С появлением вакцины современный Израиль повел себя по образцу своего предка Израиля. Когда израильские старики наводнили центры вакцинации, один из них, Амнон Франк, сказал израильским СМИ, что его сюда привело. «Внук, которого не обнимают, — это полвнука. Мы не обнимали их с марта». Это лаконичное замечание охватывает весь смысл слова «лехаим»: жизнь становится жизнью, только если разделить ее с кем‑то.

Если бы  вы встретили меня на улице, вы решили бы, что я обычная еврейка сефардского происхождения, которая скромно одевается и покрывает голову и живет в пригороде Иерусалима с двумя маленькими дочерьми.На самом деле все совсем по‑другому. Я родилась в мусульманской семье среднего класса в Пакистане и была седьмой и самой младшей из детей в семье.

Если задаться вопросом, почему алие за 30 лет удалось не только пустить корни, но и изменить страну, то напрашивается несколько ответов. Один из них — невероятный драйв репатриантов и их способность приспосабливаться, а также уловить местную политику. Второй — динамическая природа этого общества и его способность к обновлению и изменению. Это свойство одновременно усложняет положение новоприбывших и дает им необходимое пространство.

Кровавый навет не был средневековым изобретением. Он возник в раннее Новое время. Большинство процессов, описанных в книге Тетер, происходило начиная с XV века и позднее, то есть после распространения в Европе печатного станка. Книгопечатание обычно без всякой критики прославляют как инструмент просвещения (даже Просвещения) в Европе, но оно упростило и распространение кровавых наветов.

В 1939 году, опасаясь, что нацисты, оккупировавшие Прагу, конфискуют художественные произведения, которые она создавала всю жизнь, Гертруда Каудерс решила спрятать многочисленные картины и рисунки. Почти 80 лет спустя строители, занимавшиеся сносом ветхого дома к югу от Праги, обнаружили около 700 картин и эскизов.

Сегодня Американский университет Бейрута отражает ситуацию, существующую в Ливане в целом: расколотый границами сект, но объединенный в качестве ячейки антиизраильской деятельности. Но что интересно, в этом же самом университете, основанном в 1866 году, когда‑то существовало живое сообщество, состоявшее из сотен еврейских студентов.

Идентификация рукописей, принадлежащих перу Моше Маймонида, долгое время представляла собой одну из основных задач в исследованиях Генизы. Возможно, самый знаменитый автограф из Кембриджской коллекции Генизы, короткое письмо Рамбама Аль‑Шайку аль‑Тика в защиту иммигрантов, недавно приехавших в Египет, впервые был опубликован в 1936 году. Значение этого фрагмента состоит в том, что Рамбам подписал его полным именем — Моше, сын ученого Маймуна, — тогда как большая часть прочего автографического материала либо не подписана, либо, как это часто бывает с респонсами, просто помечена словами: וכתב משה, т. е. «написал Моше».

Сегодня, когда ученые внимательно рассматривают мельчайшие подробности жизни Маймонида, — он родился в 1135 или в 1138 году? какое угощение подавали гостям в его доме? — существует какая‑то неловкость, а может быть, и негласное табу в отношении выяснения имени или имен его отца. Почему так?

Попытка прочитать Мишне Тора в контексте средневекового исламского средиземноморского мира делается не впервые. Другие авторы изучали Мишне Тора в связи с исламским правом того времени и приходили порой к удивительным результатам. Но, обратившись к документам Генизы и их уникальной способности рассказать нам о практических деталях экономической жизни в эпоху Маймонида, Коэн подошел к вопросу с другой стороны.

Средневековая Испания произвела на свет немало еврейских гениев. Поэт и философ Шломо Ибн‑Гвироль, родившийся тысячу лет назад, писал стихи, которые до сих пор читают в синагогах всего мира. Хотя о нем слишком мало знают даже многие евреи, он написал философское сочинение, которое христиане изучали тысячу лет, не зная, что его автор — еврей.

История Береники — это история еврейской замены через одного человека — женщину, которая могла сама заменить династию Флавиев династией еврейских императоров. Мысль о том, что одна еврейка может превратить западное общество в еврейское царство, стала источником непрекращающегося страха. Даже реальная трансформация Римской империи путем превращения в государственную религию христианства не положила конец обвинениям в иудействовании.

Александр «Саша» Печерский возглавил успешное восстание узников в лагере смерти Собибор. История о его удивительной храбрости — это и история миллионов советских евреев, которые жили и умерли в стране, отказывавшейся признавать их судьбу.