Михаил Кизилов, Григорий Бондаренко
Старообрядцы и евреи. Триста лет рядом
М.: НЛО, 2024. — 346 с.

Любителям сенсаций книга принесет некоторое разочарование. Монография «Старообрядцы и евреи. Триста лет рядом» Михаила Кизилова, гебраиста и историка, известного прежде всего своими исследованиями караимских общин, и Григория Бондаренко, историка, специалиста по старообрядчеству, не расскажет ничего сенсационного, в ней нет ни совместных заговоров против властей для любителей конспирологии, ни теологических диспутов для интеллектуалов, церковников, богостроителей и богоискателей. Содержание книги абсолютно точно соответствует ее названию. Это рассказ о двух (хотя в дальнейшем мы увидим, что гораздо больше) религиозных общинах, которые в силу исторических, географических или просто случайных причин оказались рядом.

Подзаголовок перекликается с другими известными книжными названиями, но обратите внимание: авторы пишут именно «рядом», а не «вместе». Определяемые религиозным сознанием границы существовали всегда, и выход за их пределы был явлением исключительным или по крайней мере очень редким. Таким эпизодам авторы уделяют особое внимание.

Мы узнаем много интересного и о переходе из одной общины в другую, и о том, как взаимовыгодное сосуществование доходило до того, что кое‑где старообрядцы успешно овладевали идишем, — язык они учили не по словарям и грамматикам, а в постоянном опыте общения от детских игр до деловых контактов. Есть здесь и трогательные, драматичные истории о смешанных браках.

Но внутри существующих рамок всегда было что‑то общее, так или иначе объединяющее евреев и староверов. Это прежде всего их отношение к государственной религии, рассматривавшей и тех, и других как вызов по отношению к себе. Евреи, с точки зрения христианства, упрямо и злокозненно держатся за представления, отжившие и отмененные с появлением учения Иисуса, старообрядцы же, презрительно именуемые раскольниками, рассматриваются как противники государственной линии в религии. Наряду с этим всегда бытовало мнение, прежде всего у людей, разочарованных в официальной церкви и ее иерархах, что, может быть, где‑то там, за пределами коррумпированной, забывшей о Господних заветах церкви как раз и сохраняется какая‑то высокая истина и подлинная нравственность.

Благонамеренный же обыватель, никак не связанный с этими «группами риска», дистанцировался и от тех, и от других, государственная машина использовала против тех и других разнообразные репрессивные механизмы, в общественном сознании обе конфессии представлялись чем‑то еретическим, небезопасным и в чем‑то сходным. Последнее мнение объективно справедливо хотя бы в экономическом аспекте, поскольку наиболее приемлемым лифтом социальной стратификации в обоих случаях была предпринимательская деятельность, особенно заметная в дореволюционной России.

Но кроме того есть еще и проблема взаимоотношений двух общин, их представлений друг о друге, их отношения друг к другу на бытовом, человеческом уровне. Судя по собранному материалу, при всей дистанцированности превалировало все‑таки взаимное уважение, а в критических ситуациях, в условиях войны и реальной опасности, даже и помощь с риском для себя. Были и противоположные примеры, авторы их упоминают, но все равно общая картина складывается весьма благостная.

Само существование в обществе чего‑то чуждого или альтернативного государственной линии так или иначе вызывает культурную рефлексию, отражается в литературе, общественной жизни, законодательстве. То и дело возникают упоминания о старообрядцах и евреях в одном контексте. Авторы начинают повествование с эпиграфа из Н. Лескова: «…на двор вываливают скованные и нескованные арестантики, и Сергей, и Фиона, и Сонетка, и Катерина Львовна, и раскольник, скованный с жидом, и поляк на одной цепи с татарином». Как видим, работники пенитенциарной системы смутно чувствовали какую‑то связь — и доступными им способами это подозрение воплощали.

Но в центре внимания авторов прежде всего близкие нам времена, и метод, которым они исследуют тему, традиционный и заслуженный: полевые исследования.

Авторы не только публикуют фрагменты из интервью других ученых (в частности, В. А. Дымшица), но и сами проводят соответствующие опросы в разных регионах.

Работа над монографией проходила в рамках большого проекта «Этнокультурные и межконфессиональные контакты между старообрядцами и евреями России в прошлом и настоящем», и в интернете опубликованы дополнительные материалы, связанные с монографией.

Авторы посетили южную Россию и Украину, Латгалию и Туву и много других мест, где сохранилась память о контактах разных старообрядческих общин (разных «согласий») с общинами евреев‑раввинистов и караимов. Картина весьма пестрая и сложная, не будем забывать о том, что между разными направлениями («согласиями») старообрядцев нет, извините за каламбур, полного согласия, как и между раввинистами и караимами, — ведь караимы это тоже своего рода вызов традиционному иудаизму.

Полевые исследования имеют и свою специфику ограничений, о чем пишут авторы: информанты избегают говорить о тех или иных обстоятельствах, или слегка «редактируют» свою память, или сознательно отвечают на вопросы ученого с фамилией, например, Дымшиц не совсем так, как отвечают своему предполагаемому единоверцу или просто единоверцу Григорию Бондаренко. Но авторы провели интервью с учетом всех этих обстоятельств, и им удалось собрать обширный материал, свидетельствующий о положительных и отрицательных аспектах еврейско‑христианского диалога в выбранной перспективе.