Есть Париж, где поход в синагогу это полицейские машины, охранники в бронежилетах и шлемах с оружием, обученные собаки. А есть Техас, где в некоторых синагогах может быть охранник, но в этом нет особой нужды, потому что несколько молящихся внутри мужчин имеют при себе оружие, аккуратно спрятанное в сумке для талита. В результате вся атмосфера ощущается более открытой, нормальной и свободной

Это винтики, выполняющие свою функцию в огромной машине, эксплуатирующей ближневосточный конфликт в корыстных внутриполитических и внешнеполитических целях. Скорее даже тут следует говорить не о пособничестве террористическим организациям на Ближнем Востоке, а о том, что боевики террористических организаций сами являются сотрудниками международных «неправительственных» организаций

Инициатива президента Трампа по созданию «Совета мира» по Газе подобна инициативе Вудро Вильсона по созданию Лиги Наций. Как и в 1918 году, США стремятся ограничить устремления и аппетиты своих союзников, Британии и Евросоюза, и при этом реализовать собственные амбиции в новом мировом раскладе сил. Легко можно увидеть целый ряд параллелей между происходившим тогда и происходящим теперь

Происходящее в Австралии повторяет ситуацию в Великобритании. Правящие функционеры решают проблему сохранения и укрепления своей власти в условиях серьезного социального и экономического кризиса, ставшего результатом их правления. Антисемитская истерия целенаправленно разжигается для поляризации и нагнетания напряженности в обществе. На эту задачу методично работает гигантская пропагандистская машина. Напряженность в обществе неизбежно выливается в инциденты, подобные расстрелу на Бонди‑Бич и убийствам в манчестерской синагоге

Реакция «прогрессивных» СМИ на выход на большую арену неофашиста Фуэнтеса любопытна. Постоянно пугающие аудиторию «Гитлером‑Трампом» или «нацистом Маском», они, казалось бы, должны бить тревогу во все колокола. Но не тут‑то было. Основная тема, которая возникает в этой связи, — это раскол в MAGA, который‑де произвел или произведет Ник Фуэнтес

После возникновения скандала вокруг фильма Ефремова в статье под названием «Почему евреи испугались русского фильма “Хорошие соседи”?» поспешила заявить, что ее травят евреи, испугавшиеся «нашего доброго семейного кино». Впрочем, похоже, что испугалась сама Ефремова. Иначе она не стала бы тут же пылко заявлять, что в фильме нет ничего, что подходило бы под ст. 282 и ст. 280 УК РФ, и козырять тем, что ее фильм посмотрели «и майоры, и полковники ФСБ и СК»

История Хадас Леви стала первой и символической. Ее жених, капитан‑резервист Натанэль Сильберг, погиб в бою в Газе. Спустя полтора года после его гибели 35‑летняя Леви родила мальчика, став первой женщиной в Израиле, зачавшей ребенка от мужчины, погибшего во время войны, при помощи посмертного извлечения спермы. «Пока ребенок не родился, я жила скорбью, — говорит она. — А теперь я просыпаюсь утром и чувствую радость»

Много лет он оставался «привратником» Бэнкси: управлял деньгами, проектами, «хаосом». Организовывал пресс-показы, сглаживал конфликты, устраивал «отель с худшим видом в мире». И, что удивительно, этот человек — еврей. Теперь Дурбан живет в Израиле. Пятнадцать лет совместной работы хватило обоим: «Я выгорел. Слишком много личностей, драмы, бессмысленного давления». Саймон ушел, сохранив несколько подаренных ему работ и репутацию человека, знавшего Бэнкси ближе, чем кто-либо другой в мире

Голливуд все больше говорит сам с собой. Он не видит своей страны и не слышит ее проблем. Его пафос не адресован ни жителям Газы, ни жителям Израиля, а исключительно самому себе. И в этом, пожалуй, главное: «Эмми» становятся ареной внутренней игры, где «правильные лозунги» важнее реальной трагедии

Слово «геноцид» в нынешнем контексте становится оружием, лишающим Израиль легитимности: «Это язык, который отказывает Израилю в праве на существование. Это не столько обвинение в преступлении, сколько приговор: с изгоями не ведут переговоров»

Общественный консенсус о необходимости бороться за возвращение своих граждан выдержал в Израиле испытание временем и войнами. Споры разгорались только вокруг вопроса о цене возвращения. После нападения на Израиль 7 октября и последовавшей за этим войны в Газе вопрос цены оказался для израильтян тяжелейшей дилеммой. О том, почему тема заложников столь чувствительна для израильского общества и каким образом это делает Израиль особенно уязвимым для врагов, мы побеседовали с президентом Института политики еврейского народа в Иерусалиме профессором права Ядидьей Штерном и известным израильским публицистом Бен‑Дрором Ямини

Израиль не может позволить себе быть безжалостным — и не может позволить себе быть наивным. А значит, снова должен выбирать: кого спасти, какой ценой и как остаться самим собой — не только победив, но и сохранив душу. В этом, как сказал бы Бен‑Гурион, не только искусство строить еврейское государство. В этом миссия: суметь его сохранить