Оптимизм рабби Акивы
Материал любезно предоставлен Chabad.org
Раббан Гамлиэль, рабби Эльазар бен Азарья, рабби Йеошуа и рабби Акива шли по дороге в Рим. Уже издалека они услышали шум многолюдного города — настолько велик был Рим. Остальные мудрецы заплакали, а рабби Акива засмеялся.
Они спросили его:
— Почему ты смеешься?
Рабби Акива ответил:
— А почему вы плачете?
Они сказали:
— Эти язычники, поклоняющиеся идолам, разрушившие святой Храм, живут спокойно и благополучно, тогда как наш святой Храм лежит в развалинах. Как нам не плакать?
Рабби Акива ответил:
— Поэтому я и смеюсь. Если нечестивцы, преступающие волю Всевышнего, удостаиваются такого благополучия, то насколько же большей награды удостоятся исполняющие Его волю!
В другой раз те же мудрецы поднимались в Иерусалим. Когда они достигли горы Скопус и увидели развалины разрушенного Храма, то разорвали свои одежды в знак траура. Когда же подошли к Храмовой горе, то увидели лисицу, выбежавшую из того места, где находилась Святая святых. Они заплакали, а рабби Акива вновь засмеялся.
Они спросили его:
— Почему ты смеешься?
Рабби Акива ответил:
— А почему вы плачете?
Они сказали:
— Ведь об этом месте сказано: «Посторонний, приблизившийся, будет предан смерти» . А теперь здесь бродят лисицы! Как нам не плакать?
Рабби Акива ответил:
— Именно поэтому я смеюсь… Об Урии сказано: «Поэтому из‑за вас Сион будет вспахан, как поле, Иерусалим станет развалинами, а Храмовая гора — лесистыми высотами» . А у Зхарьи написано: «Еще будут сидеть старцы и старицы на улицах Иерусалима» . Пока не исполнилось пророчество Урии о разрушении, я опасался, что и пророчество Зхарьи об Избавлении может не исполниться. Теперь же, когда пророчество Урии сбылось, я уверен, что сбудется и пророчество Зхарьи.
Тогда мудрецы сказали ему:
— Акива, ты утешил нас. Акива, ты утешил нас .
В первой истории мы видим делегацию величайших мудрецов, направляющихся в Рим. Но зачем они отправились туда, за полторы тысячи миль от дома?
Римская империя давно держала Иудею железной хваткой, разрушила еврейское государство вместе со святым Храмом. Это было время тяжелых гонений на евреев, и выдающиеся раввины отправились к своим угнетателям, чтобы попытаться добиться отмены суровых указов, наложенных на еврейский народ в Святой земле. При таких обстоятельствах плакать было естественно, а смеяться — нет.
Во второй же истории мудрецы стояли перед местом разрушения самого священного места в иудаизме. Оно было настолько опустошено, что природа вновь овладела этой территорией и по ней свободно бродили лисицы. На протяжении поколений это место было национальным символом, центром еврейского богослужения, — а теперь лежало в руинах. Очевидно, что святой раввин должен был воспринимать увиденное исключительно как повод для скорби.
Реакция мудрецов на смех рабби Акивы («Почему ты смеешься?») вполне закономерна. В происходящем не было ничего смешного. Но почему же сам рабби Акива ответил вопросом: «А почему вы плачете?» Ведь ответ казался совершенно очевидным. Рабби Акива, впоследствии принявший мученическую смерть от рук римлян, прекрасно понимал трагическое положение еврейского народа.
Более того, подходя к Храмовой горе, рабби Акива тоже разорвал свою одежду в знак траура. Значит, он полностью разделял мнение своих товарищей о том, что происходящее достойно скорби. Почему же затем он начал смеяться?
И еще: почему только рабби Акива увидел повод для смеха, тогда как остальные мудрецы могли лишь плакать? Что такого увидел рабби Акива, чего не увидели они?
Любавичский Ребе предлагает прекрасное глубокое объяснение, раскрывающее вечный урок.
Рабби Акива прекрасно осознавал тяжесть угнетения и унижения, которым римляне подвергли евреев. Это была горькая реальность, которую он, как и все, ежедневно переживал. Жители Святой земли постоянно ощущали свое порабощенное положение.
Вопрос рабби Акивы «А почему вы плачете?» на самом деле означал: почему именно сейчас?
