Хотя израильтянин Ишай Сарид писатель известный и книги его получали престижные литературные премии, в частности та, о которой мы говорим, получила Премию Бреннера, все‑таки имя его в первую очередь напоминает об отце писателя, политике Йоси Сариде, который больше всего запомнился своей этической программой... Пожалуй, книга его сына некоторым образом перекликается со всем этим

Это рассказ о двух религиозных общинах, которые в силу исторических, географических или просто случайных причин оказались рядом. Мы узнаем много интересного и о переходе из одной общины в другую, и о том, как взаимовыгодное сосуществование доходило до того, что кое‑где старообрядцы успешно овладевали идишем, — язык они учили не по словарям и грамматикам, а в постоянном опыте общения от детских игр до деловых контактов

Какие уж тут связи с подпольем и партизанами, когда двухлетний ребенок лепечет на идише, порывается выбежать наружу, плачет, а кругом война, и каждый день, когда ты остался в живых, похож на выигрыш в какой‑то безумной лотерее. Тут поневоле задумаешься о самом Каме Гинкасе, о не осознанном тогда, в двухлетнем возрасте, но оставшемся где‑то в подкорке опыте жизни на грани смерти

Главное, что отмечает автор, это сила Израиля. То, чего более всего не хватает ему и его единомышленникам в Иране. А источник этой силы в том — и это звучит как сентенция из «Пиркей Авот», — что Израиль способен учиться у всех, с кем его сводит жизнь. У Востока и Запада, у жизни и у теории, на своих ошибках и на чужих. Белая зависть буквально сочится со страниц

Эта книга не только религиозно-каноническая, но и поэтическая, с нее во многом начиналась русская литература. И, говоря о переводе Фейги Коган, наконец-то изданном, главным следует назвать творческий импульс переводчицы донести поэтическую составляющую текста, а не только теологическую и литургическую

Наша эмигрантская пресса еще и еврейская, и «еврейский вопрос» — уже не только в российском, но и в общемировом аспекте — занимал все более заметное место в публикациях. Не забывая о России, они все больше писали на тему «евреев в мире» — в политической и культурной жизни, экономике и войне, науке и спорте, криминальной и светской хронике. Старый знакомый русских евреев — антисемитизм — повсеместно возрождался, приобретая все новые обличия

Русские-то философы, рассуждая, почему нельзя устраивать еврейские погромы, сходились на том, что погромы дискредитируют христианство вообще и православие в частности. Так что «еврейский вопрос» для них теологический. Тогда как по Шпенглеру он прагматический. Мысль же о том, что евреи — такие же люди, как все остальные, интеллектуалам в голову просто не приходила. Между тем раскаты приближающейся бури, глобальной катастрофы уже не за горами, в воздухе что-то такое носится

В 1924 году еще можно было тешить себя такими иллюзиями. Многие арабы реалистично считали, что уж лучше евреи, чем турки или англичане, чье правление носило в полном смысле слова колониальный характер. Да и до новых арабских лидеров типа муфтия Эль‑Хусейни и введенных ими порядков, атмосферы ненависти и непримиримости было еще далеко

Хотя антисемитизм и впрямь явление в основе своей низовое, народное, заводилами все-таки выступают те, кто боится экономической конкуренции со стороны евреев либо хочет натравить на евреев толпу, чтобы отвлечь ее от истинных виновников народных бедствий.... Посмотрим, как обстояли дела 100 лет назад

Сто лет назад эта фраза — «еврейский вопрос» — была очень популярной. А потом стала практически запретной. Помните персонаж из «Золотого теленка», иностранного журналиста, который всю жизнь писал только о еврейском вопросе, а в СССР ему заявили: хотя евреи у нас и есть, еврейского вопроса нет? Это иностранца ошеломило: писать не о чем! Но, судя по августовским материалам из газетных архивов столетней давности, Ильф и Петров малость покривили душой: тема для изучения вполне себе существовала и в нашей стране, и везде в мире

Вот Соломон Познер предлагает из Парижа организовать «тут, в Европе» печатное издание, подобное «Еврейской старине»... Жизнь не вернется в прежнее русло, и мы в Россию не вернемся, словно бы говорит Соломон Познер. Впрочем, он склонен к оптимизму: дескать, будем строить новую жизнь здесь, в эмиграции, издавать здесь журналы, предоставляющие трибуну исследователям науки о евреях. Будем знакомиться с состоянием еврейской культуры в России по вторичным источникам: публикациям, лекциям, театральным гастролям.

Статья «О евреях в русской прессе» своим названием перекликается с полемикой Чуковского и Жаботинского 1908 года о евреях в русской литературе. На самом деле это «литературная справка» — о том, что знаменитый Василий Розанов, в собрании сочинений которого, условно, есть том положительных текстов о евреях и два тома отрицательных, в 1918 году написал некий хвалебный текст о роли евреев в русской литературной критике.