комбинация слишком узкого пергамена, орфографических ошибок и сбившегося шрифта, скорее всего, свидетельствует о том, что автором мезузы был писец‑ученик, может быть даже не очень прилежный. В противном случае если перед нами опытный писец, то он по какой‑то причине допускает значительные огрехи. Может быть, у него случился такой день, когда строго придерживаться формального шрифта и правил написания мезузы оказалось просто невыносимо. Или же он торопился закончить работу. В любом случае это, видимо, не лучший образец его мастерства, и он явно не уделил выполнению этой задачи достаточного духовного усилия, то есть кавана.
Более существенно, что, имея образцы двух вариантов письма от одного и того же писца, мы получаем возможность внимательно изучить его формальный и неформальный почерк и, может быть, лучше датировать свиток. Фрагмент сильно поврежден, но в прорисованном ниже алфавите показано, как буквы, скорее всего, выглядели изначально.
На иллюстрации слева вверху показан образец алфавита квадратного шрифта; вариации форм встречаются, но это характерные примеры. Однако в нашем распоряжении имеются всего четыре строчки, и не все буквы в них присутствуют. Примечательно, что гей часто пишется слитно, без пробела, и, хотя это явление до довольно позднего времени наблюдалось в кодексах, в объектах СТаМ такое не допускалось. В шрифтах, представленных в первом томе сборника Specimens of Medieval Hebrew Script , примерно с начала XII века правая ножка гей отделяется все чаще, даже не в священных текстах.
Отсутствие даже самых простых тагин в формальном почерке объектов СТаМ также служит указанием на более раннюю датировку (см. ниже, в разговоре о второй мезузе), как и отсутствие более крупных букв аин и далет. Ламед очень остроугольная, с треугольным флажком. Йуд обычно тоже очень длинная, и ее легко перепутать с вав. Основание мем софит довольно извилистое. У пей более заостренная головка. На основе датированных сравнительных образцов и учитывая другие упомянутые характеристики, можно с некоторой уверенностью предположить, что фрагмент создан в диапазоне от середины XI до начала XII века. К числу шрифтов, использованных для сравнения из сборника Specimens относятся шрифт 19 (NLR Firkovitch II B59, датируется 1021/1022 годом), шрифт 35 (NLI Heb 8O 2238, датируется 1106/1107 годом) и шрифт 36 (T‑S K6.78, датируется 1116 годом) .
Если мы обратимся к более курсивному шрифту, то здесь снова присутствуют аллографы, но типичный вид использованных начертаний показан на иллюстрации справа вверху. Здесь особенно бросается в глаза алеф в форме N, которая встречается в почерках начиная с 1000 года (возможно, и раньше). В шрифте 53 (T‑S 13J25.18, 1026 г.) видно, как алеф в форме N последовательно используется в датированной рукописи. Есть и много других сходств, хотя заин сильно отличается, поскольку в T‑S A44.36 у нее довольно широкая головка (рош).
Среди букв T‑S A44.36 особенно курсивными являются ламед и U‑образный изгиб в верхней части цади софит — и то и другое указывает на экономичность почерка. Левая ножка гей всегда отделена; йуд здесь больше похожа на йуд, но все равно длинная, хотя мы видим и короткие прямые линии. Мем имеет очень короткое основание, а мем софит довольно квадратная и снабжена хвостиком в левом нижнем углу. Нун представляет собой крючок без рош (даже в курсиве нун с конца XI века больше похожа на широкую L задом наперед), а у самех довольно заметный широкий штрих слева от «крыши» (гаг). Пей и пей софит имеют более выраженный загиб внутрь, чем в большинстве других курсивов, где это обычно просто прямая линия книзу (опять же см. ниже). У аин очень короткий выступ в основании. Куф пишется слитно, обычно прямо, но в одном случае видна склонность к полулигатуре. Шин представляет собой очень простую монолинию с короткой средней ветвью, выходящей из левой ветви, тоже вполне U‑образную. В целом почерк тяготеет к единообразию, хотя он менее формален, чем в начале текста, где писец пытался придерживаться книжного шрифта. За исключением алеф (которая скорее имеет форму К, см. ниже) и более выраженному штриху в буквах далет, гей и тав, шрифт 54 (T‑S 10J9.25, датируется 1039 годом) кажется очень похожим. Крюкообразная нун и заострение на мем софит присутствуют также в шрифте 55 (T‑S 13J1.11, датируется 1045 годом), но в остальном между ними мало общего. Однако некоторые формы, вроде аин с коротким основанием и заостренной мем софит, более U‑образной шин, сохраняются в шрифте 82 (Oxford, BL Poc. 256). В целом шрифт 94 (Berlin, SB Ms Or. 8O 256, датируется 1341 годом) тоже очень похож.
