Мы были знакомы много лет. Сегодня я пытаюсь ретроспективно понять, чем он был особенно заметен в нашей жизни, и понимаю, что это очень сложно описать. Я смотрю нашу переписку и понимаю, что Носик — это все. Он был членом ученого совета Еврейского музея, главным человеком во всем, что касалось сайта музея, его интернет‑проектов. Когда мы решили серьезно изменить сайт «Лехаима», все для нас придумал Носик. И сейчас совершенно непонятно, как нам быть дальше. Сегодня 30 дней, как Антона нет с нами.

Ему мало духовного очищения, он жаждет действий: объединить все партии и всех вождей. Для спасения народа — вывезти евреев из Польши немедленно. Его слушали — и не слышали. Ничего не было сделано. Все его страшные пророчества сбылись. Цейтлин предрек Катастрофу, дал ей имя, Шоа, и, облаченный в талит и тфилин, с томом «Зоара» в руках, стал ее сильнейшим образом.

Ответ я получил незамедлительно. Отец прекрасно помнил, как в 1948 году в Москве, после попытки наладить связь с дальней родственницей — послом только что созданного Государства Израиль Голдой Меирсон — арестовали его тетку. И родня, готовясь к обыскам, зачеркивала крамольную фразу в Агаде: «В будущем году — в Иерусалиме!» Так Иерусалим стал для меня символом опасной светлой мечты.

Когда Нехама Лифшицайте приехала в Израиль, ее называли «голосом оттепели». Первые ее концерты пробили брешь в той тьме, которая возникла после расстрела деятелей еврейской культуры 12 августа 1952 года. Появление певицы, исполнявшей еврейские песни на идише, стало не просто оттепелью — ренессансом.

ООН‑ШМООН! Две тысячи лет назад у стен храмового подворья на горе Сион бегали еврейские дети. И вот сейчас здесь — Малка. Где тогда была ООН? Где она будет через тысячу лет? А еврейские дети тут будут — так и передайте. Малка так говорит.

Леонард Коэн был одним из величайших англоязычных поэтов и музыкантов второй половины XX века. Но все‑таки главное для меня не его особенный голос, не его ни с чем не сравнимая манера исполнения. Для меня и множества почитателей Коэна главным было то, что он формулировал за нас мысли, которые сами мы были не в состоянии сформулировать.

Хотя секундочку! А не «Шаар а‑рахамим» ли это?! Так у нас называются самые древние, по преданию, из ворот на Храмовую гору, «Золотые ворота». Если это они, они и правда закрыты. Мусульманскими завоевателями в 810 году. Крестоносцы в 1102 году их открыли, но Саладин в 1187‑м заложил. Правда, султан Сулейман их заново отстроил, однако в 1541 году их опять заложили и больше не открывали.

Много раз я бывал в Кракове, но никогда мне не приходило в голову поехать в Освенцим. Я вообще не ездил ни в один концлагерь. И в Бабий Яр тоже не ходил. Но вот лет десять назад в Киеве я оказался свободен на целый день. И решил отправиться туда.

Переведите название как американцы, «Ночной гость», и всё — нет Агнона‑Чачкеса, левита Шмуэла‑Йосефа. Того парня из Бучача, который в нобелевской речи заявил: «Вследствие исторической катастрофы, из‑за того, что Тит, император римский, разрушил Иерусалим и народ Исраэля был изгнан из его Страны, — родился я в одном из городов изгнания. Но повседневно и постоянно я воспринимал себя как родившегося в Иерусалиме». Ничего от него не останется — только шибуш один, путаница.

«Двадцать пять лет работаю, а такого не видела. Всю ночь орали. Шабат. Не шабат, а шабаш какой‑то! Всю ночь до утра! Все‑таки правильно их никуда не пускали! Вы в интернете видели Протоколы? Посмотрите — там всё как есть. Они всюду пролазят, развращают народ и спаивают. Вот смотрите, всю ночь гуляли — а пьяных нет! Сами‑то не пьют, а людей спаивают!» Незнакомый постоялец озадаченно поддержал разговор: «Выходит, у Гитлера были свои резоны?..»