Еврейская свадьба — особое таинство, сакральное сочетание торжественных ритуалов и безудержной радости. Это незыблемая традиция, которую евреи передают из поколения в поколение, создавая неразрывную нить истории народа. Ежегодно Еврейский музей и центр толерантности в Москве реализует проекты, расширяющие темы, заявленные в постоянной экспозиции. Открывшаяся недавно выставка «Еврейская свадьба. Друг для друга с начала времен» посвящена традиции важнейшего обряда

В эпоху больших экспериментов, время зарождения новых стилей, форм и направлений еврейские художники и архитекторы, как, впрочем, и режиссеры и поэты, оставили яркий след. Получив возможность свободного творчества после ликвидации черты оседлости, евреи смогли не только вписаться в модернизационные процессы, но и повлиять на них и стать истинными новаторами. Все это непосредственно относится к Чернихову, «непонятому гению»...

До начала реформ Александра II евреев в Петербурге почти не было. С 1860‑х годов еврейское население столицы начало стремительно увеличиваться. Старожил еврейской общины писал в мемуарах в конце XIX века: «Что такое был Петербург прежде — пустыня, что он такое теперь — Бердичев». Выставка предлагает иное название: «Местечко на Фонтанке». Посвящена она двум пересекающимся сюжетам: еврейским художникам, которые жили, работали, долго или недолго, учились в Петербурге–Петрограде–Ленинграде — и вновь Петербурге

Постоянная экспозиция Еврейского музея и центра толерантности в Москве пополнилась новым разделом «Еврейская жизнь: история и современность». Новый павильон, в котором на интерактивном экране демонстрируется видео, фиксирует финальную точку маршрута по постоянной экспозиции музея, открытой в 2012 году по проекту компании Ralph Appelbaum Associates

Одним из немногих фотографов, а возможно единственным, кому довелось снимать эпизоды битвы за Зееловские высоты — операции, предшествовавшей взятию Берлина, стал Георгий Петрусов. Фотографии корреспондента Совинформбюро из коллекции Алекса Лахмана составляют большинство экспонатов нынешней выставки. Уроженец Ростова‑на‑Дону, банковский бухгалтер, он удивительным образом переквалифицировался в фотографа. А дружба с Александром Родченко в значительной мере сформировала стиль Петрусова

Осенью 1941 года в эвакуации в Самарканде оказался и замечательный художник Роберт Рафаилович Фальк. Жизненные трудности в эвакуации приводили его в подавленное состояние, он писал: «Я учу голодных студентов. К чему? Разве живопись нужна сейчас?» С материалами дело тоже обстояло очень плохо. Под рукой была лишь акварель да бумага, порой оберточная или даже папиросная

Отец художника имел традиционную еврейскую профессию дантиста, хотя впоследствии выступал как журналист... В то время семья жила уже в Смоленске — городе, находившемся за чертой оседлости. Кто знает, останься Лабасы в Витебске, Александр Аркадьевич вполне мог оказаться в школе Юделя Пэна, знаменитого учителя Марка Шагала

Говоря о Холокосте, порой забывают о тех, кто спас честь и достоинство человечества, чьи подвиги недооценены. Праведничеству была посвящена выставка «Спасители. Пути спасения», открывшаяся накануне памятной даты в Московском музее современного искусства на Петровке. Имена 264 российских праведников указаны на выставке в Москве: начертаны на деревянных табличках на внешней поверхности цилиндра, символизирующего одновременно убежище, шалаш (сукку) и храмовое святилище

Одним из направлений деятельности московского Еврейского музея, открытого в здании Бахметьевского гаража, построенного в 1927 году по проекту архитектора Константина Мельникова и инженера Владимира Шухова, была заявлена популяризация искусства русского авангарда. Для этих целей в музее создан Центр авангарда.

«В процессе проектирования мы столкнулись с тем, что Тора — серьезный инструмент строительных ограничений. Нам пришлось обращаться к первоисточникам, по некоторым предположениям, относящимся к XIV веку до нашей эры. Уже тогда было все сформулировано, сколько локтей должно быть в высоту и сколько ладоней в ширину и так далее. Конечно, мы не смогли учесть все правила создания кошерной сукки, но одна заповедь была исполнена во всех трех шалашах: сквозь их крыши видно небо».

Все последующие места жительства окажутся для Бродского лишь условным домом. Во всех географических точках он будет подсознательно воссоздавать для себя тот же «модуль существования». Родители в аэропорт не поехали. Для них это было слишком больно и тяжело. Тогдашняя волна эмиграции уезжала в один конец, без обратного билета, с отказом от советского гражданства

Российский город Рыбинск в черту оседлости не входил. Вне ее территории, согласно указу Екатерины II, селиться евреям запрещалось. Следующие за ней государи напринимали целый букет законов, которые еще больше ущемляли права и усложняли жизнь евреев в империи. Не имея «письменного вида», законного основания на постоянное проживательство вне черты оседлости, еврейские переселенцы, бежавшие от погромов и унижений, тем не менее находили способы закрепиться в бурно развивающемся Рыбинске, прославившемся как хлебная столица