Курсивные формы не дают нам максимально ясного направления, но в сочетании с отсутствием неотагин, крупных букв аин и четырех строк книжного шрифта, правдоподобной датировкой для T‑S A44.36 представляется середина XI — начало XII века.
Оборотная сторона этой мезузы тоже крайне интересна. Обычно на обороте в пространстве, отделяющем второй абзац, пишут слово שדי («Шадай», то есть «Всемогущий»). Рамбам, похоже, не возражал против этого обычая, признавал и разрешал его, поскольку дополнительное слово находится на обратной стороне . Считалось, что эти буквы означают שומר דלתות ישראל (шомер длатот Исраэль, «страж дверей Израиля»), но маловероятно, чтобы надпись действительно имела такое происхождение . На обороте мезузы, ровно за словами יְהוָ֥ה אֱלֹהֵ֖ינוּ יְהוָ֥ה («Г‑сподь, Б‑г наш, Г‑сподь», Дварим, 6:4) первой строки находится на первый взгляд бессмысленный текст כוזו במוכסז כוזו (кузо бемохзсез кузо), написанный вверх ногами. Это вариант шифра Цезаря , где каждая буква заменяется следующей буквой в порядке ивритского алфавита (כ вместо י и т. д.), и он, похоже, связан с какой‑то каббалистической символикой, возможно, с идеей Б‑жественного движения, то есть вечного Присутствия. Рамбам его не упоминает (подозреваю, что этот обычай еще не получил достаточного распространения в то время). Но можно предположить, что, раз надпись находится на обороте, он не стал бы возражать против нее. И это тоже со временем стало стандартной практикой .
В нашей частично курсивной мезузе T‑S A44.36 ни одно из этих двух явлений не присутствует. Может быть, наш писец сам строже Рамбама относился к идее дописывать что‑то лишнее. Столь же вероятно, что, отказавшись от формального шрифта, он признал мезузу пасуль, не подходящей для использования, и не стал завершать ее в соответствии с обычаем. Однако, хотя святое Имя Б‑жье встречается в ней несколько раз, она, по‑видимому, оказалась в Генизе не сразу, а сначала использовалась под черновик — возможно, для тренировки письма.
Все три добавления, похоже, сделаны в разное время, а две ивритские надписи совершенно точно добавлены разными людьми. Арабская надпись может принадлежать тому же автору, что и первое ивритское добавление, а может, и третьему индивиду. Так что потенциально три человека (один из них, кажется, подросток) три раза решили приписать что‑то на обороте частично курсивной мезузы. Интересная загробная жизнь перед тем, как кто‑то (другой?) поместил ее в Генизу. Есть еще несколько отдельных букв, перевернутые вверх ногами алеф и нун. Ниже мы транскрибируем и обсудим основные добавления.
Несколько другим, более поздним и более умелым почерком, чем у первого нашего писца, написаны словаמזוזה/ בשביעותיכם или מזוזה/ בשבועותיכם . К сожалению, второе слово повреждено, и там может быть йуд или урезанная вав. Я посмотрел на оригинал рукописи и изучил его в электронный микроскоп Dino‑Lite и могу с уверенностью сказать, что это בשבועותיכם. При буквальном переводе слова «мезуза / в твои недели» или «мезуза / в твоих клятвах» смысла мало. Но это две разные строчки, так что возможно, что их не нужно читать вместе и перед нами в одной строке находится слово «мезуза», означающее предмет, а потом слово из Бемидбар, 28:26 со значением «первые плоды». Хотя почему внезапно именно это слово, тоже совершенно непонятно.
В каталоге также сказано: «Три слова на иврите арабскими буквами с тивериадскими огласовками: بشم / ونصليح نعسه = בשם / ונצליח נעשה. Три слова написаны арабской графикой, но ивритскими буквами с огласовками — своего рода еврейско‑арабский язык, где по‑арабски пишут еврейскими буквами, только наоборот. Фраза составлена довольно странно: בְּשֶׁם וְנַצְלִיחַ נַעֲשֶהֿ — хотя тут трудно быть уверенным в огласовке первого слова, поскольку на пергамене присутствует несколько случайных точек. Под буквой ح (ха), похоже, стоит значок ихмаль (отсутствие огласовки) , чтобы отличить ее от кха и джим. Это также дает основания предполагать, что V‑образный символ с точкой над س — это тоже знак ихмаль (чтобы отличить син от шин) . Возможно, что арабские точки не поставлены сознательно, потому что вместе с ивритским נקוד (никуд, огласовками) они создавали бы путаницу. Последний V‑образный символ с точкой внутри можно истолковать как обозначение цитаты, но тогда можно было бы ожидать пометок такого рода при каждом слове.