«Мы ведь уже много лет скорбим, — словно говорил он. — Почему именно сейчас вы вдруг разрыдались? Что произошло такого, чего не было прежде?»
Мудрецы ответили: «Да, мы постоянно живем под гнетом, но то, что мы увидели сейчас, превосходит все прежнее».
В первом случае их поразила мощь Рима. Они и раньше по горькому опыту знали, насколько силен Рим, но, увидев своими глазами размеры, богатство и могущество империи, почувствовали полное отчаяние.
«Мы плачем, — объяснили мудрецы, — потому что не можем понять, как люди, причинившие нам столь великое зло, могут наслаждаться таким процветанием».
Во втором случае созерцание полного запустения места, где некогда возвышался святой Храм, оказалось для них невыносимым. Они знали о разрушении Храма и потере еврейской независимости, но лишь теперь увидели весь масштаб катастрофы. Зрелище лисиц, свободно разгуливающих по самому святому месту, позволило в полной мере ощутить величину утраты.
Итак, ответ на вопрос «почему вы плачете именно сейчас?» заключался в следующем: потому что это гораздо хуже, чем мы могли себе представить.
На это рабби Акива ответил: «Да, все действительно оказалось хуже, чем мы могли представить. Я понимаю. Но тогда это означает и другое: когда положение наконец изменится к лучшему, оно окажется еще прекраснее, чем мы могли вообразить».
Рабби Акива вовсе не отрицал ужаса увиденного вместе с товарищами. Но он был убежден, что это является предвестием великого будущего.
Рабби Акива тоже разорвал одежду, увидев поругание святыни, однако отказался впадать в отчаяние. Он показал своим товарищам, как увидеть семена надежды в самой глубокой бездне отчаяния.
Мудрецы нашли его слова величайшим утешением. Спустя две тысячи лет они продолжают утешать и нас.
Но почему именно рабби Акива сумел увидеть происходящее в таком свете?
Раббан Гамлиэль был главой Сангедрина, как прежде его отец и дед. Он вырос в среде еврейской аристократии.
Рабби Эльазар бен Азарья был коэном, происходил из семьи огромного богатства и высокого положения.
Рабби Йеошуа был левитом и одним из певцов в святом Храме.
Все трое от рождения принадлежали к элите своего общества, а двое даже выросли в роскоши и привилегиях.
Совсем иной была судьба рабби Акивы.
До сорока лет он был неграмотным пастухом. Его отец был римским прозелитом, бывшим солдатом той самой армии, которая принесла евреям столько страданий. Рабби Акива начинал жизнь человеком чужим, незаметным и никому не известным.
Если бы кто‑нибудь встретил простого пастуха Акиву в сорокалетнем возрасте, он решил бы, что из него уже никогда ничего не выйдет. У него не было ни знаний, ни положения, ни богатства, ни известности. Он находился на самой нижней ступени иерархической лестницы.
Когда Акива решил изучать Тору, он понимал, что перед ним почти непреодолимая гора. Он сравнивал свое положение с водой, постепенно точащей камень. Но его случай казался безнадежным.
И тем не менее все случилось иначе.
После нескольких лет упорнейшей учебы этот «никто» стал величайшим мудрецом своего поколения, выдающимся учителем и наставником, гордостью еврейского народа.
Кто мог бы себе представить такое?
Рабби Акива знал по себе, что важно не то, как все начинается, а то, чем заканчивается.
Каким бы тяжелым ни было настоящее, оно всегда может преобразиться к лучшему.
Оглядываясь на уроки собственной жизни, рабби Акива понимал: нельзя судить о будущем по нынешним трудностям.
Сегодня я униженный пастух. Но завтра могу стать духовным лидером народа.
Сегодня наш Храм лежит в руинах. Но будущее все еще может быть светлым.
Когда мы размышляем о собственных жизненных трудностях, нас может охватить отчаяние.
Помните великий урок одного из самых любимых мудрецов в иудаизме:
Не позволяйте сегодняшним трудностям определять вас и ваше будущее. Не позволяйте сегодняшним испытаниям лишить нас веры в возможности завтрашнего дня.
По материалам «Ликутей сихот», т. 19, «Шабат Нахаму».
Оригинальная публикация: Rabbi Akiva’s Optimism
Кдушат Леви. Комментарий к Cвитку Эйха и Девятому ава
Мудрецы Мишны и Талмуда о мудрости народов