Так что это действительно цитата, только неточная, поскольку раввинистическая фраза должна звучать так: בשם השם נעשה ונצליח («именем Б‑жьим сделаем и преуспеем») . Это не цитата из Танаха и не высказывание мудрецов. Это просто выражение, источник которого неясен, но его используют писцы и писатели в начале своего труда (см. начало «Тафсира» Саадьи Гаона или введение к сборнику пиютов Йосефа аль‑Барадани в T‑S NS 235.120).
Вероятно, эта искаженная цитата — просто упражнение в письме. Однако можно предположить, что надпись добавлена самым первым писцом, который надеялся, что в следующий раз у него получится лучше!
Следующая надпись совершенно точно представляет собой упражнение. Она оставлена куда менее опытной рукой (может быть, старший ученик), без огласовок, и это учебная панграмма אַתָּה גֹחִי צוּר מִבֶּטֶן כָּל זֹעֵם סַף קָדְשָׁךְ נַפֵּץ (букв. «Ты, вытянувший меня, о Скала, из чрева — всякой ярости порог святилища Твоего разнеси вдребезги», причем первая часть фразы взята из Теилим, 22:10. Там сказано כִּֽי־אַתָּ֣ה גֹחִ֣י מִבָּ֑טֶן («ибо ты исторг меня из чрева») .
Фраза на обороте нашей мезузы включает в себя только 27 букв алфавита. Она составлена, чтобы одной фразой тренировать все буквы , очень похоже на английскую фразу the quick brown fox jumped over the lazy dog. В Танахе считаное число стихов, в которых присутствуют все буквы без исключения, но в них некоторые буквы появляются не по одному разу, так что концепция несколько искажается. Составление осмысленной панграммы без повторения букв — дело нелегкое . Наличие этой фразы указывает на то, как каждый клочок пергамента использовался снова и снова в процессе обучения, но оно еще и подтверждает предположение о том, что эта мезуза никогда не висела на косяке двери еврейского дома.
Мезуза 2: T‑S AS 11.52
Вторая мезуза, T‑S AS 11.52, написана на несколько более квадратном (11,3 на 14,1 см) куске пергамена, в 22 строки, хотя и с большим полем внизу, и здесь перед нами еще более курсивный и неформальный шрифт, причем в данном случае по всему тексту.
Клаф, «пергамен», разлинован сиртутом. Однако текст не имеет устойчивой нижней линии и более или менее висит между двумя линиями. Никаких попыток его выровнять вообще нет, отсутствуют и крупные аин и далет. На оборотной стороне никаких надписей мы не находим. Писец строго придерживается предписанных Рамбамом разрывов строк и (не считая поврежденных участков) текст соответствует принятой орфографии. Более того, в нем есть тагин , хотя они представляют собой простые черточки (а не «шарики на палочке»), и они часто парят над буквами, которые должны были бы украшать, а не крепятся к ним (подобное мы видим в более поздних средневековых рукописях). Вероятно, так происходит потому, что у букв нет настоящих головок, к которым эти тагин могли бы крепиться . Они еще и часто примыкают друг к другу, чего алаха тоже не допускает. Микроскопический анализ показывает, что они были проставлены во время написания первоначального текста, а не были добавлены позднее.
Еще одно открытие, сделанное с помощью микроскопа, состоит в том, что, в отличие от многих других документов из Генизы, которые я изучил, где чернила железо‑галловые и блекнут (а в некоторых случаях исчезают полностью) в инфракрасном свете, здесь текст остается черным. Это дает основания предполагать, что в чернилах использовался уголь (или они вообще на угольной основе). Как замечает Зина Коэн, «в отношении религиозных документов в палестинской общине существовала тенденция использовать пергамен и железо‑галловые чернила, в отличие от вавилонской, где использовалась дубленая кожа, но с любым типом чернил» .
И действительно, из ее таблицы 5.3 видно, что в Вавилонии с большей вероятностью использовали угольные чернила (или чернила с примесью угля) для религиозных документов (но не для юридических) . Это может намекать на вавилонское происхождение нашей полностью курсивной мезузы.
Опять‑таки формы букв, использованных в этой мезузе, немного отличаются, но типичный образец алфавита представлен ниже. Однако, поскольку тагин длинные и толстые, они иногда искажают форму букв. Позднейшая алаха предостерегает против этого . Кроме того, сами буквы не всегда одного размера.
На этот раз перед нами К‑образный алеф. Пей имеет несколько аллографов, но обычно с короткой линией в виде носика. Самех представляет собой просто круг, и это особенно полезный маркер. Гагим имеют более выраженные изгибы, сформированные толстым коротким кривым штрихом сверху вниз, который примыкает к острой правой ножке (см. бет, далет, гей, каф, реш и тав). Джудит Ольшови‑Шлангер называет это «вогнутыми верхними горизонтальными штрихами» . Основание мем очень короткое, а мем софит — очень скругленная. Основание нун плоское, как в L наоборот. Куф имеет раздельное написание. Шин и очень курсивная цади софит пишутся очень похоже на нашу предыдущую мезузу.
Отсутствие увеличенных аин и далет также может указывать на раннюю датировку, но здесь, может быть, в силу того, что весь текст написан курсивом, я в меньшей степени склонен использовать эту характеристику в качестве маркера датировки.
Что касается рукописной традиции, то К‑образная алеф встречается еще в 960 году в рукописях Mosseri VIII.479.9 и 962 Oxford, BL MS Heb. b.12, folio 25 — двух письмах от Нехемьи Гаона, а раннее использование вогнутой крыши / остроугольной правой ножки вместе с К‑образной алеф присутствует в BL Or. 5538 (Шмуэль бен Хофни Гаон, датирован 1013 годом) . Более или менее так же датированные шрифты можно найти в первом томе Specimens of Hebrew Script: шрифт 67, JNM III.1 (датируется 1136 годом), шрифт 76, Oxford BL Poc. 9 (датируется 1210 годом) и шрифт 82, Oxford, BL Poc. 256 (датируется 1262 годом) — в них во всех присутствует явная вогнутая крыша / остроугольная правая ножка и К‑образная алеф. В первом из них еще и более закрытая пей софит, а во втором — закрытая пей. Но ни в одном из трех вариантов нет абсолютно круглой самех и такой круглой мем софит. Опять‑таки мы видим эту круглую самех достаточно рано, например в шрифте 52, Oxford BL MS Heb. b.12 (датируется 1021 годом), но, похоже, она встречается гораздо чаще в рукописях, начиная со шрифта 60, Oxford, BL Heb. c.28 (1093 год) и до шрифта 81, T‑S 8K22.12 (датируется 1253 годом, и там похожая ламед и цади софит). В более поздних датированных образцах, включенных в сборник Specimens, ее нет. Так что у нас остается довольно широкий временной диапазон.
Однако мои последние исследования дают основания предполагать, что создание таких линий (которые в будущем станут «шариками на палочке»), которые я называю «неотагин», относится примерно к 1060–1175 годам. Похоже, изначально они появились, чтобы упростить возобновление традиции «Сефер Тагин», и только к середине XIII века стали подчиняться постановлению в ВТ, Менахот, 29б по поводу שעטנ[ן]ז ג[צ]ץ, известному по мнемоническому правилу «шеатнез гац», хотя оба источника относятся к оригинальным тагин, которые представляли собой выступ из монолинейного штрихак .
Сравнительные образцы шрифтов наряду с регулярным применением неотагин в «шеатнез гац» указывают на то, что T‑S AS 11.52 создана несколько позже нашей первой частично курсивной мезузы и относится к периоду от второй половины XII до середины XIII века.
Исполняя мицву?
Можно задаться вопросом, зачем вообще писали такие мезузы, если существовало твердое правило составлять подобные документы исключительно квадратным шрифтом. Их вообще использовали в качестве мезузы? Считалась ли в то время мезуза, составленная частично или полностью курсивом, кошерной? Наши тексты составлены на разлинованном пергамене в стандартном 22‑строчном формате, так что, видимо, сами авторы считали их вполне кошерными. Возможно, это были не профессиональные писцы, а люди, которым срочно понадобилась мезуза для собственного дома, и это был самый быстрый способ ее получить?
К сожалению, мы никак не можем знать, использовались ли они на практике. Увы, но для хранения свиток расправляли, и мы не имеем представления, были ли эти кусочки пергамена свернуты, как положено мезузе .
Что касается сифрей Тора, то многие собрания показывают, что мы очень мало знаем об объектах категории СТаМ, частично потому, что свитки Торы, мезузы, тфилин, мегилат и прочее считались более или менее «однотипными». Но каждая из таких рукописей может рассказать собственную историю.
Эти две курсивные мезузы — загадка, которую нужно разрешить. Почему они были написаны именно таким образом, использовали ли их когда‑нибудь на дверных косяках, чтобы выполнить мицву? Или же, как у злодеев из бесчисленных викторианских мелодрам, попытка соблюсти строгую писцовую алаху оказалась сорвана, признана пасуль, погубленная самой своей курсивностью?
Оригинальная публикация: FOTM ‘Cursive, foiled again’: Mezuzot CUL T-S A44.36 and CUL T-S AS 11.52
University of Cambridge: «Дырявая» мегила T‑S A36.18 самая старая!
University of Cambridge: Необычная Библия: T‑S AS 44.35
